- Я не сбегу. - Сбежишь. Ты только это и умеешь.

- Мне кажется или ты успел уже похудеть? – Рене осторожно затянула узелок на ноге Нила. Рана медленно покрывалась корочкой, и Джостен морщился, когда здоровая кожа вокруг натягивалась и приносила дискомфорт каждый раз, как он спускался или поднимался по лестнице. Хоть Уокер и оставила все необходимое для самолечения, Нил не притронулся ни к чему. Пакет с новыми лекарствами так и остался стоять на комоде не распечатанным. Все, чем он занимался последние три дня, – ел и спал. Они почти не встречались с Эндрю, а даже когда и пересекались на лестнице, просто игнорировали друг друга. - Нил, тебе нужно бережнее относится к себе. Или тебя Эндрю морит голодом? - Что? Нет, - Джостен нахмурился на такое безобидное обвинение. Но это правда было не так: на плите всегда стояло что-то готовое и вкусное, явно оставленное ему. И холодильник не был заперт на замок, так что Нил расценил это как полное право утаскивать к себе все, что захочется. Только ему не хотелось. Не хотелось внаглую нахлебничать у Эндрю, у человека, который явно нуждается в помощи сам – у нормальных людей не стоит в шкафчике ряд адов и седативных. Да и Нилу просто не хотелось есть. Все, что ему действительно нужно было, – хороший сон. Он уже мог быстро ходить и не цепляться за стену, боясь, что вот-вот потеряет сознание. Его простуда почти не оставила следа, только ночью он мог несколько раз кашлянуть – в этот раз Эндрю даже не появлялся – но это мелочи, по сравнению с тем, что он пережил. Вероятно, он готов двинуться дальше. И этот вариант нравился ему теперь куда больше, чем предстоящий переезд к Рене. Да, девушка своей заботой успела немного втереться к нему в доверие, но, когда открывается возможность бежать, Нил сделает то, что привык делать все свои восемнадцать лет. - Ты не хочешь выбраться в город? - Нет? - Почему? – Рене искренне удивилась, слегка смущенно улыбаясь. – Ты уже неделю сидишь тут и никуда не выходишь. - И меня все устраивает. - Ладно, тогда попрошу по-другому. Я хочу присмотреть Жану новую одежду, но не смогу справиться одна. - Ты же понимаешь, как убого это звучит? - Не имеет значения, как это звучит, если ты согласишься. – Она подается вперед, наклоняясь к самому лицу Нила и тихо шепча. – Не хочу давить на твою совесть, но Эндрю нужен отдых. Дай ему какое-то время побыть без тебя. Джостен озадаченно моргнул. Он не совсем понимал ту взаимосвязь, о которой говорила Рене, и поэтому хмурился, ожидая пояснений. Уокер рассказала очень коротко и смазано, явно утаивая много подробностей, что Эндрю не может расслабиться, когда в его доме кто-то есть, когда в его личном пространстве кто-то есть. И пока Нил находится тут, Миньярду приходится всегда быть начеку. Сам Эндрю не говорил Рене, но девушка уверена, что мужчина прекрасно слышит каждый шорох и действия Нила и явно стал хуже спать, из-за чего Рене чувствует себя до ужаса неловко. Сегодня вместо сахара Эндрю насыпал себе соли в кофе. И во второй раз добавил снова соль, после чего решил, что обойдется обычным чаем. Нил кивает, натягивая свою легкую кофту и чувствуя, как сосет под ложечкой. Блять, а ведь он даже не обратил внимания. Он так сильно сосредоточился на своем отдыхе и желании восстановиться, что совсем не подумал о своем вынужденном спасителе. Нет, ладно, со спасителем он перегнул. Эндрю скорее выступал вынужденной жертвой обстоятельств. - У тебя больше ничего нет? – Рене хмуро оглядела Нила, одетого слишком легко для плюс пяти. Нил покачал головой. - Я хорошо выдерживаю холод. - Не сомневаюсь, - Рене полезла в шкаф около входной двери и спустя минуту вытащила сложенную теплую куртку. – Вот, держи. Это Эндрю. Она еще со старшей школы осталась, так что не думаю, что он будет против. - Но она хорошая. – Рене кивнула. – И она Эндрю. – Девушка все еще не понимала, что Нила смущает. – Я не буду ее надевать. - Но почему? Нил скривился так, будто Рене вообще не понимала разницу между ними: брошенный побитый щенок и подруга – возможно, очень и очень близкая – которой явно дозволено делать многое. - Рене, я не буду. - Втрое правило, Джостен. – Слышится со стороны лестницы, и Нил поднимает взгляд. В дневном свете Эндрю и вправду выглядел помятым и уставшим. Под карими глазами пролегали длинные темные пятна, и веки казались даже на таком расстоянии немного опухшими и по болезненному желтыми. - Это твое. – Упрямится Нил. - Это всего лишь чертова вещь. – На лице Эндрю раздражение и легкий отблеск злости, и Нил сдается, показательно выхватывая курту из пальцев Рене и свободно просовывая руки в широкие теплые рукава. Мягкая подкладка кажется настоящем спасением в прохладном коридоре, и Джостен спешно застегивается, не тратит время на замок и высовывается наружу. - Думаешь, сбежит? – Удивленно спрашивает Рене, смотря сначала на закрытую дверь, а потом на Миньярда. Тот уже шлепал обратно – суета внизу отбила всякое желание есть. - Мне плевать. - Эндрю, - Рене мягко улыбнулась, ловя недовольный взгляд мужчины. – Я рада, что ты не отказал. - Я отказал. Просто ты решила проигнорировать мои слова. - А ты и не препятствовал. – Девушка, довольная, развернулась на носках. За спиной послышался низкий вздох и шарканье ног, будто Эндрю намеренно хотел показать, как ему все это не нравится. Рене считала, что Нил – удачно подвернулся им под руку. Точнее сказать, ей, потому что сам Эндрю ни за что бы не стал делать первые шаги к социализации и попытке взять на себя заботу о другом живом существе. После случившегося с Прустом и Дрейком Эндрю слишком сильно зациклился на Аароне и Кевине, и после того, как оберегать стало некого, Би начали снедать сомнения и переживания, будет ли Эндрю хоть с кем-то выходить на связь. Это был последний год университета, и Бетси не сомневалась, что после окончательного разрыва отношений со знакомыми людьми и отказа от лекарств у Миньярда возможен рецидив. Она боялась, что Эндрю придется снова посадить на таблетки – пускай другие антидепрессанты, но ей бы хотелось избежать подобного. Эндрю вообще это не заботило. Его устраивал расклад тихой жизни, посвященной самому себе и единственному кактусу – Рене, зараза, подарила. В честь приобретения нового дома и одинокой холостяцкой жизни. Якобы вот, теперь он будет жить с тобой под твою ответственность. У Уокер, правда, на уме еще были кошки, которые из всех животных были менее противны Эндрю, но неожиданно появился Нил, и девушка посчитала, что это невероятное стечение обстоятельств. Пускай парень не останется тут в качестве постоянного жильца, но он уже вынуждает Эндрю двигаться. Это неплохо. - Тебе бы не помешало прикупить чего. – Нил не реагирует на голос Рене совсем. Он долго смотрит куда-то вдаль, обводит глазами улицу и поднимает глаза к небу. Даже когда девушка окликает его снова, он не двигается. Холодный воздух наполняет легкие, кусает кожу и оставляет красные пятна на старых шрамах, но Нил вдыхает. Снова и снова, пока не начинает кружиться голова. Это такое сладкое и забытое чувство свободы, словно все сковывающие его цепи с грохотом рухнули на землю, и он может, он хочет бежать. Его тело так сильно переполнилось радостью и возбуждением, что он не сразу понял, как начал усмехаться. Да, он может побороться за свою жизнь, и это прекрасно. - Нил? Ты в порядке? – Рене осторожно касается его плеча. – Мы можем вернуться, если хочешь. - Нет, нет, давай пойдем, куда хочешь. – Сейчас он не был готов возвращаться в привычные серые стены, на потрепанный диван, под тяжелое теплое одеяло. Холод адреналином разливался по венам, и Нил ни за что не променяет это чувство на что-либо другое.

***

- Как давно ты был в молле, напомни? – Смеется Рене, проходя очередной дорогой бутик с одеждой. В ее планах было купить несколько вещей и Нилу, и Жану, а ее скромный бюджет не потянет и половину того, что здесь было. Так что он шли с Нилом дальше и дальше, пока вывеска знакомого магазина не показалась почти в самом конце. Джостен боковым зрением старался уловить как можно больше. Его настороженность могла бы показаться странной, если бы жизнь не научила – лучше всегда быть начеку. Кисть, словно вспомнив свой неудачный побег из приюта, заныла, и парень принялся усердно ее растирать. Это не укрылось от Рене. - Твои раны болят? Мы можем зайти в аптеку и купить обезболивающее. - Нет, я в порядке. – Напряженно отвечает Нил. В таких закрытых переполненных пространствах ему должно было стать легче – даже если появятся люди отца, они не будут угрожать ему и не потащат при всех на улицу в машину или куда-либо еще. Они не настолько тупы, чтобы привлекать излишнее внимание. Но нервы Нила все равно были натянуты, точно гитарные струны, и он то и дело озирался. В голове промелькнула мысль, что вот в этот момент он был бы не против вернуться в дом Эндрю, где полупустая комната наполнена лишь его собственным дыханием и легким холодом. Девушка пропадает неожиданно. Нил на миг теряется, смотря в пустое пространство перед ним и пытаясь справиться с быстрой вспышкой паники. Он уже думает, какую должность она занимает у Мясника и что сделает с ним, когда замечает ее разноцветные волосы за стеклянной ветриной магазина. Она металась между полками, прицениваясь, и с губ Джостена сорвался облегченный и неровный выдох. Так, Нил, спокойствие. Спокойствие, блять. - Ты не против просто посидеть? – Спрашивает она, даже не обращая на него внимания. - Зачем ты вообще меня позвала с собой? – Недоумевает он и присаживается на небольшой диванчик. Он мягкий и удобный, и Нил тонет в декоративных подушках, насупливаясь и хмуря темные брови. – Ты могла просто отправить меня куда-то. Рене вскидывает одну бровь. В руках уже было несколько теплых свитеров. - Куда, например? - Я откуда знаю. Я тут впервые. - В молле или в городе? – Уточняет она неуверенно. – Насколько же ты далеко забрел, Нил? Джостен неопределенно пожимает плечами. Рене бросает в его сторону еще несколько напряженно-заинтересованных взглядов, но прекрасно понимает, что Джостен не ответит ни на один заданный вопрос. Он едва ли выдавил из себя свое имя несколько дней назад, иначе так бы и остался для Рене парнишкой-потеряшкой. Рене качает головой, сжимая губы в тонкую полосу и пытаясь не представлять, что приключилось с Нилом. Все те шрамы и раны, что она обрабатывала, казались слишком серьезными и болезненными. Нилу нужна была ни ее помощь – тут только Би и полиция справятся. Но кто она такая, чтобы настаивать и давать Нилу советы. - Нил, какой цвет тебе нравится? – Джостен молчит, явно раздумывая над ответом. – Хорошо, можешь соврать. Просто скажи мне, что бы ты носил? Джостен всего на секунду подвисает, пытаясь понять, зачем спрашивает девушка, а потом в немом протесте прячет руки в карманы и по нос скрывается в вороте куртки. - Ладно, ты не оставляешь себе выбора. - Нет, Рене, не надо. Серьезно. – Девушка отмахивается от него, явно не собираясь слушать совсем. Теплота и комфорт делают Нила мягким и ленивым, так что он мысленно плюет на все и опускает взгляд с Уокер на носки своих кроссовок. Они жутко потрепаны и держатся на честном слове. Нил даже думает, что в следующем месяце они определенно порвутся и подошва раскроется, словно рот у жабы. А это уже будет декабрь, и снег меж пальцев – явно не самое приятное ощущение. Тем более, что с каждой новой болячкой тело Нила истощается, и времени на восстановление требуется больше. Ему нужно придумать, где достать новую пару обуви и, может, немного денег. Может, удастся вспомнить контакты дяди и выйти на него. Вдруг получится скрыться от Мясника навсегда и перестать бояться каждого следующего дня, человека, который проходит мимо Нила и оборачивается из простого любопытства. Джостен ведет носом по ткани куртки и вдыхает глубже. Она приятно пахнет. Порошок и кондиционер, наверняка, с какими-то популярными цветами. Но Нилу нравится. Он уже привык, что его одежда всегда пропитана резким запахом пота и грязью от беспрерывного и утомительного бега. Ему так долго приходилось ужиматься и привыкать к жизни на улице или в заброшенных домах, в которых чаще всего не было ни света, ни воды, что даже те условия, которые давал ему Эндрю, казались чем-то слишком хорошим. - Отдыхаешь? – Нил резко открыл глаза. По телу прошлась горячая волна страха, и он повернул голову в ее сторону. - Блять, - дыхание сбивается резко и сильно, и Нил едва удерживает себя на месте, впиваясь пальцами в обивку дивана и пытаясь контролировать хотя бы свой голос. - Кажется, раньше ты знал мое имя, младший. – Лола улыбается слишком мило, явно отыгрывает на публику, и Нил не понимает, что ему хочется сделать сильнее: ударить ее или засмеяться, потому что, твою мать, даже тут она смогла его найти. В каком-то далеком и малоизвестном городе, в одном из нескольких моллов, в одном из десятка магазинов. Случайность? Или она знала? – Смотри просто вперед, младший. И только попробуй как-то подать сигнал своей подружке. - Не понимаю, о ком ты говоришь, - говорит Нил и проклинает свой вялый язык. Он послушно отворачивается, потому что под ребра упирается слишком уж острый нож, и Нил слышит, как трескается ткань под давлением острия. Он выпрямляется, втягивает воздух, желая избежать лезвия, но Лола давит сильнее, и Нил чувствует, как лезвие упирается в голую кожу, разрезает ее легко, распарывая какой-то из шрамов на ребрах. – Прекрати, тут слишком много людей. - Меня это когда-то останавливало? – Весело интересуется она, поворачивая рукоятку. Теплая капля крови ощутимо стекает по талии вниз. - Зачем ты пришла? – Нил судорожно вдохнул. Он попытался незаметно отодвинуться, но давление ножа усилилось. – Лола, блять, зачем ты пришла? - Хотела обрадовать тебя. Слушание Мясника переносится на несколько месяцев раньше. - В смысле? – В груди Нила что-то резко обрывается и падает на дно желудка. Это значит, что его год сокращается. – Как же улики? - Какой же ты еще наивный, младший. Подделать улики и подкупить нужных людей не так сложно. В наше время мало добрых самаритян, готовых сажать преступников и получать за это гроши. - Не верю, - сквозь зубы выдыхает Нил и морщится. Лезвие проехалось выше. - Ты и не должен. – Лола ухмыльнулась, замечая, как Рене медленно идет в их сторону. – Не пропадай, а то твой папочка расстроится, если не найдет тебя вовремя. - Пошла нахуй. – Выплевывает Нил, когда Лола встает и ощущение опасности рассеивается. Воспоминания о ее пытках еще месяц назад были слишком свежи, и Нил не мог справиться с животным страхом, стоило Лоле оказаться рядом. Он помнил, как кричал, срывая горло, как бился и пытался вырваться, причиняя себе еще больше боли. Помнил, как просил, умолял отпустить и сжалиться – он ненавидел себя за то, что говорил «пожалуйста», ненавидел себя за слезы, ненавидел, что посмел надеяться, что она действительно услышит и отпустит его. Лола стала причиной не только страха, но и слабости Нила. И Джостен ненавидел ее так же сильно, как себя – неспособного вырваться из этого дерьмища. Лола улыбается едва ли не восторженно, явно представляя, как заставит Нила проглотить собственные слова и плеваться кровью, стоять на коленях и отчаянно вымаливать пощаду, пока Мясник будет стоять неподалеку, наблюдая за страданиями сына и ждать топора. О да, эта картинка так четко была перед глазами, что и Нил увидел ее и с трудом удержал себя от того, чтобы пнуть эту сучку по ноге. Лола наклонилась совсем низко, кладя руку на плечо Джостена и шепча: - Наслаждайся, пока есть время, младший. Нил понятия не имел, как удержался от того, чтобы не вцепиться зубами ей в предплечье. Ему хотелось кричать, хотелось бить и раскатать мозги Лолы по полу магазина, потому что ему до жути было страшно. Он знал, помнил, на что способна прислуга отца, и Нил опасался попасться ей так же, как самому Мяснику. Нил смотрел ей в спину и проклинал само мироздание за то, что создало это чудовище, проклинал судьбу, которая свела его мать с Мясником и породило его. Нил не был результатом их любви – от этих красивых слов ему хотелось только блевать. Он - проблема, которая встала поперек горла отцу. Он – жалкая попытка матери спасти жизнь своему сыну и обрекшая его на еще большие страдания. Он – ошибка, случайность, которая даже не должна была появиться. - Нил? – Рене резко встряхивает его, смотрит взволнованно и часто озирается на выход. – Что это была за женщина? Ты в порядке? Нил не разбирает и половины ее слов. В голове одна вода, и он – жалка и глупая рыбка, мечтающая об открытом океане. Он такой идиот. Он правда думал, что сможет сбежать? Мало того, что Лола знает, где он, так еще и отца могут выпустить раньше. - Нил, у тебя кровь. – Рене поднимает его руку и осматривает дыру. Девушка растягивает куртку Эндрю и отбрасывает ткань, поджимая губы – на кофте расцвело крупное красное пятно, но рана не была опасна для жизни. Да, довольно глубокая, но ее можно было даже не зашивать. Затягиваться, правда, будет долго. - Все нормально, Рене. Теперь все нормально. – Рассеянно говорит Нил. Девушка перед глазами меркнет. Ее силуэт становится таким темным, что Нилу кажется, будто в молле кто-то выключил свет. - Давай поедем домой, хорошо? Тебе очень больно? Домой? Смешно. Нил качает головой, отвечая неуверенное «нет». Он вообще ничего не чувствовал, кроме жуткой усталости, и Нил был уверен, если он сейчас ляжет хотя бы на тот же диван, он уже не встанет. Просто не хватит сил поднять себя и заставить двигаться.

***

- Нет, я…Я пока не могу…Что? Как такое… - Рене обернулась на Нила. Тот продолжал стоять в дверях, не решаясь войти. Его пальцы крепко сжимали бок, перекрывая рану, хотя еще несколько минут назад кровь перестала обильно сочиться и проступала мелкими каплями каждый раз, как Нил выпрямлялся. Он не хотел заходить, не считал, что имеет право переступать порог и смотреть в лицо людям, которые позаботились о нем. Два года Нил был сам по себе и выкручивался, давя на жалость или прибегая к мелким кражам и нарушениям – это не то, чем он гордился, но он делал все, что мог. На подработку он редко мог устроиться – брать мальчишку без документов было опасно, а для Нила опасным было задерживаться где-то надолго. Но Эндрю и Рене были редким исключением, они не смотрели с жалостью. В их глазах было лишь молчаливое понимание. Наверное, поэтому Нил хотел бы остаться. На чуть-чуть. Только потому, что это было удобно. Но после того, что было сегодня, он просто не имел права. - Нил? Чего топчешься? – Девушка развернулась к нему полностью, не выпуская телефон. На том конце воцарилось напряженное молчание, и Нил прожигал сотовый долгим взглядом. - Что-то случилось? Рене неуверенно открыла рот, но передумала что-то говорить. Она лишь жестом показала Нилу входить, так, будто это уже стало чем-то нормальным и естественным. Нет, так не должно быть. - Ты можешь идти, если у тебя появились дела. – Нил видел, как напряженно задергалась вена на шее у девушки, и понял по ее мечущемуся взгляду, что он попал в яблочко. – Я справлюсь. Не маленький. - Обещаешь? – Нил опешил. - Что? - Хорошо обработаешь раны и отдохнешь. Обещаешь, Нил? Джостен помедлил. Ему вдруг захотелось скрестить за спиной пальцы, чтобы его вранье было снято с ответственности таким детским жестом. Но он просто кивает – разве ему не привыкать лгать? Рене с прищуром всматривается в его лицо, но произошло, видимо, реально что-то серьезное, потому что она кидает короткое «ладно» и возвращается к звонку. Одевается быстро, машет на прощание и уходит. Дверь хлопает очень громко, эхом разносится по пустому дому и грудной клетке Нила. Под ребрами, получившими сегодня новую рану, темно и холодно. И Нил чувствует, как свинцом наливаются веки. Его тело становится таким тяжелым, что он поражается, как стоял все это время. Он медленно оседает на пол, моргает, пытается заставить себя сделать хоть что-то. Но он так устал. Боги, как же он устал от всего. Ему бы просто стать жалким камушком. Например, как тот, что застрял у него в подошве. Вот таким же маленьким и никому не нужным камешком, который будет лежать на дороге, иногда застревать у кого-то в обуви. И ничего более. Дверь открывается медленно, но Нил не поднимает глаза. Ему уже все равно, вернулась ли это Рене, пришла ли за ним Лола или сам Мясник на пару с Мориямой решили навестить его. Плевать. На все. Делайте с ним, что хотите. - Ты уж либо беги, либо не сиди тут. – Эндрю кидает черный рюкзак на пол. Ключи со звоном падают на комод, и только тогда Нил открывает взгляд от кроссовок и смотрит на Миньярда. - Ты рано? - А ты еще жив? – Эндрю коротко смотрит на то, что открывается из-под расстегнутой куртки, и присаживается на корточки. Он встретил Рене буквально в паре метров от дома – взволнованную и бледную. Жан в очередной раз получил от Рико тяжёлые травмы, и теперь ему требовалась серьезная медицинская помощь с последующей госпитализацией. Эндрю не стал спрашивать, почему Уокер возится с ним даже тогда, когда Жан возвращается к Рико и не пытается сделать хотя бы что-то. У него был прекрасный вариант сбежать от Мориамы к другой команде – пускай это повлечет за собой другие проблемы, но они будут куда проще и менее физически травматичны. Вместо этого она очень быстро рассказала ему, что произошло в торговом центре: какая-то странная женщина пырнула Нила и просто ушла. Рене сказала, что постарается найти ее по камерам в молле, но Эндрю перечеркнул все ее намерения коротким и твердым «нет». Он был на все сто процентов уверен, что Нил знал эту женщину, и искать ее не было необходимости. Было слишком очевидно, что она сама найдет его снова. - Похоже, ты более лакомый кусочек, чем я думал, Джостен. - От тебя это звучит пошло и противно. – Усмехается Нил, прекрасно понимая, о чем он. - Сделай что-то со своей раной. – Парень кивает, прикрывая глаза и расслабляя плечи. Тело искало возможности отключиться, и сейчас, когда рядом был не менее опасный человек, оно решило, что самое время. – Не забудь закинуть вещи в стирку. - Эндрю, - Нил то ли моргнул, то ли на несколько секунд прикрыл глаза, - я могу остаться на сегодня? Я не смогу уйти. Нил открыл глаза, когда в ответ не последовало ничего. Он даже подумал, что Эндрю ушел или весь этот разговор был одной небольшой галлюцинацией. - Эндрю? - Что ты можешь мне предложить? – Джостен аж проснулся. – Я не делаю что-то за спасибо. - И что ты хочешь? - Правду. – Эндрю склонил голову набок, всматриваясь в Нила. Нила же волновал более важный вопрос: у Эндрю ноги не затекли так долго сидеть на корточках? – Мне интересно, кто так сильно хочет заполучить тебя. И почему. Этот человек находит тебя везде, и это ж надо тащиться за кем-то в Пальметто, чтобы присунуть нож под ребра. Нил сжимает пальцами рукава куртки, судорожно думая, что отвечать. Все зависело от того, насколько серьезным и опасным видит все Эндрю. Если Лола и остальные знают, где живет Миньярд, простой полуправдой не отделаться. Мужчина лично убьет его, если Рене навредят, так что нужно выбирать что-то оптимальное, и Нил сочиняет что-то похожее на правду: - Мой отец…он насолил одному крупному клану мафоизников и сбежал с их деньгами. Мне удалось смотаться, но у меня не осталось ничего при побеге. Отца не нашли. Он просто пропал с их миллионами, а я так и не смог окончательно залечь на дно, так что меня хотят поймать и заставить ответить за все вместо моего отца. Эндрю неожиданно усмехается, заставляя Нила вздрогнуть и похолодеть от ужаса – он не купился. - Скажи мне, Джостен, зачем в таком случае причинять вред тому, кто может стать потенциальным источником дохода? – Нил искренне задумался. – Тебя можно было бы использовать и в других целях. А не только как возможность отомстить. - Подумаю об этом на досуге. Миньярд вернул своему лицу привычное безразличие и встал. Хорошо, он сделает вид, что поверил, хотя слова Нила вызывали слишком много вопросов и подозрений. В то же время не стоило исключать возможности того, что парень говорил правду – поступок этих мафиози в таком случае очень детский и глупый. А большинство людей – маленькие и глупые взрослые. - Так…я могу остаться? – Нил посмотрел на Эндрю через плечо. - Веди себя тихо. – Джостен отсалютовал двумя пальцами и упал на пол. Все, в нем не осталось ни капли сил. Чудо, если он доползет до своего прекрасного дивана. – Ототри после себя кровь.