My future boyfriend is a dentist

— О чем задумался, милашка? Хёнджин морщится от данного прозвища, но продолжает лежать и смотреть в потолок гостиничного номера. Даже не отеля. Он вообще не ожидал от себя того, что согласится встретиться с “первым встречным” в приложении знакомств, но вот он здесь. Стены номера выкрашены в противный желтый цвет, а мебель подобрана настолько безвкусно, что хочется встать, сорвать с окна эти болотного цвета шторы, а затем проблеваться над унитазом. Он снова что-то сделал неправильно. Эта энергетика комнаты, то бишь притона или борделя подсказывает, что пора уже отсюда сваливать. — Я тебе не милашка. – хрипло отвечает Хван, прикрывая глаза, а рядом с собой чувствует копошение. Хочется отодвинуться, встать, взять что-то тупое и ударить по голове. Только кого именно, себя или человека рядом, пока не очень понятно. — Да как хочешь. – прыскает презрительно мужчина и закуривает сигарету, пуская дым в потолок. – Будто я настаиваю. — Ну и пошел нахуй тогда. – выплёвывает Хёнджин и встает с кровати, собирая свою одежду с пола. Мужчина противно смеется и кашляет от сигаретного дыма. Хенджин надевает помятую футболку, сдерживая вдруг подступившие слезы. Он не понимал, почему именно сейчас его задели слова того, кто даже мизинца его не стоит, но чувство подступавшей неизбежной истерики и ярости прожигало в груди насквозь. Хёнджин понимает, что он задыхается и громко кашляет, в спешке хватая с вешалки свое пальто. Хёнджин делает глоток свежего воздуха лишь когда выходит на улицу. Ох чёрт, он вообще находится на другом конце города. Какого хрена он поперся на встречу на условиях этого мужика – Хван не понимал. Если встреча ради секса – то только на его условиях и безопасной территории, но здесь он нарушил просто все свои принципы. Он достает сигарету и моментально поджигает ее, делая глубокую затяжку. Но в груди все еще давит и жжет, будто он вдохнул цианистый калий и у него начинается предсмертная агония. Такое уже было, когда Хёнджин только-только приземлился в Нью-Йорке, и посреди аэропорта осознал, что потерял Минхо теперь уже навсегда. Грудь сдавило тогда точно так же, как и сейчас. Только сейчас Хёнджин навсегда потерял прошлого себя.

- flashback -

— Я так люблю петь, когда мое сердце поёт. – чуть слышно шепчет Хёнджин, чтобы не потревожить притаившуюся темноту ночного неба и позади обволакивающую черноту маленькой квартиры. Вид с балкона квартиры Минхо выходил на футбольное поле. Света не было ни в квартире, ни на улице. Случилась какая-то авария, а у Минхо сел телефон. Все свечи догорели пять минут назад и их маленький мир погрузился в абсолютную темноту. Они даже не успели доделать практическое задание на завтрашнюю лекцию по теории, но теперь это уже не важно. — Ты никогда не пел. – красный огонек сигареты слегка озаряет лицо Минхо, а затем быстро гаснет, когда он выпускает дым из приоткрытого рта. — Значит мое сердце никогда не поет. – усмехается Хван и выхватывает сигарету у Минхо, также глубоко затягивается, чуть прикрывая глаза. Он видит пожирающий взгляд Минхо, когда он наблюдает за этим действием, и довольно усмехается. — Че ты загоняешься? – вдруг спрашивает он, смотря, не отрывая уверенного взгляда. – А если я звезду с неба достану, твое сердце запоёт? Хёнджин расплывается в насмешливой улыбке, но его сильно трогают данные слова Минхо. — Ты можешь попробовать. – отвечает он, снова вдыхая в легкие обжигающий дым. — Тогда смотри. Минхо нежно касается рукой его подбородка и заставляет поднять голову к небу, на котором виднелась лишь большая полная луна. — Видишь? Это единственный свет сейчас. А рядом… - Минхо протягивает руку вперед и указывает пальцем чуть выше луны. Моментально небо рассекает короткая вспышка упавшей звезды, и Хёнджин вздрагивает, от неожиданности раскрывая рот. Сердце забилось в разы быстрее. — Как… Как ты узнал? – шепотом спрашивает Хёнджин, а Минхо нежно поглаживает его по щеке и убирает из его руки догоревшую сигарету. — Надеюсь, ты загадал желание. Если нет, то я загадал, чтобы твое сердце пело только радостные песни. Хёнджин смотрит в эти темные глаза и понимает… Он никого не полюбит так сильно, как Минхо. Он его так любил. Так любил…

- flashback the end -

***

— Я поздравляю тебя, Чонин. Скоро у тебя будет идеальная улыбка. – радостно проговаривает доктор Хван, снимая перчатки и с интересом наблюдает, как мальчик осторожно закрывает рот и чувствует, что во рту будто что-то лишнее. Установка брекетов была только что закончена. Теперь впереди предстояло долгое лечение. — Не скоро… Боже, я что шепелявлю?! – хнычет тут же он и прикрывает рот рукой. – А как теперь кушать?! — Спокойно, это скоро пройдет, и ты совсем не будешь их чувствовать. – Хёнджин дает ему в руки зеркало и заставляет взглянуть на себя. – Ну посмотри, какой красавец. Тем более у тебя белые, незаметные, а вот я носил металлические. Чонин разглядывает свои зубы в зеркало, а затем задерживает взгляд на искусственном, который находился на месте удаленного, полностью состоящим из пломбы ради эстетики, но также и для того, чтобы сохранить место для будущего импланта. — Зуб жалко… - вновь шмыгает он носом и опускает зеркало. — Я понимаю. – доктор кладет руку к нему на плечо, стараясь утешить грустного подростка. – Все мы когда-то что-то теряем. Пусть твой зуб будет самой большой потерей в твоей жизни, и это последний раз, когда ты о чем-то так сильно переживаешь. Мальчик опускает глаза вниз и понуро кивает. Хёнджин тяжело вздыхает, а затем вновь натягивает добродушную улыбку на лицо и предлагает рассказать об уходе и гигиене, а также об ограничениях за весь период ношения брекетов. Чтобы немного подбодрить подростка, уже будучи в холле, он подходит к стеклянному шкафчику, где находились электрические щетки, ирригаторы и разные виды обычных щеток с другими средствами ухода за полостью рта. Шкаф появился совсем недавно. Минхо решил, что будет здорово, если пациенты тут же купят все, что им нужно после лечения, поэтому быстро организовал закупку. Хёнджин берет коробку с ультразвуковой электрической щеткой и вручает безутешному Чонину, который во все глаза уставился на подарок. На губах его тут же заиграла улыбка. Минхо в это время также вышел в холл и видел данный жест доброты. — Не переживай, я заплачу́. – проговаривает Хван, когда проходит мимо Минхо и скрывается в коридоре. Ли закусывает нижнюю губу и качает головой. С Хёнджином стало тяжелее обычного. Они будто изо дня в день играют в мафию, притворяясь кем-то другим и пытаясь обмануть друг друга. Только вот в конце игры они оба будут убиты. Чуть позже Минхо заходит в кабинет, заставая Хёнджина за написанием медицинской карты, и садится на стул у входа. Тот неуютно поежился, будто Ли принес за собой вечную мерзлоту, и поджал губы, не говоря ни слова. — Спасибо тебе. – первым нарушает тишину Минхо, увидев, как Хёнджин захотел повернуть голову в его сторону, но тут же себя остановил. Вместо этого он нахмурился. — За Чонина? Я бы в любом случае не отказал пациенту, поэтому не за что благодарить. — Я знаю. – кивает Ли и тяжело вздыхает. – Спасибо за то, что терпишь меня. Всех нас. Сынмин уже поплатился за то, что сказал тебе те слова… Хван вздыхает и зажмуривает глаза. Несколько дней назад он действительно был близок к тому, чтобы не вернуться в эту клинику. Сынмин никогда не умел держать язык за зубами. И сказав, что Хёнджин пытается здесь захомутать Минхо обратно в свои объятия, он чуть не заработал себе разбитый нос, если бы Минхо не вмешался, вовремя зайдя в ординаторскую. — И что ты ему сделал? – безучастно спрашивает Хван, будто его это совершенно не интересует. — Отдал ему все свои смены на следующей неделе. — А что будешь делать ты? — Я беру отпуск. – слегка улыбаясь, сообщает Ли, но тут же добавляет. – Но пока что на неделю. Мне действительно нужно немного абстрагироваться от работы. А Сынмин пускай работает, раз язык такой длинный. Минхо встает со стула и направляется к двери. — Окей, тогда я возьму больничный. – быстро проговаривает Хёнджин, заставляя Минхо обернуться. — Ты болеешь? — У меня друг в больнице работает, он мне открывает больничный лист, когда мне нужно. Иначе никак в той клинике не взять незапланированный отпуск. А я тоже хочу отдохнуть… Минхо понимающе кивает и поджимает губы. Все-таки Хёнджин еще сильно переживал.

***

Джисон возвращается домой пораньше и сразу же замирает от запаха готовящейся домашней еды. Его глаза расширяются на несколько секунд, а потом он вспоминает, что Минхо взял отпуск на неделю, и его губы трогает улыбка. Он буквально не помнит, когда в последний раз он чувствовал запах еды, когда приходил домой. Кажется, это было в начальной школе. Хан разувается и с замершим сердцем проходит в гостиную, чтобы застать Минхо на кухне и запечатлеть это в своей памяти. Он был в обычной домашней одежде, с слегка растрепанными волосами и сосредоточенным лицом стоял у плиты. А так как у Минхо была сильная интуиция, Джисону не удалось долго полюбоваться. Минхо тут же его заметил и расплылся в улыбке. — Уже вернулся? Старший подходит к Джисону и заключает его в объятия, а затем нежно целует в губы. — Хён, что ты готовишь? — Говядину под соусом и немного овощей на гарнир. – рассказывает он с улыбкой. – Иди мой руки и садись за стол, я пока чай налью. — Так непривычно видеть тебя дома днем. Не в воскресенье. – слегка медлит Хан, переминаясь с ноги на ногу. — Мне самому непривычно. Суни, Дуни и Дори презрительно смотрят на меня с самого утра. Все ждут, когда я свалю из дома, чтобы расслабиться. – Минхо находит их взглядом, сидящих на диване и прижавшихся к друг другу. Джисон смеется и отправляется в ванную, чтобы вымыть руки, а затем быстро возвращается назад. Не хотелось пропускать ни минуты общения с таким хёном: отдохнувшим, счастливым и заботившемся о Джисоне. Дневной свет ненавязчиво падал на обеденный стол редкими солнечными лучами, и Хану казалось, что он находится во сне. Минхо ставит перед ним тарелку с едой и нежно улыбается, усаживаясь напротив. Все было так правильно, как будто, так и надо. Чувство удовлетворения переполняло через край, как в те моменты, когда он наконец-то проходит в игре сложный уровень. Будто бы все те события и сложности вели его правильно по одной дороге и вот наконец он здесь, где и должен быть. — Наелся? Или что-то еще хочешь? – интересуется Ли, когда Джисон доедал последние крошки и задумчиво поглядывал перед собой. — Спасибо за еду, хён. – воодушевлённо благодарит его Джисон, допивая чай из стакана. – Все было очень вкусно. — Я рад. – Минхо опускает взгляд вниз, смотрит на вазочку с конфетами и думает, какую бы взять. Хан первый берет карамельку и сразу закидывает ее себе в рот. — Что ты планируешь делать эту неделю? — Просто побыть дома. – пожимает плечами старший. – Но можно было бы куда-то и съездить. Ты куда-то хочешь? — Да. – несмело улыбается Джисон, опуская взгляд. – Хотел бы снова покататься по ночному городу с тобой. Ли усмехается и накрывает своей ладонью руку младшего, лежащую на столе. — Я тоже хочу.

***

Минхо ставит условие: сначала Джисон немного позанимается и подготовится к завтрашним парам, а потом они поедут, куда глаза глядят. Хан правда старался честно выполнить условие, но его будоражила мысль о том, что он бы хотел закончить то незавершенное дело, которое в прошлый раз был не в силах. Поэтому он просто собрал тетради на завтра в рюкзак и начал одеваться на ночную прогулку. Он хотел бы кататься с Минхо всю ночь, но вряд ли старший это разрешит. Перед прогулкой они зашли в круглосуточный магазин и накупили себе разных снеков и вкусняшек, а затем Минхо включил музыку и погнал на довольно приличной скорости подальше от города, к свободным дорогам. Джисону нравилось обсуждать всякую чепуху, зная, что Минхо поддержит любой его разговор. Он также делился музыкой из своего плейлиста, а после включил на оценку пару своих треков, которые он самостоятельно, без помощи Чана и Чанбина, записал. Минхо был в шоке и сначала обиделся, что Хан ранее ему их не включал, а после, стоя на светофоре, затянул его в соблазнительный поцелуй, тем самым похвалив и поддержав его. — Мы в Гимпо. – сообщает через некоторое время Минхо, когда ровная загородная дорога сменилась небольшим городом. — Неужели мы так быстро ехали? – восклицает Хан, прислоняясь к окну и рассматривая цветные вывески кафе и магазинов. – Я никогда здесь не был. — Я здесь родился. – слегка улыбается Ли, чувствуя непередаваемое удовлетворение, когда снова находился здесь. Все улицы были знакомы. Во всех магазинах Минхо когда-то бывал. Где-то здесь был его старый дом. — Ого, а где ты раньше жил? – спрашивает Хан, а затем слегка хмурится, когда Минхо через некоторое время останавливается у небольшого частного дома, в котором горел свет. — Здесь. – сообщает он, замечая, как в окне мелькали люди, новые хозяева дома. – Пришлось продать его после смерти отца, так как было невыносимо от воспоминаний, которое это место хранило. Джисон тоже вглядывался в окна и заметил женщину, которая слегка отодвинула занавеску, чтобы выглянуть в окно. На ее руках был маленький ребенок, которого она качала. — Наверное, теперь здесь живут хорошие люди. – медленно говорит Хан, оборачиваясь к Минхо и сжимая его руку в своей. Ли с улыбкой кивает и заключает в объятия, целуя в висок. — Где раньше жил ты? – спрашивает он. — В Инчхоне. — Можем съездить и туда. Джисон отстраняется и взволнованно смотрит в глаза Ли. — Только потом. Сейчас я хочу побыть здесь. Минхо понимающе кивает и поглаживает младшего по мягкой щеке, оставляя кроткий поцелуй на ней. — Уже полпервого ночи, все здесь закрыто. Надо возвращаться назад. Потом сюда еще приедем, если ты хочешь. – сообщает Минхо, отстраняясь и кладет руки на руль, заводя мотор. Джисон грустно вздыхает, внимательно смотря, как Минхо трогается с места и направляется к ближайшему развороту. Ему нравилось наблюдать, как Ли управляет машиной. Нравилось просто наблюдать за старшим, чем бы он не был занят. Каждый раз он был максимально сосредоточенным и расслабленным одновременно, и Хан не очень понимал, как ему это удавалось. — Хён, а во сколько лет ты получил права? — В девятнадцать. Джисон мысленно высчитывает и удивленно вздыхает. — Восемь лет назад, здорово! Мне в это время было тринадцать лет. – смеется Джисон, увидев, как расплылся в улыбке Ли. — Иногда я забываю о нашей разнице в возрасте. – усмехается Минхо. Хан с недавнего времени тоже. Ему казалось, что они с Минхо будто погодки, ведь в общении больше границ никаких не ощущалось. Джисон с улыбкой кладет голову к нему на плечо и шкодливо усмехается. — А можно мне попробовать? — Что? — Ну… за руль сесть. Минхо смеется и слегка сбавляет скорость, чтобы одной рукой похлопать младшего по ляшке. — Ты никогда раньше не водил? — Нет. — Сейчас темно. Я могу, конечно, немного поучить, но может лучше выбрать время днем? — Я хорошо вижу и мне просто интересно, смогу ли я хотя бы завести машину. Я точно не хочу сейчас ехать сам, просто хочется попробовать. Ну пожалуйста, хён? – жалобно просит Джисон, не отпуская предплечья Минхо, а затем видит, как тот вздыхает и сбавляет скорость совсем, останавливаясь под ярким фонарем на обочине и тут же нажимая кнопку аварийной остановки. — Ну садись, нетерпеливый. – Минхо лохматит его волосы ладонью и открывает дверь со своей стороны. Они быстро меняются местами. Джисон восхищенно садится на водительское сидение и впивается в руль двумя руками, во все глаза смотря на всю ситуацию теперь со стороны водителя. — Что ж, слушай внимательно. – Минхо убирает его руки с руля и сжимает их в своих, заставляя посмотреть вниз. — Две педали, газ и тормоз. Сначала нажми на тормоз и выжми полностью. — Так? – Джисон делает это и получает удовлетворительный кивок. — Теперь отпускай. Запомни, это самая важная педаль. — Я знаю, хён, не переживай. – смеется Хан, высвобождая свои руки из оков Ли и кладет их на руль. – Я просто хочу завести машину. — Окей, заводи. – пожимает плечами Минхо. Джисон восторженно поворачивает ключ зажигания и улыбается, когда бортовой компьютер и индикаторы скорости загораются светом. — А дальше что? — То есть все-таки изначально не просто завести хотел… - с ухмылкой качает головой Минхо и кладет свою руку на коробку передач. – Для начала пристегнись, а затем выжми тормоз. Джисон быстренько расправляется с ремнем и нажимает педаль, а затем слегка вздрагивает, когда Минхо переключает рычаг на “движение” и с улыбкой смотрит на Хана. — Медленно убирай ногу с педали и держи руль. Джисон тут же широко раскрыл глаза, когда понял, что машина начала потихоньку двигаться вперед, и восхищенно вздохнул. — Ой-ей, хён, она поехала! – восклицает Хан, впиваясь руками в руль еще сильнее. – Что делать?! — Руль чуть влево. – Минхо сам поворачивает руль, а затем фиксирует его в ровном положении. – Вот, прибавь немного газу. — Точно надо? – боязливо спрашивает Джисон, во все глаза смотря то на старшего, то на дорогу. — Конечно, давай, ты же хотел за руль. Вот до дома нас и повезешь. — Нет, ты что, у меня ведь нет прав! – возмущается звонко Джисон. – Полиция остановит и нас в тюрьму посадят! — Как ты любишь все драматизировать. – смеется Ли, все еще держа свою руку на руле, а второй успокаивающе погладил Хана по плечу. – Прибавь скорость, детка, не бойся. Джисон задерживает дыхание, стараясь себя контролировать и не обращать внимание на нежный тон Минхо, а затем все же нажимает педаль газа и видит, как скорость возросла до 60-ти всего за пару секунд. Хан в панике тут же убирает ногу от педали газа и дрожащим голосом зовет Минхо. — Тише, только резко не нажимай на тормоз, потихоньку… - спокойным и твердым голосом инструктирует Ли. Джисон медленно нажимает педаль. Машина немного начинает снижать скорость, но все же дергается на том моменте, когда Джисон до конца нажимает педаль, полностью останавливая машину. Хан тяжело вздыхает и виновато смотрит на Минхо, который лишь качает головой и с улыбкой похлопывает того по спине. Ли также быстро включает аварийку на случай, если позади них поедет машина. — Ты молодец, не переживай. Потом, если захочешь, могу отвезти тебя на учебную площадку, чтобы ты там потренировался. Джисон кивает и приникает к Ли, утыкаясь лбом в его грудь. Недолгая самостоятельная поездка на машине будоражила его до сих пор. — Спасибо, Минхо-хён. – только и смог проговорить он, слегка улыбаясь. — Ну что, поедем домой? Завтра у тебя все-таки не выходной. Джисон капризно хнычет и качает головой. — Я хочу еще побыть с тобой здесь… - тихо проговаривает Хан. — То есть на универ решил забить? – усмехается Минхо, приподнимая голову младшего и заглядывая в его глаза. – Думаешь, я тебе позволю? — Ну хён… пожалуйста… - Хан умоляюще складывает ладони вместе и смотрит большими глазами на Минхо, который смеется. — Ты похож на кота, который кушать просит. – сравнивает его он, поглаживая по волосам, а затем открывает дверь со своей стороны. – Прыгай обратно на пассажирское. На сегодня ты накатался. Джисон расстраивается, что его трюк «вызвать жалость у хёна» не прошел, и они меняются местами. Пока Хан продолжал дуться, отвернувшись к окну, Минхо уже завел мотор и начал движение. Он не хотел потакать Джисону, тем более поощрять прогул учебы, но вспоминает себя в его возрасте, когда сбегал ночью из дома на свиданки, или как специально не ходил на пары, потому что после вписки, страдая от похмелья, это было невыполнимой задачей. Он творил много дел, законных и не очень. И в полицию попадал после драк. Один раз и вместе с Хёнджином после очередной вписки, но в тот момент они еще не общались друг с другом. Минхо вздыхает и качает головой. Вспоминать об этом не хотелось. По крайней мере Хан не такой безбашенный, а очень ответственный и покладистый. И может ему тоже хочется иногда кинуть протест и забить на учебу, хотя бы на один день, или на несколько, но Минхо все равно не может это допустить. Но он может сделать так, чтобы Хан выпустил весь свой пыл и снова мыслил здраво. Минхо съезжает с дороги на широкую обочину и паркуется у ограды. Джисон хмурится и смотрит в окно, откуда открывался вид уже на Сеул. — Где мы? — Смотровая площадка. – сообщает Минхо, внимательно смотря на Хана. – Хочешь выйти посмотреть? — Да. – соглашается он и открывает дверь. Джисон останавливается у ограды, откуда открывается вид на еще одну узкую дорогу, по которой уже ездили машины и их было больше, чем на их дороге. Также он сразу увидал башню Намсан и понемногу сориентировался, в каком районе примерно они сейчас находятся. Минхо подошел сзади и обнял его, заключая в крепкие объятия, и надел на него капюшон от куртки. — Холодно. – говорит старший и Джисон кивает. — Но вид красивый. Минхо улыбается и оставляет поцелуй на его щеке. Но Джисону этого мало. Он разворачивается и резко прижимается к губам Минхо, целуя быстро и с напором, от чего Ли сильнее сжал его в объятьях и прикрыл глаза, наслаждаясь близостью с человеком, от которого сердце выпрыгивало из груди. Хан тоже задышал быстрее и издал слабый и немного нетерпеливый стон. Старший отпускает его губы и спускается на шею, целуя и слегка покусывая горячую кожу. Джисон хнычет и громко дышит. Ли все понимает без слов. — Пошли. Минхо заставляет себя отстраниться совсем и тянет младшего за руку к машине. Он открывает дверь с пассажирской стороны и заставляет Джисона сесть. Ухмылка появляется на губах Минхо, когда он наклоняется к Джисону и находит рукой кнопку, чтобы нажать и резко разложить спинку кресла назад. Джисон от неожиданности ойкает и с интересом смотрит, как Минхо возвышается над ним сверху и закрывает дверь, которая тут же блокируется. — Теперь не убежишь. – с улыбкой произносит Ли, закусывая нижнюю губу, и снимает свою куртку, кидая ее на заднее сидение. — А я не собирался. – возражает Хан, качая головой. Минхо касается кончиками пальцев его шеи и смотрит так жадно, с таким вожделением, что у Джисона пробегает мысли о том, что еще секунда и Минхо набросится на него, будто хищник. — А от меня иногда надо убегать, иначе может случиться страшное… - запугивающим шепотом произносит Ли, беря двумя пальцами замочек на куртке Хана и медленно тянет его вниз. Раздается звук открывающейся молнии, но Хан, наоборот, улыбается, будто ждал этого всю свою жизнь. — Ты специально пугаешь. – сообщает он дрожащим голосом, когда Минхо полностью расстегивает его куртку. — А ты изначально хотел сделать это в машине, верно? – подлавливает его Ли, усмехаясь. Джисон замолкает и тут же краснеет. Минхо смеется и кладет ладони на его грудь, сжимая и поглаживая ее через свитер, спускается на ребра и живот, заставляя младшего снова невзначай заскулить. — Опять молчишь? – понижает голос Минхо, смотря темными глазами на Джисона, который лежал и старался не двигаться под жаркими руками Ли. – Хочешь узнать, что с тобой случится, если ты продолжишь молчать? Джисон боязливо кивает и громко выдыхает, когда Минхо прижимается еще ближе, буквально садясь на бедра Хана, а губами прикасается к уху и усмехается. — В следующий раз, когда ты окажешься в постели абсолютно голым вместе со мной, ты будешь кричать… - шепчет Ли, а Джисон задерживает дыхание и сдерживает стон, рвавшийся наружу от таких слов, но Минхо продолжил. – Или не в постели, а, например, в ванной или… — А-ах, хён! – от неожиданности вскликнул Джисон, когда рука Минхо без предупреждения спустилась на пах и сильно сжала выпирающий бугорок, заставляя разряд напряжения пройтись по всему телу. Старший тихо посмеялся прямо напротив губ Хана и высвободил его руки из рукавов куртки, чтобы также, как и свою, откинуть прочь на заднее сидение. Глаза Ли горели невиданной похотью, от чего Джисон сначала испугался, но потом вновь закатил глаза от удовольствия, когда Минхо приподнял край свитера чуть вверх и прижался губами к животу Джисона, втягивая нежную кожу и оставляя красные следы по всей кромке джинс, не забывая уже ощутимо поглаживать его пах, вытягивая из него еще больше стонов и хныканья. — Или ты все же хочешь в машине? – продолжал разговаривать с ним Минхо, расстегивая пуговку на джинсах Хана и потянув бегунок замочка вниз, а потом медленно забрался руками под свитер и коснулся слегка прохладными пальцами сосков, заставив вздрагивать и зажмуривать глаза. – Хочешь быть трахнутым в машине, Джисон-и? — Д-да… - смело, на удивление, выдыхает Хан, извиваясь, когда Минхо начал массировать соски чуть интенсивнее и целуя в шею мокрыми поцелуями, все также втягивая кожу и слегка прикусывая. Джисон стонет и Минхо вовремя затыкает его рот своим, целуя быстро и мокро, проникая языком внутрь и исследуя его рот. Ли ставит одно колено между ног Хана и касается им его паха, от чего младший всхлипывает, так как чувствует много всего и сразу. Стоит Минхо отпустить его губы, как он слышит несдержанные всхлипы вперемешку со своим именем. Он упивается раскрасневшимся лицом Джисона, видит непередаваемое наслаждение в его эмоциях, которого он и добивался. Кончиками пальцев он проводит по его телу вниз, ногтями задевая нежную кожу, и ныряет рукой в его трусы, доставая истекающий предэякулятом член. — Такой послушный и такой возбужденный для меня... – проговаривает Минхо, когда Хан снова открывает глаза и с влажными ресницами смотрит, как Минхо поглаживает его член, но не набирает темп. – Вот-вот и ты кончишь. Хочешь, чтобы это было быстро или медленно? Джисон капризно хнычет и закрывает руками лицо. — Хён, пожалуйста… — Ох, хён не понимает, чего ты хочешь, Сони. – наигранным голосом произносит Ли. – Что же хочет Сони? Он хочет, чтобы хён прекратил? — Не-ет! – качает головой Хан, убирая ладони от лица и хватает ими кофту Ли. – Хён, не останавливайся… Минхо усмехается и приникает к нему ближе, целуя в губы. — Уговорил. Ли расстегивает свои джинсы и немного приспускает их, обнажая себя, а затем начинает потираться своим возбужденным членом о член Хана, заставляя того звонко застонать и руками обхватить Ли, чтобы прижать еще ближе к себе. Из уст Минхо срываются тихие несдержанные стоны, когда он смотрит на вожделенное лицо младшего, щеки которого алели очень сильно. Но Минхо понимал, что это было от возбуждения, которое Джисон был уже не в силах сдерживать и застонал в голос, балансируя на грани. Минхо резко задирает свитер Джисона вверх и обхватывает их члены одной рукой, не прекращая движений, и слегка сжимает головку Хана в тот момент, когда он кончил, чтобы сперма не попала на одежду или куда-то еще. Но скорее всего, это не поможет. Джисон затрясся и вожделенно посмотрел на Минхо, сходя с ума от того, как горячо выглядел старший пока тот нагонял свой оргазм, помогая себе рукой. Хан заметил, с каким же бешеным взглядом Минхо смотрел на него в ответ, заставив младшего слегка смутиться, пока того внезапно не отпустило и он тоже кончил на живот Джисона, устраивая полный беспорядок на теле младшего от их общих жидкостей. Джисон в этот момент был готов отдать Богу душу, но в данный момент Богом для него был Минхо. — Детка… - шепчет Ли, наклоняясь и чмокая его в искусанные губы. – Не двигайся, я найду салфетки. Джисон дает знать, что понял, но когда Минхо отстраняется, рыская руками за водительским сидением, Хан опускает взгляд на свой живот и чуть вновь не возбуждается, когда видит, что творилось на его теле. Сперма была повсюду, несколько капель попало на джинсы, и было совершенно непонятно, где чья. Хоть это и было некрасиво и не очень чисто, но, блять, Джисону нравилось видеть себя в таком виде. Он уже было хотел коснуться живота пальцем, но Минхо находит упаковку влажных салфеток и моментально стирает с него данное произведение их искусства. Хан хнычет от неприятного холодка, но Минхо не щадит его, пока не приводит его в порядок, а затем и себя тоже. — Иди ко мне. – шепчет он, когда боком ложится на одну сторону сидения, а Джисон чуть двигается, давая больше места, а затем оказывается в теплых объятиях старшего, в ответ сжимая также сильно. — Люблю тебя, хён. – сообщает Джисон, когда Минхо ладонью поглаживает его по щеке и улыбается напротив. — И я тебя, малыш. Джисон довольно улыбается и наслаждается близостью с Минхо, чувствуя себя полностью удовлетворенным, немного уставшим и сонным, но очень счастливым. Он невольно прокручивает слова Ли, которые он говорил ему некоторое время назад, и они совсем не вязались с милыми и нежными ласками Минхо, которые он дарил ему сейчас. Минхо разный. Его характер имеет множество граней. И правда ли то, что он ему обещал, когда в следующий раз их близость повторится? Хану трудно было в это поверить, ведь сейчас Минхо был таким ласковым. Но в тот момент, когда он говорил это низким и соблазнительным голосом, Джисон поверил на все сто процентов. — Хочешь спать? – интересуется старший, когда Хан на некоторое время прикрыл глаза. Джисон лишь пожимает плечами. — Немного. — Завтра не идешь на пары? – чуть усмехается Минхо, поглаживая его по пояснице. — Там все равно ничего интересного не будет. Хочу побыть дома. – оправдывается Джисон, насупившись, но все же боязливо поглядывает Минхо в глаза. Минхо нежно улыбается, так как ему очень понравилось, когда Джисон сказал, что хочет остаться дома. В их доме. И Минхо теперь полностью уверен, что его дом равноправно принадлежит и Джисону. Он хочет, чтобы Джисон остался дома. — Ладно, но только один день. – вздыхает Минхо, увидев счастливую улыбку напротив. – Прогуливать все же не очень хорошо, но если ты уверен, что у тебя потом не будет проблем, то ты можешь. Хан с улыбкой прислоняется ближе и целует Минхо в губы, кладя ладонь на его щеку и ничего не говоря. Ли же понял всю благодарность без слов и усмехнулся. Он позволил еще несколько минут понежиться и пообниматься, но понимал, что уже действительно пора домой. Слишком они «загулялись». — Ну что, поехали? – спрашивает он у Хана, приглаживая его растрепанные волосы на затылке. Джисон поднимает взгляд на Минхо и смущенно улыбается, чувствуя, как его сердце вновь ускоряет стук от переживаний. — Я хочу что-то спросить… - бормочет он, не в силах больше выдерживать взгляд старшего и смотрит на запотевшее стекло позади него. — А, ты все это время собирался с мыслями? – по-доброму улыбается Минхо. – Конечно, спрашивай. Джисон заламывает пальцы на своих руках и загадочно улыбается, но через пару секунд все же решается. — То, что ты говорил тогда… - тихо произносит младший, надеясь, что не звучит слишком застенчиво. – То, что мы могли бы в машине… Минхо издает легкий смешок и успокаивающе поглаживает Джисона по предплечью, чтобы потом сжать его руку в своей ладони. — Видимо тебе это правда интересно. – делает выводы Ли, и подносит ладонь Хана к своим губам, оставляя на ней поцелуй. – Да, мы можем сделать это здесь, но точно не сегодня, и после того, как повторим это дома, желательно на кровати. — Почему? – хмурится он. — Секс в машине все-таки отличается от обычного, хоть даже тем, что это считается сексом в публичном месте и не многим это нравится. Плюс к этому, что свои вкусы и запреты я знаю, но твои еще формируются, потому лучше не торопиться с экспериментами. — Запреты? – переспрашивает Джисон, не совсем понимая, что имеет ввиду Минхо. — То, что тебе не нравится в сексе и ты не при каких бы обстоятельствах это не сделал. – поясняет Ли. — Какие у тебя запреты? – с интересом смотрит Хан на него. — Это не совсем запрет, но мне не нравится, когда, например, происходит все очень быстро, я люблю растянуть удовольствие. Но тут, конечно, смотря по ситуации еще. – задумывается Минхо, пытаясь вспомнить что-то еще. – Также мне не нравится вся эта грязная тема, по типу золотого дождя и подобное. Все-таки гигиена и безопасность должны стоять на первом месте. Джисон слегка морщится, а потом уверенно кивает. — Я тоже с этим согласен. А что тебе нравится? Минхо расплывается в улыбке и подкладывает руку под голову, расслабленно поглядывая на Хана. — Ну, как ты уже заметил, я люблю доминировать и брать всю ответственность на себя. Но тут тоже смотря по ситуации, каждый случай индивидуальный. А так, мне понравится все, что не входит в мои запреты. - сообщает Ли, а затем отпускает быстрый смешок и опускает взгляд вниз. - И, наверное, ты должен знать, что раньше я практиковал лёгкий БДСМ. Джисон резко поднимает взгляд на Минхо, пытаясь понять, правильно ли он услышал его. — Это же… где бьют друг друга! – восклицает Джисон, во все глаза уставившись на Минхо. — Не совсем. Порно видел? — Я не смотрел, но частично попадалось. – качает он головой. — Я не буду тебя в чем-то переубеждать, просто скажу то, как оно есть. – вздыхает Минхо, внимательно смотря, как сменяются эмоции на лице Хана. – В первую очередь это психологическое воздействие, чтобы партнер почувствовал себя хорошо, получил удовлетворение. Потом уже физическое, но все действия обговариваются заранее. Если человек будет делать действия по отношению к своему партнеру, которые тому не нравятся, то это уже не БДСМ, а насилие. Джисон задумчиво кивает. — Я понял. Не знал, что это происходит так. Минхо улыбается и поглаживает его по щеке, снова целуя в сладкие губы. — А ты сейчас сможешь назвать то, что тебе нравится или еще не понял? — Я не знаю. – чуть грустно вздыхает младший. – Мне нравишься ты и все, что ты делаешь. Ли смеется и обнимает его, прижимая к себе. — Ладно, хватит разговоров, поехали уже, а то скоро рассвет не за горами.

***

— Ооо, что-то ты совсем бледный. – раздается голос вместе с открывшейся дверью ординаторской, и Хёнджин уже мысленно берет тарелку со своей едой и запускает ее в Ким Сынмина. – Надо тебе кушать побольше фруктов, а то осень, слякоть и сейчас следом за Чону все слягут с простудой. Хван медленно пережевывает пищу и пытается понять: Сынмин так беспокоится о нем или же пытается вновь задеть за больное, тем самым прощупывая почву. — Спасибо за совет, но я сам разберусь, что делать со своим здоровьем. – проговаривает он безучастно, и только для того, чтобы Ким отстал и оставил его в покое. Но у того перерыв на обед, поэтому доедать и уходить скорее придется Хёнджину, если, конечно, его не потянет вновь пособачиться. Либо если его не выведет Сынмин. — Я как лучше хочу. Ты теперь в нашем коллективе, а нам это очень важно. Если ты заболеешь, все расстроятся. – строит грустное лицо Сынмин и садится напротив Хвана. — А если заболеешь ты, все будут радоваться. – не остается в долгу Хенджин, но Сынмин лишь усмехается. — Ты пытался, но не вышло. Детские подколы на меня не действуют. — А ты будто ведешь себя как взрослый! – фыркает Хван, захотев добавить парочку ласковых, но их прерывает вошедший в ординаторскую Минхо, и Хёнджин видит, как Сынмин тут же подрывается к микроволновке, в которой грелась его еда и делая вид, будто бы даже не разговаривал с Хенджином. Он боялся получить очередной нагоняй от Минхо, ведь проработав целую неделю без отдыха, он выглядел немного уставшим, но все-равно не смог попрощаться с былой неприязнью к Хвану. — Ну как вы тут? Все хорошо? – спрашивает Ли, садясь за стол и наливая себе чай. — Все хорошо, как ты? – интересуется Хёнджин, с легкой улыбкой наблюдая за Ли. — Замечательно. Я узнал, что такое отпуск на неделю. — А я узнал, что ненавижу стоматологию. – вмешивается Сынмин, садясь обратно на свое место уже с обедом. – Я тоже беру отпуск на неделю. — Через две недели. – пожимает плечами Ли. – У тебя довольно плотная запись, сначала с ней разберись, потом отдыхай. Сынмин хмуро смотрит на Минхо, сжимая ложку в руке, но затем расслабляется, видимо взяв себя в руки. Он ненавидел, когда ему приказывали, и Минхо старался не злоупотреблять полномочиями. Но все же Ли был немного зол, что тогда он первый устроил нападки на Хенджина, и он просто не мог допустить, чтобы из-за этого Хёнджин ушел. — Как Джисон? – вновь спрашивает Сынмин, справившись со своими эмоциями, но вот Ли тут же недобро кидает взгляд на него и поджимает губы. — Нормально. Он не хотел обсуждать Джисона при Хёнджине, но Сынмин просто не умеет держать язык за зубами. А Хёнджин сделал вид, что ничего не понял. Он слышал, что парня Минхо зовут Джисон. Он также до сих пор помнил его лицо, когда впервые увидел его у клиники. Но Минхо о нем почти ничего не рассказывал, поэтому он безучастно смотрел в свою тарелку, но внимательно слушал Сынмина и читал эмоции Минхо, бросая быстрые взгляды. — На кого он учится? — На продюсера. — О, и вам не сложно находить общий язык? Все-таки совершенно разные сферы деятельности и разница в возрасте. — Нет, все замечательно. – односложно отвечал Минхо, а затем встал и прихватил свою кружку с чаем с собой. – Я в рентген, нужно глянуть один снимок. Минхо уходит, и Хёнджин понимает, что он сбежал специально. Хёнджин понял, что Минхо не хочет, чтобы он что-либо знал о Джисоне.

***

Это было зря, потому что Хёнджина это задело. Он всегда был в центре внимания. В детском саду, в школе, в университете и далее. За его спиной обсуждали лишь то, какой он красивый и какой стервозный у него характер, но Хёнджин считал это комплиментом, но после все равно мстил, распуская слухи об этом человеке. А так, как он был популярным, у него было много приспешников, которые всегда были рядом. Пустить грязный слух было проще простого. Но когда он сдружился с Минхо, он, наоборот, стал центром Вселенной Хвана. Хёнджин бросил всех своих знакомых, чтобы упасть в объятия лишь к одному. Минхо действительно был… правильным. Да, именно правильным и очень ответственным. Хёнджин хотел быть, как Минхо, поэтому пытался изменить себя, хоть Ли об этом и не просил. Просто Хёнджин впервые хотел кому-то соответствовать и быть выше всех тех грязных слухов и проделок. Хёнджин восхищался им. Он любил его. Он хотел быть частью его жизни вечно. Но это было довольно трудно, так как их характер был совсем разный. Хёнджин пытался измениться, но его внутреннее «Я» часто брало над ним верх. Он не хотел ругаться, устраивать истерики и скандалы, но он без этого просто не мог. В этом был он весь. Настоящий Хёнджин, который с детства был в эпицентре скандалов. Все потому, что его родители развелись, когда ему было четыре, и они не могли поделить единственного сына. Все дошло до того, что родители настолько сильно поругались из-за него, что опека забрала Хёнджина в детский дом, но там он пробыл не долго, ведь у него была бабушка, которая очень его любила и вскоре оформила временное опекунство на него. Родители смирились, что они ужасные родители и решили, что так будет лучше, а потому по очереди приходили и навещали его. Но Хёнджину было мало той любви, ему хотелось всего и побольше, поэтому он и начал строить себе сомнительную репутацию. Но в итоге он сам остался ни с чем, потому что предал самого дорогого человека, выбрав карьеру вместо любви. Поэтому будет честно, если его в этой жизни больше никто не полюбит. — Ты пришел, чтобы пожаловаться мне на свою жизнь? – вздыхает Йеджи, допивая виски со льдом и слегка морщится, дослушав историю Хвана до конца. – Что ж, интересная у тебя жизнь. Была. В баре было душно. Мало людей и много дорогого алкоголя. Это был самый ужасный бар на его районе, но Йеджи почему-то выбрала именно его. — Я тебе рассказал это не для того, чтобы ты меня буллила потом. – хмурится Хёнджин, поникшим взглядом смотря, как тает лед в его стакане. – Что мне делать? Йеджи хмыкает и пожимает плечами, а затем усмехается. Он встретил ее в Америке на тех же курсах повышения квалификации, которые проходил сам. В группе они были единственные из Кореи, поэтому у них не было вариантов не подружиться. Хоть Хван Йеджи и была слишком активной и взбалмошной иногда, с ней было о чем поговорить и она умела давать хорошие советы. — То есть, если я правильно поняла, ты до сих пор любишь Ли Минхо и хочешь его вернуть. – проговаривает она, задумчиво смотря на Хёнджина. – Но у него новый парень, а ты для него не больше, чем коллега. А подружиться ты с ним не пробовал? — Пробовал, но я не чувствую, что мы друзья. Скорее просто бывшие, которые вынуждены работать рядом. — Вынуждены? Ты можешь развернуться и уйти прочь из этой клиники и больше никогда не возвращаться. – усмехается Йеджи, произнося очевидную вещь. — Могу. – подтверждает Хван и замолкает, пытаясь найти верные слова. — Но не хочешь. – понимает она, разводя руками. – Все так просто, но ты зациклился на нем одном. Больше парней что ли нет? Ты встречался с кем-то? — Зачем мне кто-то, когда мне нужен он. – безэмоционально пожимает плечами Хёнджин. — Насильно мил не будешь. – возражает Йеджи, хлопая ладонью по столу. — Стерпится, слюбится. – отвечает ей в тон Хёнджин. — Ты задумал уже что-то? – прищурено спрашивает она. – Хёнджин, ты пришел сюда не за советом. Ты уже решил что-то. — Что я могу решить? – раздражённо фыркает Хван. – Похитить Джисона и продать его заграницей? А может убить его? — Не вздумай! – строго говорит Йеджи, качая головой. – Отпусти их и живи своей жизнью. Это все, что я могу тебе посоветовать. — А если я не могу без него жить? – насмешливо смотрит на нее он. — Можешь. – уверенно кивает Йеджи. – Если бы не мог, ты бы не оставил его на два года. Хёнджин со злостью сжимает кулак и встает из-за стола, высокомерно смотря на Йеджи, которая тоже не была так проста и смотрела на него без тени страха. — Я верну его, вот увидишь. — И потеряешь себя окончательно. Хёнджин сделал вид, что не услышал ее последнюю фразу.

***

— Хён, ты скоро? – раздается грустный голос из наушников, которые Минхо надел, чтобы поговорить с Джисоном, и чтобы успеть доделать рабочие дела, а именно заполнить много-много документов. — Еще немного и буду дома. – отвечает он, не отвлекаясь от выматывающей писанины. — Я хочу что-нибудь приготовить, но не знаю что. – вздыхает Хан, а Минхо слышит и будто бы видит, как младший ходит, маясь по всей квартире, и успевая заодно поиграть с котами, подразнивая их пушистым помпончиком на веревочке, который они вчера вместе купили в зоомагазине. Минхо невольно улыбается, когда вспоминает, как вчера Джисон, словно ребенок, хватал разные блестящие игрушки для котов и смеялся над разными костюмами, которые только не придумали для пушистиков. Кажется иногда, что Джисон был большим кошатником, чем Минхо, хотя у того никогда не было животных. — Может приготовим вместе том ям? – предлагает Ли, когда Джисон затих. — Давай! – восклицает он резко. – Только у нас нет креветок, и, наверное, нужно что-то еще купить. — Я заеду в магазин. — Давай я схожу? А ты не теряй время и езжай прямо домой. — Хорошо. – соглашается Минхо, усмехаясь. – Я отправлю тебе список, а моя банковская карта лежит на тумбочке в прихожей. — Ла-а-адно. – протягивает Джисон с усмешкой. – Я одеваюсь и жду список. — Будь осторожен.

***

Этим вечером было, на удивление, тепло. Хоть по прогнозу предсказывали снег, но явно что-то пошло не так и погода решила иначе. Было уже около десяти часов вечера. Большинство людей уже вернулись с работы домой и сейчас ужинали вместе с семьей, а может смотрели какое-то шоу по телевизору. Но Хёнджин сидел в чужой машине и не очень понимал, как он вообще согласился на вторую встречу. — Так что тебе нужно? Мужчина рядом улыбнулся и пожал плечами, с нескрываемым интересом рассматривая Хвана с ног до головы. — Ты мне понравился. И если ты согласился со мной встретиться, то значит я тебе тоже. Хёнджин прыскает от смеха и приподнимает брови в удивлении. — Я даже имени твоего не помню! — Ким Намджун. – с усмешкой произносит мужчина свое имя. – Но ты же все же пришел. Это что-то да значит. — Я пришел, потому что был недалеко, это во-первых. – Хёнджин скучающим взглядом смотрит в лобовое стекло. – Во-вторых, ты написал, что у тебя есть важный разговор. Я так понимаю это он и есть? Намджун тяжело вздыхает и качает головой, видимо собираясь сдаваться. Хёнджин слегка улыбнулся, ведь ему это было надо. Может он еще надеялся на что-то, когда в первую встречу сломя голову поехал на другой конец города к нему, но сейчас он точно решил, что кроме Минхо ему никого не надо. И даже было не очень приятно сейчас вообще сидеть рядом с ним. Перед глазами вновь возник такой желанный образ Минхо, но он вмиг развеялся, когда Намджун позволил себе взять Хёнджина за руку. — Да, детка, с тобой сложно. Кто тебя так обидел? Хван высвобождает свою руку и диким зверьком смотрит на Кима. — Я сам кого-угодно обижу. — Это я понял. Но все же… я не могу забыть нашу прошлую встречу. Я давно такого не чувствовал и мне даже показалось, что у нас есть что-то общее. – Намджун говорил тихо, но уверенно, даже немного настойчиво, словно пытаясь сделать так, чтобы Хёнджин поверил в его слова. – Я бы хотел повторить это снова, чтобы проверить, так это или нет. — Нет. – качает головой Хёнджин, уставившись в пол. – На самом деле… я люблю другого. И кроме него я никого не вижу. Наверное, тебя это заденет, но в прошлый раз я представлял его вместо тебя… Намджун замолчал и даже как-то замер. Его плечи опустились и он протяжно вздохнул. — Я понял тебя. – кивает он, и Хёнджин немного удивляется тому, что он так просто принял это, не устроив скандал. – Ну так если ты его любишь, чего с другими спишь, а не с ним? Хёнджин рассмеялся, услышав это и взглянул на Кима. — У тебя точно были отношения до этого? Ты правда не понимаешь? Намджун задумчиво пожал плечами и взглянул Хёнджину в глаза. — Бросил тебя? Хван неохотно улыбается и качает головой. — Не-ет, это я его бросил. – фыркает он, и чувствует, как в носу начинает неприятно щипать. – Бросил и уехал на два года в другую страну, пока он тут справлялся со своими проблемами, которых было немало. — Зачем ты это сделал? Хёнджин пожимает плечами и закусывает до боли губу. — Потому что я выбрал карьеру вместо любви. И может наивно думал, что он кинется за мной вслед. Потому что считал себя лучше других, а чувство собственного достоинства было выше крыши. – Хёнджин шмыгает носом и снова смотрит вперед, делая свой взгляд безэмоциональным. – Ладно, это сейчас не так важно. Я пойду. — Подожди. – Намджун хватает его за локоть и сочувственно смотрит. – Но хоть шанс есть для нас? Хёнджин оценивающе на него смотрит, а затем скучающе закатывает глаза. — Не пиши мне больше. Он вырывает свою руку из его хватки и выходит из машины, хлопая дверью. И Намджун не стал его останавливать. Хёнджин медленно проходит через небольшой сквер на другую улицу, где была припаркована его машина. Он не хотел палить марку машины, номера и тому подобное перед незнакомцем. Те, с кем он встречался на одну ночь, ни в коем случае не должны узнать о нем хоть что-то, что связано с его жизнью. Даже если они давили на жалость и просились в гости. Никаких гостей ему не нужно и проблем тоже. Но сейчас все в корне поменялось. Ему нужен Минхо, а значит больше никаких встреч на одну ночь. И неважно, каким способом он его вернет, хоть приворот сделает, но в конце концов он будет с ним. Минхо любил его, Хёнджин знает. И эту любовь просто надо вернуть к жизни. Воскресить. И если надо будет, он пойдет по головам, и никто не посмеет встать у него на пути. Хёнджин некоторое время сидел в машине, смотря на остановку, к которой подъезжали и уезжали автобусы. Хоть сама улица была довольно безлюдной, но редкие машины проезжали мимо и раздражали ярким светом фар. Хван начал раздражаться уже даже от этого, значит точно уже пора ехать домой, пока его планы и мысли не путает резко раздавшийся визг тормозов и глухой удар. Сердце на миг замерло. Хёнджин не видел, что произошло, ведь смотрел вниз, а когда поднял взгляд, то увидел лежащего на дороге человека, а его пакет с продуктами откинуло еще дальше, отчего по дороге рассыпались красные, словно кровь, яблоки. Сбили, подумал Хёнджин невольно. Белая машина, возле которой лежал пострадавший парень, возможно даже подросток, стояла на месте, а затем из нее вышел мужчина. Он подбежал к парню, посмотрел на него, и Хёнджин подумал, что сейчас тот вызовет скорую помощь, но его глаза расширились, когда мужчина резко запрыгнул в машину обратно, отъехал чуть назад и рванул со всей скорости по дороге, оставив парня лежать на асфальте. Ступор моментально прошел и Хёнджин пошевелил пальцами на руке, а затем выпрыгнул из машины и подбежал к лежащему человеку. Сердце забилось слишком быстро и вдруг замерло на секунду. В ту секунду, когда Хёнджин узнал. Джисон. Перед ним на асфальте лежал Джисон, и ни с кем другим он не мог его спутать, потому что его лицо он запомнил очень хорошо. Хёнджин сделал шаг назад. На лбу Джисона была ссадина, из которой текла кровь, впитываясь в волосы. Он был без сознания, неестественно бледный и таким ненастоящим. Будто он не вписывался во всю эту картину. Он был явно лишним тут. Он не должен был здесь лежать. Красные яблоки, пакет молока, разные продукты теперь лежали, будто ненужные. Хёнджин схватился за голову и поздно почувствовал, как по его лицу стекают горячие слезы. Он резко ощутил ту удушающую боль, которую испытает Минхо, когда узнает. Хёнджин ведь был с Минхо в тот день, когда он узнал о смерти отца, и видел, как Минхо просто сломался в его руках, а в глазах потухла жизнь. Хёнджин сделал два шага назад, и в этот момент рука мальчишки шевельнулась, а его бледное, словно бумага, лицо, исказилось в гримасе боли. — Твою, сука, мать! – выкрикнул Хёнджин сквозь рыдания и упал на колени рядом с ним, боясь прикоснуться, но все же взял его за плечи и сжал. – Хэй, Джисон! Ты жив? Джисон, посмотри на меня! Глаза, в которых застыли слезы, открываются, и Хёнджин облегчено вздыхает, сдерживая свои всхлипы. — Ты слышишь меня? У тебя что-то болит? Руки или ноги болят? Можешь ими пошевелить? – громко спрашивает он, осматривая его запястья, касаясь коленей и видит, как Джисон медленно сжимает и разжимает пальцы на руках, но вдруг резко всхлипывает. — Г-голова… Болит голова… - шепчет он неразборчиво, но Хёнджин понимает и предельно аккуратно подхватывает его на руки и несет к своей машине. — Черт бы тебя побрал, ублюдок, который это сделал! – ругается он, кое-как открыв дверь и кладет мальчишку на заднее сидение. – Скорую ждать бесполезно, я отвезу тебя в больницу, слышишь, Джисон? Ты меня слышишь?! Джисон хрипло стонет и Хёнджин время не теряет, садясь на водительское место и дает газу, насколько только можно. По его щекам все еще текут слезы, но он смахивает их, ведь из-за них дорога кажется размытой. Он должен довезти парня до больницы и если он попадет в аварию и так с покалеченным Джисоном, это будет фиаско. — Джисон, ты как?! – громко спрашивает Хёнджин, обгоняя и лавируя между машинами. – Не молчи, говори со мной! Главное не спи! Слышишь? Не спи! Раздается слабое хныканье и Хёнджин через зеркало заднего вида видит, как он поднимает руку и прислоняет ее к своему лицу. — Голова кружится… - хрипит он, тяжело дыша. – Меня сбили? — Как это случилось, помнишь? — Я… - Джисон закашливается и болезненно стонет. – Ах… У меня в глазах темно… — Не закрывай глаза, Джисон-а, уже почти приехали! – строго просит Хёнджин, стараясь справиться со своей внутренней паникой. В этот момент он очень боялся, что с Джисоном случится что-то плохое. Он ведь не знал его совсем, но априори ненавидел и желал, чтобы тот исчез из жизни Минхо, но явно не таким способом. Сейчас он хотел лишь спасти его. — Вы ведь… ортодонт? Вы работаете… с Минхо-хёном? – почти бессвязно бормотал Джисон. — Минхо рассказывал обо мне? – удивляется Хван, а внутри все опускается вниз. — Да… он говорил… Ах, хён, мне больно... — Господи… - шепчет Хёнджин, заезжая на территорию больницы и старается как можно быстрее достать Джисона из машины, попутно крича во весь голос, чтобы позвали бригаду врачей. Джисон снова теряет сознание, он был похож словно на тряпичную куклу в его руках. Хёнджин кладет его на каталку, которую в срочном порядке подогнал медперсонал, и следует за ним, пока в конечном счете медсестры не скрываются в одном из коридоров. Хёнджин останавливается и чувствует легкое головокружение от пережившего стресса. К нему подбегает медсестра. — Кто этот молодой человек? Вы знаете его? У него есть родственники? Хёнджин тяжело дышит, и медсестра быстро дает ему стакан воды из кулера, который он тут же выпивает залпом. — Его зовут Джисон. Я… позвоню и к нему приедет… - Хёнджин замолкает, не зная, что еще сказать и садится на скамейку, доставая телефон. Но первым делом он набирает своему хорошему знакомому Чон Уёну, который работал в этой больнице. И так повезло, что сейчас он был на смене, поэтому Хёнджин просит, чтобы он докладывал ему о всем, что касается Джисона. Затем его сердце заходится от того, когда он нажимает на кнопку вызова, чтобы позвонить уже Минхо. И тот на удивление моментально принимает вызов. — Хёнджин? — Хён… - срывающимся голосом произносит он. – Джисон в больнице. Тишина в ответ напрягает еще больше, но через несколько секунд он слышит дрожащий голос. — Что? — Его сбили. — В какой он больнице?! – вскрикивает резко Минхо, видимо осознав всю суть. – Быстро, Хван! — Больница при университете Сунчхунхян. Звонок сбрасывают и Хёнджин опускает голову вниз, сильно зажмуриваясь.

***

Минхо не знает, как доехал до больницы, ведь его руки тряслись, а самого его лихорадило, будто в агонии, из-за страха за Джисона. Он боялся, что потеряет его, поэтому гнал изо всех сил и буквально сам чуть не попадает в аварию, но ему ужасно повезло. Он забегает в холл больницы, диким взглядом осматриваясь по сторонам. Подбегает к стойке информации и хлопает по ней кулаком, напугав несколько медсестер. — Хан Джисон! Что с ним?! Девушка дрожащими руками тут же набирает информацию и сочувственно смотрит на Минхо. — Хан Джисон не числится пока ни в какой палате… — Что это значит?! Его привезли недавно! Чья-то ладонь опускается на плечо Минхо и тот резко оборачивается, встречаясь со взглядом Хёнджина и хватает его за воротник пальто, быстро дыша от злости. — Что ты сделал, Хван?! — Успокойся, хён. – устало произносит он, абсолютно не сопротивляясь, и накрывает ладонями его руки. – Джисона увезли на обследование. Он жив и в сознании. Ли замирает, переваривая информацию, всматриваясь в глаза Хёнджина пустеющим взглядом, и медленно разжимает кулаки, отпуская его. — Что произошло? — Пойдем, тебе нужно выпить воды. – Хван тащит его за локоть к кулеру и дает ему пластиковый стакан с водой, сажая на скамейку. – Какой-то ублюдок сбил его и уехал, а я… — Хёнджин? – кто-то зовет его, прерывая рассказ, и он видит идущего к ним Уёна. Хван встает на ноги и Минхо подрывается за ним следом. — Как он? – Хёнджин замечает, как голос его вновь дрожит. — Джисону сделали МРТ, выявлено сотрясение головного мозга средней тяжести. У него немного повысилась температура и он не может пока четко сформулировать то, что с ним произошло. Есть ссадины, но руки и ноги целы, переломов нет. Я перевел его в отдельную палату, нужно последить за его состоянием, но думаю все будет хорошо. – проговаривает Уён почти на одном дыхании и слегка улыбается, хлопая Хёнджина по плечу. — Спасибо. – благодарно кивает Хёнджин и Уён отвечает ему тем же. — Я могу его увидеть? – спрашивает резко Минхо, и Уён переводит на него сочувствующий взгляд. — Я бы, конечно, не советовал, так как ему нужен отдых сейчас, но Джисон сам сильно переживает, поэтому будет лучше, если вы его успокоите, но время могу дать только десять минут, так как это все против правил. – Уён разворачивается и зовет рукой за собой, заодно хватая бахилы со стойки информации и дает их Минхо и Хёнджину. – Обязательно бахилы и верхнюю одежду в гардероб. Минхо кивает и старается как можно скорее снять куртку, отдавая ее в гардероб и надевая бахилы. Хёнджин не знает, пойти ему вместе с Ли или остаться, ведь ему, по сути, Джисона незачем было видеть. С ним все в порядке и это его успокоило, но все же он не мог бросить Минхо и последовал за ним к лифту. Уён следовал впереди, вел их по коридорам, как по лабиринту, и спустя некоторое время он остановился у одной из дверей и уверенно шагнул внутрь. Минхо почувствовал, как к его глазам подступили слезы, когда он увидел Джисона, лежащего на кровати с перебинтованной головой, но сдержал себя и улыбнулся, встречаясь с такой же нежной улыбкой Хана. — Хани… - проговорил Ли тихо, садясь на корточки перед Джисоном и аккуратно сжимая прохладную руку в своих горячих. – Ты как, солнце? — Хён. – улыбается Джисон и хмыкает. – Я в порядке. Ты… не ругайся только, я не специально. — Ну что ты, Джисон-и, как я могу… - качает головой Минхо, успокаивая его поглаживаниями по руке. – Ты помнишь, как это произошло? — Нет. – вздыхает он грустно. – Я помню, как вышел из магазина, а потом, как хён вез меня в больницу. Джисон переводит взгляд на Хёнджина и тот едва вздрагивает, все это время стояв рядом с выходом вместе с Чон Уёном. — Спасибо, хён. – произносит Хан тихо и Хёнджину хочется отвести взгляд и выйти из палаты. — Не за что благодарить, Джисон. – отвечает тот, покачав головой и хватается за дверную ручку, мельком бросив погрустневший взгляд на Минхо, который смотрел теперь в пол, но Хван чувствовал до этого его взгляд на себе. – Выздоравливай скорее. Хёнджин открывает дверь и выходит из палаты. За ним выходит и Уён, коснувшись его плеча. Он знал, что раньше Минхо и Хёнджин встречались, и знал, как Хёнджину тяжело сейчас видеть своего бывшего возлюбленного с другим, на которого он смотрит с нежностью и нескрываемой любовью. — Ладно, успокойся, Хёнджин. Просто отпусти это и езжай домой. Хван кивает, кидает извиняющую улыбку в ответ Уёну и медленно идет по коридору обратно к лифту, чтобы уже наконец-то приехать домой и забыться. Но его останавливает голос Минхо, который зовет его имя и останавливается рядом, преграждая путь. — Что? – удивленно приподнимает голову Хван и встречается с ним взглядом. Но Ли ничего не говорит. Он вдруг резко прижимает его к себе и заключает в объятья, утыкаясь лицом в его шею. Хёнджин замирает, будто статуя и не двигается, ощущая прерывистое дыхание человека, который в последний раз обнимал его так два года назад. — Спасибо, Джини… - шепчет Минхо ему в шею, и Хёнджин болезненно закрывает глаза, чувствуя подступающие слезы. Он робко касается ладонями крепкой спины Ли и старается запомнить все, до мельчайших деталей. Он чувствует, как его сердце рвется из груди навстречу Минхо, но не ощущает того же от Ли. Он чувствует лишь тепло и ту горечь упущенных шансов и возможностей. Минхо отстраняется спустя тридцать секунд, и Хёнджин знает точно, что их было тридцать, ведь невольно считал. И эти тридцать секунд навсегда останутся в его памяти. — Я люблю тебя, Минхо… - на эмоциях шепчет Хёнджин, сжимая в кулак край его кофты и не поднимая взгляд. По щекам невольно вновь катятся слезы, но Хёнджин не двигается, давясь и задыхаясь от сдерживаемых рыданий. Он резко вздрагивает, когда чувствует, как горячие пальцы Минхо смахивают с его щек слезы и затем убирают выбившие волосы с лица, зачесывая за уши. — Я знаю. – сообщает тот тихо, убирая руки вниз. – Ты мне очень дорог, Хёнджин. И все, что между нами было, тоже многое значит. Я не хочу это забывать. – Минхо вздыхает, делая шаг назад, и Хёнджин поднимает взгляд, встречаясь с грустным взглядом Ли. – Я бы забрал твою боль, но не могу. Прости. Хёнджин разжимает кулак и отпускает его кофту. Минхо освобождает ему путь и возвращается к палате, так и ни разу не обернувшись.

***

Джисон перебирает пальчиками волосы Минхо на макушке, пока Ли положил голову к нему на живот, осторожно обнимая и давая понять, что он рядом. Уён разрешил побыть вместе еще десять минут, но Минхо просто не понимает, как он сможет оставить Джисона на целую ночь здесь одного. Он обнимал его тело и благодарил Бога, что Джисон жив. Хоть Минхо и не был верующим, но прямо сейчас он был готов пойти в церковь и упасть на колени, чтобы тысячу раз сказать «спасибо, что не забрали его». — Не оставляй меня, Джисон. – шепчет Минхо, поднимая голову и встречаясь с сонным взглядом Хана. Тот улыбается и медленно качает головой. — Как я могу? Ни за что в жизни. Минхо касается его руки и целует в ладошку, тут же заставляя сжать Джисона эту руку в кулак. — Я буду с тобой эту ночь. Если станет грустно или страшно, приложи эту ладонь к своей щеке, и ты почувствуешь, как я целую тебя. – усмехается Минхо, не до конца понимая, как он смог сказать эту до боли слащавую фразу, но Джисону это понравилось. — Не переживай, Минхо-хён. Со мной все будет в порядке. Только… не говори Чану-хёну и Чанбину-хёну ничего. Я не хочу, чтобы они переживали. – просит Джисон, поджимая губы и опуская взгляд вниз. — Думаешь стоит от них скрывать? — Скрывать нет, но Чан-хён будет в ужасе, если узнает, что я в больнице. – хмурится он и вновь вздыхает. – Просто не будем говорить ему о больнице. Завтра я напишу ему, что заболел, иначе он весь универ перевернет, ища меня. Минхо пару секунд смотрит и умиляется тому, как Джисон выпячивает губки, а затем согласно кивает. — Прикрою тебя, так уж и быть. Джисон довольно поднимает на него взгляд и тянется рукой к его щеке, поглаживая пальчиками по ней и едва касается таких любимых губ, которые до боли в сердце хотелось обнять своими губами. Джисон так опрометчиво мог потерять все и сейчас так явно ощутил этот страх. Как он мог такое допустить? Он ведь еще не побывал на их с Минхо свадьбе, которую каждый раз предсказывает ему Феликс. Минхо чуть привстает, садясь удобнее на край кровати, и без слов наклоняется к Хану, чтобы припасть к его губам, ощущая их тепло и сухость. Ли тут же исправляет последнее, увлажняя их своим языком и углубляет поцелуй, ощутив быстрое дыхание Джисона и его сердцебиение. Решив, что не стоит волновать Джисона своими поцелуями так сильно, он снова чмокает его в губы и целомудренно целует в перебинтованный лоб, задержавшись там на несколько секунд. В палату входит Чон Уён и Минхо приходится отстраниться, чтобы принять неизбежное. — К сожалению, больше я не могу дать времени. Посещения завтра начинаются с девяти утра. Завтра же станет ясно о дальнейшем пребывании Джисона здесь, когда придут все результаты анализов. – сообщает он с кроткой улыбкой и выходит, чтобы дать им попрощаться наедине. Минхо тепло улыбается и видит, что Джисон так до сих пор и не разжал кулак, ладонь которого он поцеловал. — Будь хорошим мальчиком, поспи, пока меня не будет. – просит Ли, сжимая другую руку Хана в своей. – Завтра утром я приеду. — Я люблю тебя, Минхо-хён. Буду ждать тебя. – кивает Джисон, отвернув голову в сторону, но Минхо видит, как краснеют его глаза от подступивших слёз. — Я тоже очень сильно тебя люблю, малыш. – улыбается Ли, наклоняясь и целуя ласково в уголок глаз. – Не плачь, милый, закрой глазки и засыпай. Джисон зажмуривается и чувствует, как отстраняется Минхо, как отпускает его руку и как на его кровати становится слишком пусто. Он решает не открывать глаза до утра, попытаться заснуть и не обращать внимания на головную боль. Рука, что была зажата в кулак, вздрагивает, и Джисон медленно разжимает его и прижимает к своей щеке, пропадая в небытие.

***

Минхо вернулся утром, как и обещал. Уже в девять утра он был у стен больницы. Сынмина пришлось запрячь еще больше делами клиники и пациентами Минхо, и тот был совершенно не доволен этим. Ли пришлось пообещать, что отпустит его в отпуск намного раньше. Когда Минхо вошел в палату к Джисону, тот уже не спал, а завидев его, подскочил и сел на кровати, счастливо улыбаясь. — Ну куда ты, тебе лежать нужно. – строго упрекнул его старший, подойдя ближе и погладив по щеке, на которой расцвел небольшой синяк. — Я чувствую себя хорошо, когда мы поедем домой? – активно выспрашивает Джисон, протягивая руки навстречу Минхо и тот обнимает его одной рукой, потому что во второй держал пакет с чем-то внутри. Минхо оставляет недолгий поцелуй на его губах и отстраняется, кладя пакет перед Джисоном. Тот сразу же ныряет в него руками, доставая свои любимые шоколадки, несколько пачек Пеперо, ломтики сушеных фруктов и ланчбокс, в котором был кимпаб, который Минхо с утра сам приготовил. Джисон благодарит его яркой улыбкой и сразу закидывает кусочек себе в рот. Через несколько минут в палату заходит Чон Уён, который проводил утренний обход своих пациентов. Он измеряет Джисону температуру, проверяет наличие рефлексов, реакцию зрачков на свет и интересуется, помнит ли Хан, как произошла авария. Джисон лишь качает головой. — Все в порядке, но присутствует мелкий горизонтальный нистагм. – сообщает Уён, записывая что-то в медицинскую карту. — Что это? – спрашивает Хан. — Непроизвольные движения глазами. Это нормально, в течении месяца все придет в норму. Минхо видит, как хмурится Джисон, и гладит его по плечу. — Когда его можно забрать домой? – спрашивает Ли. Уён дописывает что-то в карте и закрывает ее, поднимая взгляд на Минхо. — Вообще положено три дня побыть под наблюдением, но в течении дня придут анализы. Если с ними все будет в порядке, то вечером, возможно, могу выписать. Ничего такого критичного я не вижу, единственное дома нужно будет соблюдать рекомендации. — Что именно? – интересуется Джисон. — Строгий постельный режим около пяти дней. Также нельзя будет читать, слушать громкую музыку, смотреть телевизор и играть в игры на телефоне или компьютере, абсолютно полный покой. Воду пить дозировано, много нельзя. Я выпишу некоторые препараты, которые нужно будет принимать. Джисон кривится, услышав все это, и с грустью вздыхает. Он скорее так со скуки помрет, нежели вылечится. Уён отправляет Джисона на перевязку, чтобы обработать рану на голове повторно, но Хан сначала отправляется в душ, благо он находился прямо в палате, а затем надевает чистую одежду, которую ему привёз Минхо. Старший помогал ему одеться, потому что все движения Джисона были скованы, и он иногда морщился от боли. Он видел все его синяки, ссадины и кровоподтеки на теле, и даже имея сильную стрессоустойчивость, ему становилось не по себе. Ему было больно осознавать тот факт, что Джисону пришлось пережить такое. Минхо пробыл с Джисоном весь день, развлекая его, хоть тот и просил дать в руки ему телефон, который Минхо забрал себе. Он разрешал только позвонить хёнам или написать кому-то, но Минхо понимал, что рано или поздно придется сказать Чану про больницу. А также про то, что не сумел должным образом позаботиться о Джисоне. Минхо было больно осознавать и то, что, возможно, в этом он виноват не меньше. Джисон так не считал. Он вообще старался не вспоминать вчерашний день. Лишь длинная полоса треснувшего экрана телефона расстраивала его до слез, и позже он перестал просить телефон даже просто для того, чтобы посмотреть входящие сообщения, только бы не смотреть на нее. Минхо решил, что купит ему новый телефон после того, как он немного поправится. Под вечер заходит Чон Уён и сообщает, что по анализам у Джисона все хорошо, но решает оставить Джисона еще на один день в больнице. Хану это заявление не понравилось, и он чуть ли слезно не умоляет отпустить его домой, обещая соблюдать все рекомендации. Тот немного думает и разводит руками, давая добро. Он спрашивает у Минхо, сможет ли тот сам перевязывать рану на лбу Хана, и Ли утвердительно кивает. Уён выписывает Джисона и напоследок рекомендует обратиться в полицию и написать заявление на того, кто совершил наезд. В любом случае машина должна была засветиться на камерах. На выходе из больницы Джисон вдруг вспоминает все, когда вдыхает свежий воздух полной грудью.

***

Дома Минхо помогает Джисону вымыть голову, когда вдруг тот начинает шмыгать носом и дрожащим голосом рассказывает, что решил перебежать дорогу не по пешеходному переходу, а из-за наушников не услышал приближающейся машины. Старший лишь молчит, вытирая волосы Джисона теплым полотенцем и осторожно снимает бинт, чтобы осмотреть рану. — Хён, почему ты молчишь…? – продолжает тихонько ныть Джисон, стоя перед Минхо в одном махровом халате, опустив руки по швам и стараясь не двигаться. Джисон заглядывает в его глаза и видит, что те немного покраснели, но Минхо держал себя в руках. Вместо ответа старший прижимает его к себе и успокаивающе гладит по спине. — Главное, что все обошлось. Не вини себя. – шепчет он на ухо Хану, тело которого все еще подрагивало от всхлипываний. – Пошли, нужно обработать ссадину. Минхо берет все, что нужно из аптечки и кладет голову Джисона себе на колени, пока тот выжидающе лежал на диване, сжав руки в кулаки. У Минхо вновь сжимается сердце, когда видит, как вздрагивает Хан и шипит от боли, когда он принимается обрабатывать рану. — Все хорошо, Хани, потерпи. – говорит тихо Минхо, стараясь сделать все быстро. – Почти уже все. Я заклею бинт пластырем и не буду перебинтовывать всю голову. — Хён… - хнычет Джисон, но старается терпеть все манипуляции, решив отвлечься и спросить то, что его давно мучало. – А как зовут того хёна, что привез меня в больницу? Минхо слегка хмурится, не ожидая такой вопрос, и медлит с ответом, аккуратно заклеивая бинт пластырем. — Его зовут Хван Хёнджин. – отвечает наконец он, коснувшись пальцами щеки Хана и нежно погладил по ней. – А что? — Я понял, что даже не знал имени того, кто помог мне. – отвечает Джисон, успокаиваясь и поднимая взгляд на Минхо. Ли улыбается, но немного грустно, и перебирает влажные волосы Хана пальцами, распределяя их на прядки. — Теперь знаешь. – пожимает плечами Минхо и отводит взгляд в сторону. – Он хороший. Намного лучше, чем я. Джисон привстает, чтобы уткнуться лицом в шею Минхо и крепко обнять, почувствовав, как в ответ обнимают также. Он задыхается в родном запахе, но ни на что другое он бы это не променял. Никогда он не отпустит Минхо. Будет вечно держать его в своих объятиях.

***

Джисон быстро идет на поправку. Хоть Джисон и просил этого не делать, но Минхо сам рассказал Чану о том, что случилось с Джисоном. Тот действительно сильно переживал за него и после занятий в университете теперь приезжал, чтобы убедиться, что Хан в порядке. Каждый день приезжал, пока Джисон попросил делать это хотя бы через день, усмехаясь от того, что теперь начал действительно чувствовать себя приемным сыном Чана, как раньше дразнил его Чанбин. Через неделю Джисон вместе с Минхо написал заявление в полицию, чтобы найти того человека, что сбил его и бросил умирать. Пока результатов никаких нет, но в полиции пообещали сделать все возможное и наказать по закону. Еще через неделю, после планового визита в больницу, Минхо привозит Джисона в салон техники и предлагает выбрать новый телефон. Джисон сначала противится, но Минхо умеет быть убедительным, особенно зная, как легко Хан поддается его соблазнительному голосу. Я люблю его больше жизни, думает Минхо каждый раз, когда невзначай касается руки Джисона, его плеч, а потом ночью губами каждого сантиметра его тела. А его голос и робкие вздохи были любимой музыкой Ли. Он не знает, навсегда ли это. Смогут ли они пройти по этой жизни рука об руку? Что будет через год, через пять, десять лет – неизвестно. Но пока Джисон будет смотреть в его глаза с таким восхищением, легкой невинностью и всепоглощающей любовью, Минхо уверен, что они со всем справятся. Вместе. ***

Месяц спустя.

Он сидел почти у самой воды, а блики от солнца слепили глаза, но уходить не хотелось. Такое редкое солнце стало очень желанным, особенно в те дни, когда казалось, что ничего живого в тебе не осталось. Хёнджин коснулся рукой холодной воды ручья Чхонгечхон и сразу поежился, так как вода была слишком ледяной. Рядом с ним прыгали по камням дети, будоражив своими криками всю округу. Место было довольно популярным, много людей приходило сюда отдохнуть, но Хёнджину не хотелось сейчас что-то уединённое. Казалось, что он вот-вот сойдет с ума, если перестанет слышать хоть даже эти противные крики детей. Неожиданно футбольный мяч приземляется прямо в ручей, но недостаточно близко, чтобы обрызгать, но Хёнджин инстинктивно выставил руки вперед, чтобы защититься. К берегу подбегает парень со окрашенными светлыми волосами и испуганно смотрит на мяч, который начало уносить течением. — Hey, this is our ball! – к нему подбегает парень и девушка, вскрикивая возмущенно на английском, а девушка раздосадовано слегка ударяет светловолосого в плечо. Иностранцы, думает Хёнджин, и решает посмотреть, чем закончится дело, так как все прекрасно понимал на английском. Он смотрит на мяч, который уплыл на приличное расстояние и видит, как он застревает между камней и останавливается. Парень тут же оживляется. — I’ll get it! – восклицает он и бежит по берегу, чтобы прыгнуть на большие камни, которые были достаточно скользкими и свалиться с них как раз плюнуть. Хёнджин с нескрываемым шоком смотрит, свалится тот или нет, но ему удается перейти на другой берег и вызволить мяч. Парень и девушка на берегу радостно хлопают в ладоши. Светловолосый возвращается таким же путем и отдает им мяч. — Thanks! But it’s really time for us to go home. – произносит парень, и светловолосый кивает. — Yes, sure. – улыбается он. Друзья прощаются, и парень с девушкой уходят, а светловолосый вдруг неожиданно переводит взгляд на Хёнджина, который все это время смотрел на него. И Хван вздрагивает, когда понял, что его заметили. — Ох, извините. – парень вдруг подходит ближе и говорит уже на корейском. – Я вас обрызгал, когда уронил мяч? Хёнджин пару секунд пялится, улавливая то, какой у этого мальчишки глубокий низкий голос, а потом до него доходит смысл сказанных слов. — Нет-нет, все в порядке. – качает он головой и отворачивается. Но парень не уходит, а наоборот садится рядом и с улыбкой протягивает ему чупа-чупс, расплываясь в дружелюбной улыбке. — Все равно простите и возьмите, он со вкусом шоколада. Хёнджин подозрительно косится на леденец, но все равно берет его из рук незнакомца, рассматривая яркую обертку. — Карамель с шоколадом. – читает он название. – Чего только не придумают, чтобы люди потом страдали от кариеса. Парень заливисто смеется и качает головой. — Но как тогда жить без сладкого? Я, например, часто грущу, но когда съедаю чизкейк, или даже маленькую конфету, мне становится лучше. – сообщает тот и вздыхает полной грудью, с улыбкой осматриваясь по сторонам. – А здесь красиво. А вода холодная? Парень резко тянется к воде и Хёнджин вздрагивает, схватив его за куртку, чтобы тот ненароком не упал с головой в ручей. Правда тот этого даже не замечает и когда дотрагивается до воды, быстро одёргивает руку. — Ужасно ледяная! – восклицает он и сразу же прижимает руки к губам, согревая их своим дыханием, а затем с интересом смотрит на Хёнджина, который все это время не отводил от него взгляд. – А как вас зовут? Хёнджин невольно усмехается и продолжает смотреть ему в глаза. — Хван Хёнджин. – говорит он свое имя и приподнимает брови. – А тебя? Тот торжественно протягивает свою руку и широко улыбается. — Ли Феликс, но можно и Ёнбок!