- Я не сбегу. - Сбежишь. Ты только это и умеешь.

Нил привык убегать, заметая следы, подделывая паспорта и пробираясь в чужие заброшенные дома, чтобы переночевать или пережить несколько бесконечно долгих дней. Приспешники отца все еще давали о себе знать, иногда они даже могли столкнуться на улице и, как ни в чем не бывало, напомнить Нилу, что его ожидает в конце этого года. Когда выйдет Мясник и снова возьмется за свой наточенный топор. Нил менял маршруты, с севера на юг, потом туда, куда глядят глаза, не задумываясь, что находится за линией горизонта и сможет ли он выжить в новом городе. Он рассчитывал на эффект неожиданности – в бегах наугад был большой плюс: даже он не знал, где окажется завтра. Где будет покупать сухие батончики и бутылку воды или сможет ли он позволить себе хотя бы это. С последней встречи с Лолой прошла всего неделя. Но даже этого времени не хватило Нилу, чтобы хотя бы на миг почувствовать себя в безопасности. Раны от ее «игрищ» до сих пор горели под глазом, и Нил цеплялся за лицо почти каждый час, проверяя, остался ли пластырь на щеке или отвалился, привлекая еще больше внимания. Ему не надо было отсвечивать совсем, любое «не нормально для нормальных людей» могло лишить его жизни. С пустыми карманами залечь на дно было невозможно. Денег на краску для волос не было, и светлые корни стали слишком заметными, все больше делая Нила похожим на своего отца; линзы на глазах надо было менять, но Нил потерял футляр еще две недели назад, когда буквально вырывался из-под рук Лолы, царапая ее ногтями на манер бешеного кошака, и оставляя за спиной все, что у него оставалось. Глаза жгло, и Нилу пришлось выкинуть карие линзы в мусорку. Пускай ему теперь еще противнее стало смотреться в зеркало, Нил, по крайней мере, мог нормально моргать, не ощущая жжения и не боясь, что белки глаз станут пугающе красными от раздражения. Последние центы ушли на бинты и обезболивающее. Но рана на ноге гноилась и сочилась кровью, и Нилу только оставалось срывать чужие вещи, сохнущие на улице, и перетягивать кожу выше ранения. Одна мысль, что он может рано или поздно потерять ногу, вызывала дикий и леденящий душу ужас – ноги единственное, что ему важно было сохранить. Если ему не чем будет убегать, можно сразу же сдаваться Мяснику добровольно. - Парень, ты в порядке? – Нил поднимает взгляд с влажного асфальта и смотрит на какого-то незнакомца. Тот, кажется, был ненамного старше него и остановился неожиданно для себя, обеспокоенно смотря на Джостена. Нил настолько привык, что окружающие игнорируют его существование, что даже обернулся, проверяя, к нему ли обращаются. А потом снова опустил взгляд, оглядывая себя быстрым оценивающим взглядом: потрепанные джинсы в нескольких местах были безбожно испачканы в мокрой земле и порваны. Легкая кофта – слишком легкая для поздней осени – не отставала и пестрила каплями засохшей и потемневшей крови. Добавим сюда израненное лицо, уставший вид и болезненную бледность – получается прекрасный объект для социальных служб. - Слушай, если нужно позвонить в 911, - начал парень, но Нил среагировал моментально. Рванул так быстро, что нога едва не вылетела из растянутого кеда, и Нил затормозил всего на миг, чтобы натянуть пальцами обувь и обернуться. Незнакомец прикладывал телефон к уху и что-то неразборчиво говорил – в кровь выстрелило столько адреналина, что Нил чуть не захлебнулся им. Даже раны перестали болеть, уступая место страху и животному желанию выжить. Он бежал куда глаза глядели, желательно, подальше от того места, где парня – Натаниэля Веснински – по примерному описанию могли обнаружить. Один дом сменялся другим, Нил шлепал по лужам, слыша биение собственного сердца в ушах и хлюпанье мокрых кед. Грудь разрывало от холодного воздуха, но Нил бежал, пока уставшее колено не подвело его и не согнулось под тяжестью собственного веса, и парень проехался по асфальту, стирая ладони и прикладываясь бедром. Тишина вокруг обнадеживала. Нил осмотрелся, выискивая место, где смог бы спрятаться, но в домах, встречающихся все реже и реже, горел свет, и Нил поковылял дальше, жмурясь от боли и сопротивления тела подчиняться простым командам. Пальцы дрожали так, что Нил сжал их в кулаки, игнорируя жжение на ладонях. Ему нельзя останавливаться. Пока есть шанс встретить ненормальную Лолу, которая, словно одержимая, преследовала его, Нил должен был двигаться вперед. Он сплюнул кровь – от постоянного напряжения у него выработалось слишком много вредных привычек, и ковырять собственную кожу или искусывать губы стояли рядом с сигаретами. Джостен вздрогнул всем телом, когда за спиной послышалось тихое гудение сирены – копы. Он обернулся, но не увидел ничего. И все же под коленками засвербело, и парень ускорил шаг. Залезть в необитаемый дом казалось уже привычным и логичным решением. Он с трудом перелез через высокий белый забор и стряхнул остатки облупившейся краски с джинсов. Инструменты тяжелили карман, и Нил мысленно похвалил себя за то, что не выкинул их два дня назад, когда в полусне на время потерял веру в будущее и готов был сдаться. Вскрыв замок, он на всякий случай затаился, прислушался, удостоверившись, что в доме действительно никого не было, и прошел внутрь. В этот момент, стоило ему опуститься на пол и прижать ноги к груди, мимо действительно промчалась полицейская машина. Вот сука, а не парень! Засунул бы свою участливость себе в задницу! - Ничего, ничего, - выдохнул Нил, укладывая голову на колени и прикрывая тяжелые веки. Он обнял себя руками, растирая плечи и пытаясь согреться. В доме всяко было лучше, чем на улице: сухой пол, теплый воздух и крыша над головой, вместо серого ночного неба уже заставили его коротко улыбнуться. – Пару дней проведу тут, а потом снова…куда-нибудь. Нил не заметил, как заснул. Он сжался в один маленький комочек в углу, твердые стены с обеих сторон подарили фантомное чувство коробки, в которой он был спрятан. Все еще не был в безопасности, но какое-то время найти его не смогут, и Нил может составить хоть какой-нибудь план. Раны не затягивались, тело, его физическая оболочка, изнашивалась, и каждый шаг отдавал хрустом костей где-то в черепушке. Он устал и физически, и морально, и что-то делать с этим надо было. Что-то стукнулось. Нил резко открыл глаза, и сердце его на миг взорвалось шариком, проткнутым иглой. Он вжался в стену, расставив руки по обе стороны от своего тела, и дышал прерывисто, всматриваясь в темную фигуру напротив. Он так боялся издать хоть звук, что едва не задыхался от недостатка кислорода. - У тебя есть пять секунд, чтобы доказать мне, почему я не должен тебя убивать, - сказал мужчина напротив, нож острым лезвием воткнулся в дощатый пол, и Нил напряженно следил за вторым – тот ловко скользил меж длинных пальцев. Джостен открыл рот только потому, что это было заложено на уровне инстинктов. Что говорить, он не знал, да и не смог бы. Помимо застрявшего кома, который усугублял ситуацию и душил Нила, гортань раздирало от нестерпимой боли после уличной пробежки. Ему едва ли удавалось глотать, а тут ему говорят придумать отмазку, чтобы выжить. Говорить правду было бы глупо – какой человек поверит ему в историю про Мясника, побеги с матерью и случайность его нахождения именно в этом доме. Нил судорожно вдохнул – голова раскалывалась, тело местами горело так, будто на голую кожу высыпали мешок горячих углей. - Три секунды. - Я убегал, - Джостен не узнал своего голоса. Он был по-болезненному хриплый и слабый, несмотря на то что Нил хотел произнести это громко и четко. – Я убегал, - повторил он на случай, если мужчина его не услышал. Лучшая отмазка – полуправда, разве нет? Так что Нил впился в раненные ладони ногтями, заставляя боль отрезвить его и призывая свой лихорадочный мозг выдать что-то более или менее адекватное. Желательно, чтобы его оставили в живых. - На меня кое-кто охотится. - Недостаточно, - Нил почувствовал, как кровь резко отлила от лица, и он большими глазами уставился на человека напротив. Даже в такой темноте он видел широкие расслабленные плечи, выразительные руки, и, если учитывать, как хорошо незнакомец обращался с ножами, ему не составит особого труда разделать Нила на мелкие кусочки. Парень посмотрел на дверь за спиной мужчины – навряд ли ему удастся пробраться мимо него так легко. Он даже не успел осмотреть дом и узнать, есть ли тут запасной выход. Самый крайний вариант – окна. Окна есть в каждом доме. Нил развернул носок в сторону комнаты, постарался немного перенести центр тяжести на ноги и понял, как хреново обстоят дела – тело сопротивлялось каждому движению. Бедра затряслись так сильно, что напоминали старый двигатель авто. Нил надавил на гноящуюся рану и, движимый страхом и болью, сорвался с места. Он уловил краем глаза мельтешение за спиной и резко завернул за угол, ловко перепрыгнул через диван в гостиной и набрал скорости, чтобы выпрыгнуть в окно, но сильные руки резко придавили его к полу. Нил так сильно ударился головой о кафель, что мир наклонился и к горлу подступила тошнота. - Шустрый ублюдок, - прошипели на ним, и Нил попытался брыкнуться. Жалкие попытки были прерваны еще одним ударом о пол, и парень замер. Он от души приложился носом, кровь наполнила ноздри и густым потоком вырвалась наружу. Нил закашлялся. - Пожалуйста, отпусти, - просипел парень, упираясь лбом в холодный пол и пачкая его в собственной луже крови. Так хотя бы он мог дышать и чуть лучше соображать, паника по-прежнему сковывала, и Нил боялся пошевелиться, не зная, как отреагирует незнакомец. – Я убегу. Я снова убегу, только отпусти. Больше никогда не появлюсь ни в этом городе, ни в твоем доме. Только отпусти. Эндрю с прищуром смотрел на неподвижного Нила, продолжая вжимать его в пол так, словно намерен был расплющить в лепешку. Под мозолистой ладонью, которой Миньярд держал его шею, чувствовался грубый большой шрам, Эндрю не составило труда рассмотреть глубокие полосы на руках из-под поднявшейся кофты и старые рубцы на пояснице. Нил сопел под ним, вдыхал жадно, но редко, боясь навлечь на себя еще больше неприятностей. - Куда убежишь? – Эндрю спросил не из сочувствия, скорее, из интереса. Такие шрамы кому ни попадя не достаются, а, значит, охотятся за парнем тоже не простые недоброжелатели. - Не знаю. Просто убегу. Проходит какое-то время, прежде чем Эндрю снова спрашивает: - И как долго ты убегаешь? - Долго, - расплывчато отвечает Нил и ощущает, как хватка на шее становится сильнее и жестче. – Восемь лет. Вспыхнувший огонек в глазах Миньярда быстро погас, и он разжал пальцы. Нил моментально забрыкался, буквально цепляясь за гладкий кафель и выползая из-под Эндрю только с помощью силы воли. Он затравленно посмотрел на мужчину, прижимая пальцы к подбородку, и рукавом стер кровь, пережал переносицу и несколько раз вдохнул, точно ли незнакомец не накинется на него за такие простые действия. Но Эндрю продолжал равнодушно изучать лицо Нила, которое представляло интереса не больше, чем собачье дерьмо на улице. - Проваливай. Нил чуть было не ляпнул «спасибо», когда резко вскочил на ноги и покачнулся, не способный удержать равновесие. Он рухнул снова на пол, в голове стреляли фейерверки, шею прорезала боль, но он упрямо облокотился о стену и, промогавшись, побрел к выходу. Высунув голову, Нил поморщился от горького холодного воздуха и огляделся – копов не было. Потом резкий толчок в спину, и дверь закрылась с громким предупреждающим хлопком на замок. У Нила не было ни сил, ни времени заботиться о незнакомце, поэтому он мысленно послал мужчину куда подальше и побрел к забору. Он схватился за дверцу, когда перед глазами неожиданно наступила темнота, и он смог ощутить жесткий влажный асфальт губами. Да блять!

***

Нил проснулся осторожно, приоткрывая глаза по очереди и стараясь, практически не шевелясь, определить, где он. Света было слишком много, потолок рябил в глазах, и Нилу пришлось прищуриться, чтобы понять, что трещины над головой не кажутся ему знакомыми. В комнате было слишком тихо и тепло для камеры в одном из ближайших участков, да и под ноющей поясницей прогибался мягкий диван, а не жесткая скамья. До чуткого слуха Нила донеслись голоса – спокойные, тихие, едва уловимые, и Джостен насторожился. Тело разрывало на части. Парень попытался пошевелить пальцами рук, потом ног – все работало, и это не могло не радовать. Ему бы только подняться на ноги, и он сможет ускользнуть при первой же возможности. Попытавшись встать, Нил неуклюже плюхнулся обратно, скидывая подушку и ошалело смотря на ногу. Поверх влажной раны была сухая и чистая марлевая повязка. Джостен осмотрел руки, потом приподнял край кофты и покрутился, насколько мог. Ему обработали раны. Заклеили свежими пластырями и нанесли мази, закрепили кисть так, что она неподвижно держалась в воздухе, но не болела. Если бы не ломота в мышцах, Нил бы еще быстрее улизнул отсюда. Он, конечно, был благодарен за оказанную помощь, но, если его спаситель вызвал скорую…Ему нельзя в больницы, там заводят карточки и просят номера родителей или родственников. А ему все еще восемнадцать. - Хотя бы давай позвоним в социальные службы, - настаивал женский голос, и волосы на затылке Нила встали дыбом. Он в ужасе уставился на проем, будто девушка стояла перед ним и в лицо говорила «мы сдавим тебя твоему отцу». Парень замер, все мышцы онемели от страха, и у него ушло две минуты на то, чтобы отмереть, кинуться к двери, ведущей на балкон, и дернуть за ручку. Та поддалась только с третьего раза. - Нет, - сказал мужчина, и Нил узнал в нем того самого незнакомца с ножами. Он остановился и посмотрел внимательно на проезжающую мимо машину копов. И почему их здесь так много? Может, наемники Мясника подкупили полицию, и та теперь тоже ищет Нила, чтобы всегда знать, где он, и держать на коротком поводке? - Эндрю, послушай, ты видел его состояние. Ему явно нужна помощь. Хотя бы давай отвезем его в больницу. – Нил снова кинул напряженный взгляд через плечо, потом на патрулирующую машину и вернулся внутрь, закрывая дверь. Убедить незнакомцев казалось ему более реальным, чем убежать в таком состоянии от копов. Тем более, прыгать со второго этажа не то чтобы было страшно, Нил жопой чувствовал, что это обернется переломом или, в лучшем случае, серьезным ушибом. Он тихо прошел в коридор, спустился по лестнице и мысленно успокаивал собственное сердце, когда две пары глаз уставились на него. - Делай, что хочешь, - бросил Эндрю, отпивая кофе и смотря в стол. Нилу этот равнодушный тон показался куда приятнее взволнованного голоса девушки. Она напряженно стиснула руки в кулаки и не спускала глаз с Джостена, пока тот застыл изваянием на первой ступеньке лестницы. - Как ты? – Нил скользнул взглядом по женской фигуре. Хрупкость ее плеч показалась ему слишком наивной. Он видел, как джинсы обтягивали крепкие бедра, как проступили мышцы на предплечьях, и напрягся сам, - худшее, что он может сделать, поверить этим двоим. Девушка явно выглядела так, словно постоянно стояла на ринге. – Я Рене, а ты? Нил неосознанно сделал шаг в сторону двери, осторожный и маленький, просчитывая возможный вариант побега. Он понимал, что любой из них сможет с легкостью догнать его, поэтому Нил судорожно пытался вспомнить, что можно было бы использовать на улице, чтобы задержать своих преследователей. Но газон Эндрю был пустым, а забор – слишком далеко. - Беги, - сказал Эндрю, и Нила всего прошибло током. Он во все глаза уставился на мужчину и его равнодушный взгляд, понимая, что от Миньярда ничего не ускользало. Он буквально видел его насквозь. – Вали, только в этот раз дальше, чем просто за дверь. - Эндрю, - возмутилась было девушка, она выставила руку в сторону Нила, словно просила его подождать, но все равно смотрела на друга. – Я не могу позволить ему уйти. - Я могу. – Эндрю посмотрел сначала на Рене, изучая ее напряженное и хмурое лицо внимательным взглядом, потом окинул Нила, задержался на его залитой кровью кофте, темных пятнах под глазами, появившихся из-за сломанного носа, и большой марлевой подушечке на щеке. Он знал, что Рене не перестаралась, накладывая повязки, – Нил действительно был в ужасном состоянии, и видел это. – Тебе его жаль, ты и забирай. Мне не нужны лишние заботы. - Ты знаешь, я не могу. – Девушка расстроенно поджала губы, ладонь ее опустилась, и вся она стала такой несчастной, что Нилу захотелось попросить прощения. Он одернул себя, продолжая молча наблюдать за их разговором. – Ты же знаешь, что мне надо присматривать за Жаном. - Я не занимаюсь благотворительностью, - Рене кусала губы, не зная, что ей придумать. Она бросила умоляющий взгляд на Джостена, потому что, если бы и он сказал хоть что-нибудь, возможно, ситуация бы переменилась. Только Нил выглядел бледным и настороженным, словно, попроси его просто сказать да или нет, он испустит дух. Уокер с сожалением и сочувствием смотрела на Нила, потом кинула взгляд на Эндрю, пьющего кофе. Ему действительно было плевать, Рене знала и не могла винить его за равнодушие. Жизнь слишком жестоко обошлась с ее другом, Эндрю только недавно слез с таблеток, стал посещать нового психиатра и налаживать – пускай очень медленно и не без трудностей – отношения с братом. Он все еще замыкался в себе и тяжело шел вообще на какой-либо контакт, но Рене не могла оставить Нила. Не только из-за характера или веры. Нил напоминал ей самого Эндрю, еще до таблеток, когда ситуация с Дрейком и Аароном обострилась, и весь мир, казалось, встал против него. Рене тогда не было рядом. Никого не было рядом. - Эндрю, - она полностью развернулась к нему лицом. – Я никогда не просила тебя. Хотя бы на пару дней, потом я сама присмотрю за ним. Нил с недоверием смотрел на девушку и ее радужные концы – такие добрые люди вызывали еще больше опасений, но, если она не обманывала и Эндрю позволит остаться ему здесь хотя бы на один лишний день, он наберет достаточно сил, для того чтобы двинуться дальше. Ему не нужна чья-то защита или благосклонность – он уже два года заботится о себе сам и ничего не изменилось. Засиживаться на одном месте было слишком опасно, и Эндрю, кажется, не просто понимал это за Нила, а прочитал на его лице. Он смотрел так внимательно и долго, что кожа Нила покрылась крупными мурашками, и он передернул плечами, морщась от боли. - Мне все равно, что будет через пару дней, - во взгляде Эндрю читалась жесткость. Нил не понял, почему Уокер так радостно хлопнула в ладоши и бросилась к нему. Он отшатнулся, избегая прикосновений, и с немым вопросом взглянул на Рене. Та извинилась, все еще с трудом сдерживая улыбку, и стала подниматься по лестнице, обещая, что Эндрю не будет жмотом и пожертвует старый диван, который он собирался выкинуть. Нилу плевать на диван, его скорее волновало согласие от человека, который еще несколько часов назад скрутил его в другой комнате и опасно выворачивал руку, норовя сломать. В движениях Эндрю не было ничего лишнего, слишком отточенны они были для простого человека. - Не пялься, - Нила будто ударили. Он встретился с холодным взглядом Миньярда и поспешил наверх. Не нравилась ему перспектива оставаться на ночь с таким опасным человеком, но иного выхода не было. Передвигаться стоило огромных усилий, а чтобы залечь на дно, ему потребуется больше сил, чем у него было сейчас. Да и копы по-прежнему вызывали у Нила слишком много вопросов. Не может полиция быть такой добросовестной и по одному вызову проходимца тщательно обыскивать улицы, чтобы помочь какому-то оборванцу. Они не просто проезжают по этому району во второй раз, и Нил не удивится, если они начнут стучаться в дома и спрашивать его. Успел ли он засветиться? Или жизнь хоть раз повернулась к нему не жопой и все обойдется? - Я постараюсь забрать тебя, как только смогу, ладно? – Нил кивнул. Завтра его уже тут не будет. – Пока постарайся не лезть к Эндрю, и все будет хорошо. - Ладно. - Твоя рана на ноге, - Нил сжался, боясь расспросов, но Рене, кажется, не интересовало, откуда она. – Она очень серьезная. Я оказала первую помощь, но в больницу лучше все же обратиться. - Спасибо. – Девушка мягко улыбнулась и сказала, что принесет Нилу ужин. Джостен постарался убедить ее, что он ел, только желудок предательски заныл, выдавая его с потрохами. Когда Рене ушла, Нил вжался в диван, обнимая себя руками и пытаясь унять дрожь. Лишь оставшись наедине с собой и со своими мыслями, Нил понял, какой пиздец на него обрушился. Перспектива быть найденным не улыбалась совсем никак, но была наиболее вероятной. Скрыться в другом городе уже казалось недостаточным, может, ему лучше снова отправиться в Германию или Канаду. Как именно, Нил пока не знал – карманы штанов по-прежнему были пусты, как и в животе. Он редко когда старался голодать, выбирая самые дешевые продукты и оставляя хотя бы сколько-то центов на завтра, но за последние три дня во рту стоял только кислый привкус желудочного сока и дождевой воды. Натренированное тело истончалось, как и его нервная система, и Нил видел собственными глазами, как все больше виснет на нем одежда. Добраться хоть куда-нибудь уже было бы неплохо. Нил с сомнением изучал еду, которую принесла ему Рене. Обычная картошка с овощами и курицей выглядели слишком вкусно, и теплый дым, который тонкой струйкой бил Нилу прямо в лицо, заставил рот наполнился слюной. Да, он плохо дышал со сломанным носом и едва различал запахи, но из-за голода различить смог. - Не переживай, Эндрю туда ничего не подсыпал. Ну, специи, разве что, - тихо сказала она, видя яркое недоверие на бледном лице Нила. Это оказалось вкусно. Очень вкусно. Нил действительно несколько раз подавился слюной, но желудок с такой радостью принял пищу, что еще несколько часов довольно урчал и приятно согревал Нила. Рене ушла сразу же после того, как убедилась, что Джостен все съел. Эндрю не приходил вовсе – Нил слышал, как он зашел в комнату в самом конце коридора, и расслабился, коротко осматриваясь. Комната явно находилась в ремонте. Кроме дивана и высокой старой тумбы здесь не было ничего. Голые бетонные стены отдавали холодом, но Рене позаботилась и об этом, дав Нилу тяжелое теплое одеяло и еще одну подушку. Зачем, он так и не понял. Наверное, чтобы было мягче, хотя Нил уже спал не на сырой земле и не скамейках, а на диване, самом мягком в его жизни. Боль в теле со временем утихла, и, облегченно выдохнув, Нил прикрыл глаза, проваливаясь в беспокойный сон.