- Я не сбегу. - Сбежишь. Ты только это и умеешь.

Нил почувствовал, как кто-то толкает его в плечо, и недовольно замычал, отмахиваясь от чужого тепла и думая на затворках сознания, что это явно сон. Потому что либо тело слишком устало, чтобы реагировать, либо это точно не происходило наяву. В противном случае он бы уже вскочил и держал в руке пистолет, угрожая нарушителю его спокойствия. Но инстинкты внутри продолжали молчать, а тепло – беспокоить и напирать сильнее, поэтому Нил нашел в себе крупицы сил и открыл глаза. Темный потолок показался ему почти знакомым. - Ты что, блять, тут делаешь? – Эндрю склонился над ним, кривясь и явно испытывая отвращение ко всему происходящему. Он выглядел таким же усталым, как и вчера. Или сегодня? - Который час? – Нил прочистил горло. Плечи вспыхнули неприятной болью, и парень глухо застонал, сворачиваясь в клубочек и растирая запястья и локти. А, то тепло было ногой Эндрю, что пинала его. Тогда понятно. - Три ночи, придурок. – Миньярд продолжал смотреть на Нила внимательно, скользнул взглядом ниже и какое-то время рассматривал прилипшую к ране кофту. Отрывать ткань, пропитанную засохшей кровью, будет очень больно. – Прошло больше восьми часов. Как долго ты собираешься валяться в коридоре? - Что? Серьезно? – Нил резко приподнялся, подавляя появившееся чувство тошноты, и коротко осмотрелся. И правда, видимо, когда Миньярд ушел, он просто отключился на полу и проспал какое-то время. Он точно помнил, как вставал, чтобы попить воды, помнил, как умывался холодной водой на кухне и пытался оставаться на ногах какое-то время. Но потом стало так тяжко и пусто внутри, что он снова лег на пол. Он привык так спать – не всегда в местах, где он вынужденно ночевал, были хотя бы диваны. Он и не помнил, когда в последний раз спал на такой роскошной кровати, что стояла в одной из спален Эндрю. Да и не думал, что сможет. Ему повезло, что Миньярд выделил ему диван и позволил остаться еще на ночь. - Почему ты встал? – Нилу не то, чтобы интересно. Скорее, ему хотелось разбавить тишину и холод, что наполняли пространство между ними. - Не думай, что я буду отвечать. - Но ты уже отвечаешь. – Нил снова лег на спину, рассматривая лицо Эндрю под таким непривычным углом. Странно, но, несмотря на опасность мужчины, Нилу было с ним сложно и просто одновременно, и еще более странным ему казалось то, как легко он мог понять, когда следует напирать своим любопытством, а когда лучше заткнуться и держать дистанцию. Может, дело было в расслабленных плечах Эндрю и опухшей коже под глазами. Может, в том, что у Эндрю просто не было сил злиться или придавать всему происходящему какое-то значение. Сейчас они не заботились ни о чем, позволяли друг другу плыть по течению и уменьшить подозрительность и недоверие. Три ночи были не просто цифрой на часах, что тихо отстукивали секунды на погруженной в темноту кухне, а возможностью, которой Нил хотел воспользоваться перед уходом. Они навряд ли встретятся с Эндрю снова, поэтому Нил хотел бы хоть чуть-чуть, на несколько миллиметров приблизиться к этой необычной загадке по имени Эндрю Миньярд. - Рене сказала мне, что тебя мучает бессонница. – Эндрю равнодушно хмыкнул, хотя Нил бы сказал, что его это позабавило. – И я – причина. - Много на себя берешь, Джостен. - Будешь отрицать? – Эндрю не отвечал, и Нил принял это за победу. – Так ты встал, потому что снова не можешь уснуть из-за меня? Я, вроде, даже не шевелился. - Ты часто ворочаешься. – Вставляет Эндрю, и брови Нила удивленно ползу вверх. У Эндрю либо сверхчувствительный слух, либо тут очень плохая звукоизоляция. – Твои стоны во сне очень бесят. - Оу, - Нил заторможенно моргает. Он понимал, о чем говорил Миньярд: его часто мучали кошмары с отцом и прошлым, но обычно сны быстро забывались, оставляя на утро лишь противное послевкусие и единственное «Натан». Его имя всегда звучало четко и низко, словно шипение змеи, проникало под кожу, скользило в венах и отравляло кровь. Джостен мог не помнить, что конкретно делал с ним отец, был ли это подвал в их поместье или в каком-то заброшенном доме, но всегда оставалось болезненное ощущение на коже и липкий страх. Обычно он спал с матерью, которая будила его при первых же вскриках и таким же настороженным шипением или кулаками заставляла заткнуться, а потом побег, одиночество и короткие перерывы на сон, которые не давали сил вовсе. Долгое время после смерти Мэри он не мог позволить себе нормально отдыхать и бежал дальше, не оглядываясь и стирая ноги в кровь. Это было ужасно. Тот период оставил ему противные темные мозоли на стопах и воспоминания о жутких галлюцинациях из-за недосыпа. - Мне жаль. Я не хотел доставлять тебе неудобств. - Ты – патологический лжец. Думаешь, я смогу поверить, что тебе искренне жаль? - Попытайся? – Нил перевернулся на спину, наблюдая за уходящим Эндрю. Тот не вернулся в свою комнату, а пошел на кухню, и Нил воспринял это как шанс побыть еще немного вместе, потому что кухня – территория нейтральная, в отличие от спальни Эндрю. Парень заставляет тело двигаться, хотя, даже опираясь на стену и делая маленькие осторожные шаги, Нил чувствовал каждую свою косточку, как они стукаются друг о друга и издают такой же странный звук, что и маракасы. Джостен терпеть их не мог – слишком шумные и раздражающие. Эндрю не включал свет, и Нилу нравился тот полумрак, который окутывал их. Он сел за стол, подтягивая одну ногу к груди и обнимая колено, и стал наблюдать за плавными движениями мужчины, за тем, как тянется его рука к банке с кофе, как проступают вены и очертания ножей, как двигаются плечи и разглаживается складка меж светлых бровей, когда Эндрю оборачивается и понимает, что Нил сидит за его спиной. - Ты пялишься. – Нил кивает так, словно Эндрю мог это увидеть, но не перестает от этого разглядывать человека, столь странного и столь необычного. Эндрю явно пережил ужасное дерьмо, и об этом Нилу говорили не только антидепрессанты, седативы и ножи. Это было видно по напряженной фигуре, когда в пространстве Миньярда оказывалось что-то незнакомое. Это читалось во внимательном взгляде, который сканером проходился по Нилу всякий раз, как они сталкивались. Он не задавал много вопросов только потому, что все сам видел: когда Нил болел, когда вернулся с Рене, когда попросил остаться. Нил знал, что многое об Эндрю подкидывает его подсознание и чутье – он такой же. Он другой, но такой же, и он смог продержаться в этой жизни дольше, чем Нил. Джостен завидовал ему, хотел узнать секрет, который позволит ему продлить свое существование на еще один жалкий день – вот почему ему было интересно. Он навряд ли испытает жалость к Миньярду, навряд ли пожалеет его. Не стоит путать ту благодарность, что Нил выражал в желании не доставлять бо́льших проблем. Да, он готов сказать спасибо, но никак не «я сочувствую». Потому что, откровенно говоря, Нил не сочувствовал. В Ниле не говорил обиженный ребенок, которого тоже обделили любовью, заботой и этим самым сочувствием. Он не знал, каково это. Ему не надо было. Не надо было и Эндрю – Нил отчего-то знал это слишком хорошо. Его лишь душила несправедливость и легкая обида, что у него так не получится. Лола уже дала о себе знать, испортила ему все планы и мечты, потому что Нил не верил в чудеса, и надеяться, что Натан останется за решеткой и дело провалится, – слишком глупо. Эндрю достает две кружки и вертит турку в руках, прикидывая, сколько им двоим потребуется кофе. Нил не стал говорить, что ему слишком сильно хотелось спать и кофе – не самый его любимый напиток. Он не хотел разрушать ту странную атмосферу, повисшую на кухне, уютную тишину и мягкое, очень робкое ощущение безопасности. Эндрю был рядом, и какая-то часть Нила говорила: да, вот теперь ты можешь спокойно поспать и доверить себя этому человеку. Джостена позабавила эта мысль, и он опустил голову на колено, прикрывая тяжелые веки. Да, спокойно. Ему действительно так давно не было настолько спокойно. - Сахар? - Не люблю сладкое, - бурчит Нил, не поднимая головы. Ему так хорошо, что он цепляется за щекотное и легкое чувство сонливости, и растворяется в своих ощущениях. Он слышит, как негромко стучит кружка с его стороны, как Эндрю садится по другую сторону стола и дует на кофе, отпивает и тихо матерится, что сиропа мало. Он не уходит. По крайней мере, это последнее, что помнит Нил, прежде чем потеряться в темноте и отпустить истощенное сознание.

***

Нил просыпает только тогда, когда входная дверь хлопает и тяжелые ботинки стучат по полу, приближаясь к нему. Он дергается, промаргивается, пытаясь прийти в себя, а потом падает со стула, когда краем глаза замечает фигуру человека рядом. - И правда, бездомный щенок. Нил хмурится, когда смотрит на человека перед ним, и понимает, что, кажется, медленно сходит с ума. Те же светлые волосы, те же острые скулы и уставший вид, но не то ощущение. Будто с Эндрю сбили ту спесь, которая вызывала напряженные мурашки, лишили странного сочетания опасности и безопасности, колкостей и пронзительного взгляда. Даже тембр был не тот, более легкий и чистый, что ли. - И как ты умудряешься вечно найти себе проблем на задницу? Нил думает, что говорят ему, когда правильный, привычный Эндрю останавливается в проходе и осматривает сначала Нила, потом свою копию. - Если скажешь хоть слово, я заклею тебе рот. – Нил кивает. – Не тебе, Джостен. Нил не знает, стоит ли ему уйти, потому что ему не хочется. Ему интересно узнать, что представлял из себя близнец Эндрю – если только он действительно проснулся, а не видит очередную галлюцинацию. Нил уже успел понять, какие невероятные вещи способен вытворять его мозг, поэтому не удивился бы даже такой хрени. - Аарон, у меня нет на это времени, - Эндрю впивается таким острым взглядом в брата, что Нилу кажется, будто они и не братья вовсе. Он чувствовал напряжение и неуверенность, исходящие от Эндрю, и Джостен подумал бы, что ошибается – Эндрю Миньярд и неуверенность априори не могут стоять в одной строке, но мужчина действительно выглядел так, словно на него надели куртку на несколько размеров меньше нужного. Оу. У них явно далеко не все так просто, понимает Нил, видя похожую реакцию со стороны Аарона. - Это…прикольно, - выдыхает Нил, когда Аарон выходит на улицу, и они с Эндрю снова остаются одни. – У тебя есть брат-близнец. Кто бы мог подумать. - Не говори так, будто это что-то особенное. – Эндрю засовывает руки в карманы, проверяя, не забыл ли сигареты, и снова поднимает взгляд на Нила. Сегодня у него с Аароном очередная совместная терапия у Би, и, черт, он так жалеет, что когда-то уступил Кевину и согласился на это дерьмо. – Ты долго будешь протирать пол своей задницей? - А ты долго будешь строить из себя моего отца? – Оба кривятся и смотрят друг на друга с явным омерзением. – Прости, проехали. Это было отвратительно. – Нил поднимается и только сейчас замечает, что кофе так и остался стоять. – Во сколько ты придешь? - Четыре. Нил кивает. Ему хотелось бы сказать, что это рано и времени на сборы ему потребуется больше, но, когда дверь закрывается, он стоит еще несколько минут на кухне. Прислушивается, обращаясь в слух, дышит медленно и тихо, чтобы ничего не отвлекало, и отсчитывает. Потом еще раз, потом еще, чтобы убедиться, что Эндрю и Аарон точно ушли, и осматривается уже по-другому. Он не хотел бы поступать так: брать какие-то вещи и просто удирать, не говоря ни слова. Но Эндрю должен понять его, как никто другой, потому что считал их слишком похожими. Нил первым делом залезает в душ, размачивает одежду. Рана открывается сразу же, и Джостен жмурится, старается обмыться быстрее и прижимает полотенце к ребрам. Обрабатывает заново раны и долго смотрит на небольшую аптечку в ванной – ему нужны лекарства. Было бы здорово много всего иметь под рукой, но он не станет обкрадывать Миньярда настолько. Простых обезболивающих будет достаточно. Он с сомнением плетется на кухню, открывает холодильник и думает, думает, но не может. Нил впервые чувствует себя таким дерьмом, убегая от другого человека, и хлопает дверцей сильнее нужного. Посуда внутри грозно звенит, и Нил оседает на стул. Он не может стать грабителем для Эндрю, и это настолько сбивает с толку, что Нил смотрит на собственные ладони и не может понять, что изменилось, что выделило Эндрю среди всех тех немногих людей, которых он кинул на деньги или обманом доставил неприятности. Когда его приютила одинокая дама, потерявшая ребенка несколько лет назад, Нил не чувствовал угрызений совести: пришедшие люди Мясника расспрашивали, не видела ли она пацана, похожего на Нила, толкали ее и пробирались внутрь, пока Нил вылезал из окна и снова бежал. Он знал, что они найдут его следы в том доме, знал, чтó они сделают с ней. Джостен понятия не имел, осталась ли она жива и, если нет, какой была ее смерть. Ему было плевать. Так какого хрена? Ладно, забили. Сейчас у него нет времени разбираться с тем хаосом, что осел в легких. Нужно пользоваться моментом. Нил мысленно извиняется, когда заглядывает в шкаф, в котором Эндрю хранил одежду, и вытаскивает новую кофту. Последнее, что он заберет – ее и куртку, иначе получить обморожение или застудить почки у него получится уже сегодняшней ночью. Он натягивает ботинки, убеждается, что ничего грязного или показывающего, что здесь был Нил Джостен, не оставил, и выходит на улицу. В лицо бьет сигаретный дым. - А ты шустрый. – Эндрю сидит на крыльце перед домом и даже не оборачивается. Он знал. Нила окатывает горячей волной страха. Его так легко раскусили. Джостен заставляет пальцы двигаться и сжимает их в кулак, пытаясь вернуть себе хладнокровие и собранность. Впервые за долгое время кто-то настолько предугадывал его действия и заставал на месте побега. Наверное, поэтому его колени сильно дрожат, когда он опускается рядом и изумленно смотрит на Эндрю. Нилу всегда казалось, что он неуязвим, когда ускользает, что никто не видит его и парень может остаться под этой темной и безопасной завесой своего мастерства, зная, что он выживет. Эндрю ждал его все это время. И, если бы на его месте была Лола, Джостен не смог бы и шага сделать. Эта мысль пугала его, заставляя желудок сворачиваться в тугой узел и обжигать кислотой. - Почему? – Голос Нила выдает его волнение, и парень впивается в собственные бедра, заставляя себя заткнуться. Он не хотел выглядеть еще более жалким. Миньярд лениво оглядывает его и выдыхает густой никотиновый дым. - Твой взгляд. – Джостен непонимающе склоняет голову набок. – Он был другим. - И ты решил, что я уйду. – Эндрю не отвечает, лишь снова затягивается. – Почему ты здесь? Я не поверю, если ты скажешь, что хотел остановить меня. - Я и не собираюсь. - Тогда я не понимаю тебя еще больше. В чем…что… - Нил выдыхает. Его нервы были все еще слишком напряжены, чтобы он мог выдавить из себя что-то более или менее нормальное. Эндрю молча наблюдает за тем, как покрасневшие от холода пальцы Джостена зарываются в рыжие волосы, стискивают их с силой. Как опускается беспомощный взгляд в серый бетон и как кривятся губы в разочаровании. – Они могут прийти к тебе, а я не хочу. - Почему? – Джостен поднимает на него тяжелый взгляд и открывает рот, чтобы ответить, но не может. Он не знает. Он не хочет знать. - Встречный вопрос. Почему все еще не выгнал? И почему сидишь тут? - Это уже два вопроса. Слишком много. - Ответь хотя бы на один. – Фыркает Нил, едва различимо усмехаясь. Его плечи расслабляются, и сковывающая тело тревога почти исчезает, позволяя колючему и свежему морозу забраться под теплую куртку Эндрю. Нил насупливается, словно воробушек, прячется с носом в ворот куртки – сегодня на улице по-противному холодно, и парень думает, что было бы неплохо вернуться внутрь. Но разве он может? - Ты похож на бездомного кота. – Нил издает непонятный звук, напоминающий то ли смех, то ли возмущение. Куртка слишком плотная, чтобы Эндрю мог разобрать. - И тебе жаль меня? - Отнюдь. - Ответ не принимается, Эндрю. – Нил подтягивает ноги к груди. Нет, сегодня слишком холодно. – Если ты пытаешься снова говорить загадками, то я пас. Сегодня моя голова не готова разгадывать твои тайны, поэтому, если хочешь что-то сказать, скажи прямо. Мужчина зажимает зубами сигарету. Красный огонек быстро ползет к его губам, расползается серым дымом и на миг скрывает ореховые глаза. Нил не понимает, как Эндрю может так спокойно переносить этот особенно едкий запах, попадающий в нос и глаза. Сам он хоть и курил, но всегда отодвигал сигарету, когда дым уже заполнил легкие. - Руку. Нил растерялся, протягивая ладонь, и тут же чертыхнулся. Он сердито уставился на Эндрю, в глазах которого появились намеки на озорные огоньки, и подавил желание сказать что-то колкое, потому что да, он только что доказал, что может быть послушным псом. Или котом, если уж Эндрю видит его так. - Оправдай мою ставку. Джостен замер. Из головы вылетело буквально все, когда в ладонь упал ключ. Ключ от дома Эндрю, что сейчас встал и явно намеревался уйти. - Ты поставил на меня? – Нил удивленно смотрит в спину Эндрю. Ключ Нилу кажется тяжелым, одновременно хрупки и самым надежным, что он когда-либо держал. Он все еще хранил тепло ладони Эндрю, видимо, тот все это время принимал окончательное решение, раздумывал, стоит ли позволять такому непостоянному и проблемному человеку, как Нил, оставлять какой-то след в его жизни, застревать в памяти и образовывать смутные вспышки воспоминаний. Джостен сжал кусочек металла так сильно, что зазубрины ключа впились в кожу. Это было больно, но приятно, и Нил выдохнул белесый пар, пытаясь избавиться от чувства благодарности, что переполнила его легкие. - Я поставил на твою живучесть. – Эндрю обернулся, привычно хмурясь и заставляя Нила прислушиваться к каждому его слову. – Только не вздумай записывать меня в святоши. Ты все еще заноза в заднице. - Ты слишком далек от святош, - кивает Нил, пряча кулак в карман, но не выпуская ключ. Это было так странно: понимать, что Эндрю не просто не прогонял его, а дал место, куда Нилу можно вернуться. Нилу, носящему на спине мишень и приносящему опасность всем окружающим. Нилу, у которого есть только проблемы и незавидное прошлое. Нилу, который ничего не сможет дать Эндрю взамен. – Стой, а как же Рене? И ты? - А что с ней? - Эндрю, - напирает Нил, и Миньярд оборачивается. - Она не маленькая, постоять за себя сможет. - Мы говорим не о простой банде. – Нил сглатывает. Он подошел слишком близко к краю своей правды и знал, что смотрит вниз, в чертов обрыв, который может оказаться для него глубже и опаснее. – Ты же помнишь, мафиози и все дела? - Меньше текста, Джостен. – Эндрю достал из кармана куртки пачку сигарет и кинул Нилу. Тот умело поймал, сжимая ее пальцами и вгрызаясь зубами в нижнюю губу. Ну серьезно, действительно ли Эндрю понимает, что и кому он предлагает? Да, Миньярд не говорил, что готов решить проблемы Нила или разделить с ним участь. Но он говорил, что, несмотря на опасность, Нил мог остаться и не волноваться о Рене. Джостен видел рельеф рук девушки, ее осанку и манеру держаться – он не ошибся, еще в первый день отмечая, насколько опасна и подготовлена Уокер, но они все еще говорили о Мяснике и Морияме. Кто кого опередит – Нил не знал, и в этот раз он не хотел закрывать глаза на последствия. - Четыре? – Неуверенно спрашивает он. - Четыре.