Задолженность в размере ста поцелуев

Восемь часов вечера. Кавех проснулся на удивление рано. Обычно, напиваясь до беспамятства, он спит до следующего дня, но в этот раз всё иначе. Поднявшись с дивана, юноша поковылял до комнаты соседа. По пути ему помешал стол: парень запнулся об его деревянную ножку. — Ай-ай-ай! За что-о?! Услышав раздражающий, но будто уже родной голос, Аль-Хайтам сам вышел из комнаты. На нём не было верхней одежды, лишь мокрое широкое полотенце свисало с левого плеча. Блондин молча уставился на полуголого седоволосого, пытаясь изо всех сил вспомнить, что происходило этим утром, но безуспешно. — А что… было? — промямлил он, боясь услышать грозный ответ. — Ты напился, завалился спать, бубня себе что-то под нос. Ещё пускал ручьи из рта, словно голодная собака. — Чего-о?! — разозлился Кавех. — Ну спасибо за сравнение! Аль-Хайтама позабавила реакция соседа, — Всегда пожалуйста. Длинноволосый оскалился и, сжав кулаки, зашагал на выход из дома, — Грубиян! Лучше жить в коробке на улице, чем с таким, как ты! Захлопнув за собой входную дверь, Кавех вдруг осознал, что слишком поторопился уходить из дома: все деньги, что у него были, остались в комнате. Несмотря на это, он решил не возвращаться, а отправиться на поиски временной подработки, дабы добыть мору хотя-бы на пропитание. Он обошёл все заведения, которые ещё были открыты, но, к сожалению, ни одно из них не нуждалось в дополнительном работнике. Прошло несколько часов. Голоса на улицах затихали — город потихоньку засыпал. Вдоль дорог зажглись фонари. Возле одного из них находилась скамейка, на которой и расположился архитектор, убедившись, что поблизости нету людей, которые могли бы принять его за бездомного. Как на зло, ночь в Сумеру была прохладной. Помимо этой напасти, страшно хотелось есть. Стоило Кавеху закрыть глаза, перед ним пролетала тарелка с аппетитной запечённой уткой в медовом соусе. Фантазируя о других блюдах, парень не услышал приближающиеся к нему шаги. — Окоченеть собираешься? — вздохнул Аль-Хайтам. — И всё это время ты пробыл здесь? Хоть блондин и не видел своего бывшего друга, так как смотрел в противоположную сторону, по голосу он сразу его узнал. Хотелось ответить какой-нибудь колкостью, но он был слишком уставшим и до боли голодным. Не нашлось решения лучше, чем притвориться спящим. Седоволосый не поверил в то, что его громкие слова небыли услышаны. Подойдя впритык к скамейке и облокотившись руками на её спинку, он наклонился к лицу блондина. Архитектор мастерски отыгрывал роль ушедшего в сон, однако ощущение чужого дыхания возле уха его очень напрягало. Вдруг, живот снова заурчал, по звуку напоминая пение китов. Кавех невольно сжался от боли. Секретарь академии увидел в своём соседе голодного котёнка, который даже в ответ мяукнуть не в силах. Молча, он взял парня на руки, рассматривая его бледное лицо. От неожиданности, длинноволосый оттопырил глаза, уставившись на нарушителя личного пространства. — Э-эй! — взвизгнул он. — Я тебе не дама, чтобы на руках носить! — Так и знал, что прикидываешься, — полушёпотом произнёс седоволосый. — Будь спокоен. Ты же не хочешь привлечь к себе внимание? Кавех притих, опрокинув взгляд на землю. В тотчас он пленился мощью держащих его рук: они придавали чувство защищенности, а исходящее от них тепло помогло немного согреться и, в конечном итоге, расслабиться. Аль-Хайтам же двинулся в сторону дома быстрым шагом, дабы его товарищ не успел откинуть ласты от голода. Всю дорогу блондин молчал, иногда поглядывая то на переливающиеся блеском волосы, то на сосредоточенные глаза секретаря. «Неужели он пришёл, потому что беспокоился? — рассуждал сам с собой архитектор. — Ему же всегда окружающие были побоку… Неужто в нём что-то переменилось?» Благополучно дойдя до дома, Аль-Хайтам вошёл внутрь, поставив на ноги Кавеха. Приготовленный заранее ужин ещё не успел остыть, пропитав кухню и зал прекрасным ароматом. Блондин обомлел, увидев на столе большой пирог, начинённым грибами с мясом. — Это же… — у архитектора снова потекли слюни от одного только вида предоставленного блюда. — Последний раз я его готовил на свой день рождения, однако, при трапезе в одиночестве он был не такой вкусный. — Секретарь отрезал кусочек и подал в блюдце соседу, — Отведай. — Надо же, ты впервые меня угощаешь, — приятно удивился парень. — М-м-м, чудесный запах! — Кхм, — седоволосый засмущался, — ешь давай. Кавех начал уплетать пирог за обе щеки. Через несколько минут половина пирога уже находилась у него в желудке. Аль-Хайтам к еде не притронулся, так как не был голоден. Поглаживая свой живот, архитектор пропел: — Вкусноти-и-ища! — Рад, что тебе понравилось, — мимолётно улыбнулся секретарь. Вдруг, каждый задумался о своём и настала неловкая тишина. Разбавить её первым решил седоволосый: — Видимо, я тебя сильно обидел, раз ты решил уйти из дома. Извини. — Ну, ты меня накормил — мы в расчете. Только вот, мне всё равно придется уйти, верно? Я же не выполнил в срок условие спора. — Забудь о нём. Живи здесь, сколько душе угодно. Я дождусь, когда ты мне всё выплатишь. — П-правда? — архитектор поразился словам соседа. — Не похоже на тебя. Аль-Хайтам вплотную подошел к парню, смотря ему прямо в глаза, — Ты правда не помнишь, что вытворял в состоянии опьянения? Длинноволосый растерялся от внезапного вопроса, — Н-нет. Ты же сказал, что я сразу уснул. — Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Тебе нужно научиться контролировать себя в плане алкоголя. Своевольничать ты начал не по-детски, всего лишь после одной выпитой бутылки. — Так ты меня обманул, сказав, что я просто уснул?! — Не обманул, а недоговорил. Верить или нет в мною сказанное — дело твоё. — Загадочно говоришь… — блондин скрестил руки. — Ладно, я слушаю. — Ты буквально… как-бы сказать… накинулся на меня, пытаясь поцеловать. Если бы на моём месте оказался, скажем так, плохой или одержимый человек, он бы мог неправильно понять твои действия, и кто знает, чем это могло бы кончиться. Кавех свёл брови, прикрывая рот. Он вспомнил всё… Всё до мелочей. Не зная, что ответить на услышанное, он отдалился и зашагал в комнату, дабы его сосед не увидел покрасневшее от стыда лицо. Однако, тот его опередил, встав в проходе со словами: — Пойми, далеко не от каждой проблемы можно сбежать. Не поднимая взгляд, блондин всё-таки протиснулся в комнату и быстро улёгся на свою кровать, укрывшись одеялом с головы до ног. Секретарь же уселся радом на пол в позе лотоса. Собравшись с духом, блондин решил тихонько спросить из своего так называемого укрытия: — Наверное, ты сейчас злишься на меня? Я ведь… украл твой первый поцелуй. — С чего ты решил, что он первый? — Ну-у, по тебе не скажешь, что ты имеешь хоть какой-то опыт в поцелуях. Седоволосый приподнял одеяло, — Только не говори мне, что по поцелуям нужно приобретать опыт. Это так странно и смешно звучит… С уже не таким красным лицом, Кавех уверенно продолжал разговор, — Ну, ты можешь не переживать об этом — у тебя и так девушки нету. — Я и не нуждаюсь в отношениях с девушкой. Аль-Хайтам залез на кровать к юноше и повис над ним. Встретившись взглядами, оба парня замерли. — Ч-что ты делаешь? — взбудоражился блондин. — Мне не нужен такой опыт, поэтому хочу вернуть тебе твой поцелуй. Кавех нервно посмеялся, сжав одеяло, — Вообще-то, такое не возвращают. Секретарь схватил кисти рук юноши, дабы тот не вырвался, — Не волнует, — и резко поцеловал его в губы. Секунда, вторая, третья, четвёртая, пятая… Седоволосый осознал, что его затянуло и пора бы уже прекращать, но почему-то не хотелось останавливаться. — М-м-м! — замычал что есть силы архитектор, пытаясь освободить руки. Но, вдруг, тело само по себе начало расслабляться и глаза стали закатываться от откуда-то появившегося удовольствия. Теперь, недовольное мычание переросло в стоны. Услышав возбуждающую интонацию, Аль-Хайтам прозрел и моментально отдёрнулся, тяжело дыша, как и его товарищ. Его напугала мысль о том, что дальнейшие действия могут перерасти во что-то нежелательно большее. Однако, Кавех уже настроился как раз-таки на то самое «большее». Он взялся за воротник соседа и настойчиво потянул на себя, заключив партнёра в новый, уже страстный поцелуй. Оба юношей поняли, что всё ранее происходящее и вело к нынешнему. Тогда, есть ли смысл продолжать скрывать свои чувства и претворяться недотрогами? Конечно же — нет! Опьяненные друг другом парни забыли о всех существующих вокруг проблемах, поочередно оголяя части тела друг друга. Ночь была длинная, как и занятие любовью, в момент которой выяснилось, что Кавех не может сдерживать крики, и поэтому их приходилось заглушать поцелуями или прикусыванием одеяла, а Аль-Хайтаму необходимо научиться быть более нежным. На утро соседи были уже не просто соседями, а родными людьми, улыбающимися друг другу по любому поводу. Было решено скрывать свои отношения от окружающих, но не до конца жизни, а до подходящего момента. Лишь Архонты знали, когда он наступит.