Путь под грозовыми облаками

Я с облегчением наслаждался тихой, почти домашней атмосферой. Спокойствие, казалось, заполнило маленькую комнату, как тёплый чай заполняет чашку. После последних нескольких ночей, которые проходили в борьбе за сон, это было настоящим утешением. Каждый раз, как я закрывал глаза, передо мной вновь разворачивалась невероятная картина: мириады мерцающих звёзд и величественный волк, с затаённой печалью смотрящий в глубины космоса. Ощущение древнего присутствия и неясный шёпот тихого хора, въедавшийся в разум тягучим ядом, не позволяли забыться сном и мне приходилось принимать зелье сна без сновидений. Слава Мерлину, бабушка заверила меня, что вскоре это пройдёт, хотя и была удивлена моей чрезмерной чувствительности к влиянию «сердца» рода. Хуже чем я, на её памяти, знакомство с образом древнего покровителя перенёс её брат Мариус, но и тот, по её словам, был «особенным». С того дня я в который раз невольно задумался о том, что в волшебной истории называлось «Эпохой Магии», но уже не с точки зрения книжных строк, а от непосредственного контакта с реликтом того времени. Правильнее было бы сказать остатком этого реликта. Тенью. И от этого осознания хотелось истерически засмеяться. Что за чудовища жили какие-то сотни лет назад? И ведь очевидно, что часть из них всё ещё находилась в нашем мире, пассивно наблюдая за муравейником под названием человечество… Слегка передёрнувшись от навязчивых мыслей, я снова вернулся к завтраку. В маленькой гостиной стоял лёгкий аромат свежезаваренного чая, а на столе лежали поднос с тостами, банки с вареньем и ещё тёплые булочки. Я сидел напротив Араминты, которая задумчиво помешивала чай, а Сириус развалился на мягком кресле и перебирал какие-то документы, присланные утром из Департамента Правопорядка. Связано это было с его способом побега, о котором он, к слову, до сих пор не рассказал даже мне. Приятное спокойствие изредка всё же нарушал Кричер. Домовой эльф, несмотря на свой возраст и немощь, успевал отпускать колкие замечания: — О, хозяин Сириус, как всегда изыскан и утончён, — ворчал он, таща поднос с чашками. — Перенёс из кабинета и развалился в кресле хозяйки, словно бродяга, вместо того чтобы привести себя в порядок. Как хорошо, что ваша матушка этого не видит. Сириус бросил на него усталый взгляд, потом насмешливо фыркнул: — Кричер, у тебя потрясающий талант делать нашу жизнь ещё интереснее. Ты так не думаешь? Кричер лишь поморщился, пробормотав что-то о «бесстыдстве» и «проклятии рода», и исчез с тихим хлопком. — Старый ворчун, — заметил я с лёгкой усмешкой, глядя на крёстного. — Особенно, когда видит тебя. — Он всю жизнь таким был, — ответил Сириус, разламывая тост. — Отец с матерью закрывали на это глаза, ведь границ он не переходил. Ну, пока я не начал демонстрировать своё отвращение к семейным традициям. Хотя должен признать, иногда его замечания даже забавны. Он задумался, потом усмехнулся. — А знаешь, если бы он видел, что мы с твоим отцом творили в Хогвартсе, он бы, наверное, просто исчез от стыда и горя, — сказал он с широкой ухмылкой. — Например? — подхватил я, предвкушая очередную историю. За эти дни я уже успел наслушаться о школьной жизни крёстного, профессора Люпина и моих родителей. В том числе и про их розыгрыши. Те, про которые он успел поведать, были действительно забавными и я даже подумал о том, что близнецы могли бы многому у него научиться. Впрочем, я так же знал и то, что порой они занимались откровенными издевательствами над теми, кого считали «врагами». Инициатором, к моему сожалению, нередко выступал мой отец. Сириус же, спустя все эти совсем не лёгкие годы, ведь он пережил войну и пребывание на высших этажах Азкабана, казалось раскаивался за содеянное. Не за всё, конечно, но за часть своих проделок он был готов искренне извиниться перед жертвами. В тот вечер, как мне рассказала Араминта, Сириус сильно напился в своей комнате. Оно и неудивительно, ведь извиняться было практически не перед кем. Многие погибли на войне. Психическое состояние крёстного вызывало у меня серьёзные опасения, но это я оставил на взрослых. Арктурус и Кассиопея не были дураками и прекрасно видели его состояние. — О, был один случай, — начал Сириус, отложив документы и пересев за стол. — Мы с Джеймсом подговорили Питера и Ремуса сделать нам зелье невидимости, предварительно одолжив у Слизнорта ингредиенты. Конечно, это было больше похоже на кашу, чем на зелье, но мы всё равно использовали его, чтобы проникнуть в кабинет Филча. Живот, правда, болел ещё несколько дней… — И что вы там делали? — спросил я, пытаясь не рассмеяться. — Да ничего серьёзного! Разместили в ящиках чихательные порошки. Филч потом неделю не мог перестать чихать. Мадам Помфри долго не могла понять причину недуга завхоза. А когда Минерва узнала, кто виноват, она заставила нас чистить туалеты без магии целую неделю. Я рассмеялся, представляя эту картину. — Но это всё цветочки, — добавил Сириус, глядя на меня с тёплой улыбкой, — твоя мама нас тогда здорово отчитала. Лили была в ярости. Джеймс почти месяц боялся попадаться ей на глаза и передавал ей записки через Римуса. — Это на неё похоже, — пробормотал я, ощущая странное тепло от того, что узнал ещё одну деталь о родителях. Араминта же лишь слегка улыбнулась, снова вернувшись к своему чаю. — Ты ведь в Хогвартсе не училась. Почему? — спросил я, повернувшись к ней. — Не было необходимости, — ответила она спокойно, но твёрдо. — Моё обучение проходило дома у бабушки и дедушки в Таллине, куда мы переехали с мамой после того, как лорд Аркутурс узаконил меня. Я училась под руководством множества наставников и, поверь, получила образование ничуть не хуже, чем в Хогвартсе. Я сдала все ЖАБА на отлично, когда приехала сюда. Сириус присвистнул, с удивлением глядя на Араминту. Неожиданно он рассмеялся, от чего мы с девушкой недоумённо посмотрели на него. — Прости, я просто вспомнил как ты детской магией… В этот момент Сириус вдруг закашлялся, резко прижав руку к губам. Этот кашель был хриплым, тяжёлым. Кровавым. Как бы крёстный не старался этого скрыть, я знал это. — Сириус? — обеспокоенно спросил я. — Всё нормально, Гарри, — ответил он после паузы, стараясь отдышаться. Он вытер губы рукавом и добавил: — Это просто… Азкабан. Такие вещи не проходят бесследно. — Но, может, стоит обратиться к врачу? — вмешалась Араминта, нахмурив брови. Появившийся в начале его речи румянец на щеках успел исчезнуть. — Мы могли бы даже пригласить целителей с континента. — Спасибо за заботу, но нет, — отрезал он. — Ни один врач не сможет исправить то, что со мной сделали дементоры и холод. Сириус попытался выглядеть уверенно, но я заметил, как его руки всё ещё немного дрожали, когда он взял свою чашку. Его стойкость была впечатляющей, но бесполезной. Пусть он и обоснованно не доверял старшему поколению этой семьи, мы с Араминтой были для него не чужими. Я, как его крестник. Араминта, как та маленькая девочка, что вечно донимала его в детстве. Тишина, что воцарилась после этого, казалась вязкой и тягучей. Даже Кричер, обычно не упускающий случая вставить своё слово, предпочёл не вмешиваться. Лишь у стопки документов, отложенной Сириусом на потом, беззвучно появилась склянка с бордовой жидкостью. Я смотрел на Сириуса, пытаясь понять, что именно он переживает. Это было нечто большее, чем просто последствия Азкабана. Его лицо выглядело старше, чем должно было быть, а в глазах проскальзывала тень. Тень прошлого, что не отпускало не на секунду. Сириус вздохнул, словно пытаясь стряхнуть с себя эти мысли, и посмотрел на меня с мягкой улыбкой. — Не переживай, Гарри, — сказал он. — Я справлялся и с худшим. — Это не значит, что ты должен всё тянуть сам, — ответил я, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается. Сириус лишь слегка пожал плечами, будто не слышал. — Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь, — сменил он тему. — Ты ведь теперь наследник Блэков. Не слишком тяжело свыкнуться с этим? — Это… странно, — признался я после небольшой паузы. — Я до сих пор не понимаю, почему Арктурус выбрал меня. У меня нет опыта, я даже не представляю, что делать. — А ты и не обязан знать всё сразу, — вмешалась Араминта, оторвавшись от своей чашки. — Роль наследника — это не только обязанности. Это ещё и время, чтобы учиться. У тебя есть годы, чтобы подготовиться. — Да, но мне кажется, что я обязан больше, чем кто-либо, — возразил я. — Меня ведь приняли в семью. Сириус усмехнулся, качая головой. — Ты слишком много на себя берёшь, Гарри, — сказал он. — Не думай, что кто-то ожидает от тебя невозможного. Даже Арктурус, со всеми своими великими планами, понимает, что ты всего лишь ребёнок, который только-только окунулся в мир магии. — И всё же, — вставила Араминта, — Если ты чувствуешь, что это тяжело, не бойся просить помощи. Мы всегда готовы помочь тебе. Я посмотрел на них обоих, чувствуя, как что-то тёплое просыпается внутри. Их слова были ободряющими, но груз ответственности, собственноручно возложенный на плечи, никуда не делся. Кричер вернулся в комнату, неся на подносе ещё одну чашку чая, но его взгляд был таким, будто он хотел бы опрокинуть всё это прямо на Сириуса. — Может, молодому господину и нравится сидеть за столом с этим… недостойным, — пробормотал он, протягивая чашку, — Но настоящий наследник рода не стал бы так позорить семью. — Семья на то и семья, Кричер, — ответил я, принимая чашку ароматного чай. Сириус усмехнулся, но ответить старому эльфу не успел: раздался лёгкий стук в дверь, и Кричер, бурча что-то себе под нос, отправился открывать. — Разве мы кого-то ждём? — спросил я, глядя на дверь и слушая шаги в коридоре. — Скорее всего, Кассиопея, — предположил Сириус, поднимаясь со своего места. — Она ушла ещё до рассвета. И если это так, можешь не ждать, что я оставлю её в покое. Я почувствовал лёгкое напряжение, но всё же заставил себя улыбнуться. У меня появлялось странное предчувствие, что утро, начавшееся так спокойно, скоро станет куда более насыщенным. Дверь распахнулась, и в комнату вошла Кассиопея, величественная, как всегда. Её строгий взгляд скользнул по каждому из нас, задержавшись на мгновение на Сириусе. Кричер, словно чувствуя приближение начальства, мгновенно занял место у стены и замолчал. — Доброе утро, — сухо поприветствовала она, останавливаясь у стола. — Доброе, Кассиопея, — ответил Сириус с привычной для него ухмылкой. — Что-то рано для визита, не находишь? Она проигнорировала его тон, обратившись напрямую ко мне. — Гарри, мне нужно поговорить с тобой. Её голос был предельно серьёзен, и я почувствовал, как что-то внутри напряглось. — Здесь нормально, или вы хотите поговорить наедине? — спросил я, стараясь держать голос ровным. Кассиопея бросила короткий взгляд на Сириуса и Араминту. — Наедине, — произнесла она, и это прозвучало как приказ. Сириус недовольно хмыкнул. — А я-то надеялся, что смогу провести утро со своим крестником, — произнёс он с показным разочарованием. Кассиопея повернулась к нему. — Твое желание понятно, Сириус, — ответила она холодно. — Но если бы ты был чуть более внимателен к своим обязанностям, у нас не было бы столько проблем, которые теперь приходится решать. Сириус открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, явно решив, что это не та битва, которую стоит вести прямо сейчас. Он махнул рукой в мою сторону. — Иди, Гарри, — сказал он. — Вечером нас ждёт прекрасный ужин. Я встал, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом Кассиопеи. — Мы успеем, — бросила она через плечо Сириусу и направилась к выходу, а я последовал за ней. Первый этаж особняка на Гриммо был отведён под гостевые и хозяйственные нужды. Просторные гостиные с высокими потолками, украшенные лепниной и массивными хрустальными люстрами, соседствовали с уютными комнатами для прислуги, последние лет сто неиспользуемые, и подсобными помещениями. Здесь же располагалась кухня, где хозяйничал Кричер и изредка Сириус, и кладовые, наполненные запасами провизии. Второй этаж был преимущественно жилым. Здесь находились спальни членов семьи, уютные будуары и небольшие гостиные для приватных встреч. В одной из таких гостиных мы обычно и собирались на завтрак. Третий этаж, за исключением просторной спальни хозяина дома, был отведён под рабочие цели. Здесь располагались три кабинета, каждый из которых имел своё предназначение. Кабинет главы рода, соединённый с его спальней. Рядом находился кабинет управителя хозяйством — более скромный, но не менее важный. Большую часть времени Кассиопея проводила там. Третий кабинет принадлежал младшему главе семьи, иначе говоря наследнику, или же заместителю самого главы при отсутствии первого. Перед ним мы и остановились. Отворив тёмную дверь незамысловатым движением палочки, Кассиопея жестом пригласила меня внутрь. Кабинет наследника, в отличие от строгого и сдержанного тёмного кабинета Арктуруса, был выполнен в светлых пастельных тонах, что придавало ему ощущение лёгкости и простора. Солнечное панорамное окно, занимавшее большую часть стены, заливало помещение мягким светом. Полупрозрачные шёлковые занавески блестели золотыми нитями. Центральным элементом кабинета был письменный стол из светлого дерева с лаконичным дизайном. Его поверхность была идеально чистой, без намёка на пыль, а на столе аккуратно лежали несколько стопок бумаги, чернильницы с разного цвета чернилами и металлическое перо, готовые к использованию. На краю аккуратно лежала какая-то книга. За столом стояло кресло с высокой спинкой, обтянутое чёрной текстурной кожей. Даже на мой непритязательный взгляд оно выглядело жутко дорогим. Напротив, для посетителей, стояли два кресла поменьше, обтянутые мерцающей тканью. Вдоль стен располагались несколько крупных книжных шкафов, выполненных в том же стиле, что и стол. Они были почти пусты, лишь несколько старых фолиантов, аккуратно расставленных на полках, напоминали о том, что когда-то здесь кипела работа. Всё же помещение не использовали почти пол сотни лет. Сириус свои обязанности не выполнял, его брат Регулус официально наследником назван не был, а Вальбурга работала в соседнем кабинете. На стене справа от рабочего стола висела большая и подробная карта магической Британии. Она была старой, с изящными иллюстрациями и рукописными пометками, обозначавшими какие-то места или короткие комментарии. Местами она выглядела как живая: некоторые участки слегка мерцали, а другие, казалось, двигались. — Садись, — бабушка указала на чёрный кожаный стул. Я подчинился. Стул был для меня низковат, рассчитанный на взрослого, но уже через пару секунд подстроился под моё тело. На мгновение захотелось утонуть в этой мягкости, но я быстро взял в себя в руки. — Ты уже свыкся с новой ролью? — спросила она, присаживаясь напротив. В голосе проскользнула забота. — Я пытаюсь, — честно ответил я. — Это всё ещё слишком неожиданно, но если вернуть всё назад, вряд ли бы я поменял своё решение. Кассиопея кивнула, будто ожидая этого ответа. — Это хорошо. Потому что пришло время поговорить о тебе как наследнике. Это было ожидаемо, но я всё равно изрядно напрягся. Кассиопея окинула меня долгим взглядом, её глаза словно просвечивали меня насквозь, оценивая мысли и эмоции. — Давай начнём с малого, — предложила бабушка. — Какие у тебя есть вопросы? Долго думать мне не пришлось: — Права и обязанности. Кассиопея слегка улыбнулась. — Вопрос хороший, — она одобрительно кивнула. — Тогда давай начнём с твоих привилегий. В первую очередь, это, конечно же, статус наследника рода из «Священных Двадцати Восьми», глубоко уважаемых не только в Британии, но и на континенте так же, как мы уважаем «Корни Иггдрасиля» в Скандинавии, «Двадцать Семь Верховных Родов» в Германии, «Генс Палатинорум Кароли» во Франции, «Лос Рейес Магос» в Испании и прочих древнейших. Права этих семей обеспечиваются не только правительством определённого государства, но и Международной Конфедерацией Магов. Я удивлённо посмотрел на бабушку. Об этой детали я не слышал. — Например, неприкосновенность. Ни один закон Магической Британии не может быть применён против тебя без одобрения Палаты Лордов. Это защита, но и ловушка: твои ошибки будут судить не суды, а история. — А Сириус? — спросил я. — У Сириуса был двойственный статус. Беглец, отсидевший больше десяти лет на верхних ярусах Азкабана, да и Вальбурга практически отказалась от него ещё в юности. В любом случае, ты сам видел весь развернувшийся фарс на заседании. Я кивнул. — Кроме того, ты получаешь дипломатическую неприкосновенность и на территории стран, входящих в Конфедерацию. Это означает, что ты, в отличии от рядового волшебника, сможешь свободно перемещаться между странами, не опасаясь преследования или задержания, если нарушишь местный закон. В зависимости от тяжести преступления тебе могут как выписать штраф, который можно оплатить в месте пребывания, так и депортировать обратно в Британию, где разбираться с тобой будет Палата Лордов. Глаза Кассиопеи прищурились и она внимательно осмотрела меня. — Очень надеюсь, что ты не станешь брать пример с Альфарда, ведь у него, в отличии от тебя, были собственные способы неплохого заработка. — И много Альфард за свою, не сомневаюсь, весёлую жизнь отдал? — Порядка двухсот тысяч галлеонов, — припечатала бабушка, заставив меня подавиться. — Весомая сумма, — хрипло ответил я. Кассиопея засмеялась. — Не то слово, Гарри. Если бы он не пропал без вести в семьдесят седьмом, возможно, к этой сумме прибавилась ещё пара сотен тысяч. — Я думал, что Альфард умер. Я видел его некролог, когда изучал газетные выпуски старых лет! — Ах, это? — она призадумалась. — Я даже не помню, что передала тогда тому журналисту, когда мы объявили о его смерти. На самом деле он просто ушёл, окончательно рассорившись с Вальбургой и оборвал все контакты с семьёй. Не удивлюсь, если он сейчас где-то на летних островах попивает огневиски в объятиях парочки молодых девиц, — она тяжело вздохнула. — Но о наших родственника всё же давай поговорим в другой раз и вернёмся к теме. — Конечно, — согласился я, хотя и меня снедало любопытство. К таинственному Мариусу теперь добавился и столь же необычный Альфард. — Тогда вернёмся к твоему вопросу. Во-вторых, твой статус обеспечивает тебе доступ к закрытым клубам и салонам по всей Европе, где собираются не просто влиятельные представители общества, а те, чьи решения меняют границы магических государств. Представь себе «Ремесленный Трибунал» в Праге — там алхимики и кузнецы, чьи артефакты покупают за вес золота, будут считать за честь взяться за твой заказ без очереди. Или «Ковенант Семи Палат» в Венеции, куда приглашают лишь тех, чьи предки подписывали Пакт Молчания в 1689 году. Пактом Молчания был документ, подписанный в конце Великой Войны магами и церковью и именно на нём основывался Британский Статут о Секретности и законы других стран, поддерживающих секретность. Кассиопея прищурилась, словно вспоминая что-то. — Ты думаешь, мастера вроде Эдгара ван Дорна, создателя Щита Иггдрасиля, принимают всех подряд? Нет. Но для тебя их двери откроются. И это не просто привилегия — это ключ к ресурсам, которые превращают силу в легенду. Пускай я и не знал, кто такой Эдгар ван Дорн, но общую концепцию прекрасно уловил. Она провела палочкой по воздуху, и в нём вспыхнули мерцающие силуэты: кузница с раскалённым слитками на наковальне, тигли с кипящими эссенциями, библиотека с мириадами книг. Мне стоило больших усилий, чтобы оторваться от этого зрелища и вернуть взгляд на Кассиопею. — Здесь ты можешь добыть ресурсы. Здесь ты можешь учиться. Здесь ты можешь найти союзников. И ещё, — её голос стал холоднее, — ты поймёшь, что даже среди избранных есть те, кто стоит выше избранных. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Картинки исчезли, но в воздухе ещё витали разноцветные искры, тихонько уносимые сквозняком с приоткрытого окна. — И всё это тебе даёт статус даже не главы, а наследника рода Блэк! — гордо возвестила Кассиопея. — Так же говоря о ресурсах, сам род так же будет выделять тебе определённое денежное довольствие, а доступ к библиотеке и арсеналу, пускай и с ограничениями, уже само собой разумеющееся. Поверь, Поттерам такое и не снилось, несмотря на то что они до сих пор остаются кандидатами в обновлённые список «Двадцати Восьми». — А что насчёт… — я запнулся, пытаясь осмыслить масштаб, — …тех, кто не захочет меня признавать? Кассиопея усмехнулась, словно ждала этого вопроса. — Признание — это не просьба, а демонстрация силы. Ты войдёшь в общество не как мальчик с фамилией, а как наследник, чьи предки диктовали условия императорам. Но помни: каждая дверь, что откроется перед тобой, — это ловушка и шанс одновременно. Одни будут искушать тебя обещаниями, другие — проверять на прочность. Она резко встала, и её тень на мгновение слилась с силуэтом огромной птицы на стене. — Твоя задача — никогда не забывать, что ты не гость в их мире. Ты — его часть. И скоро они это поймут. В её словах не было угрозы. Только факт, холодный и неоспоримый, как клинок у горла. — Это, конечно, то что тебе полагается за один лишь статус, но на деле не всё будет так просто без соответствующей репутации и стоящей за тобой силой. Этого всего, как бы мне не хотелось сказать обратное, нам сейчас не хватает. Это действительно звучало слишком невероятно и я не мог представить себе, что тот же самый Эдгар ван Дорн, услышав обо мне, примет меня и мой заказ просто потому, что к нему пришёл Великий Я. На территории Британии это всё вполне возможно, но в масштабах всей Европы Блэкам сейчас действительно не хватает много. Меньше чем за тридцать лет род растерял всё своё могущество и влияние на мировой арене, хотя в родной стране их всё ещё боялись и уважали. Тем более сейчас, когда у рода наконец-то появилось целых четыре шанса на триумфальное возрождение: Сириус, Араминта, Нимфадора и, собственно, я. — Твои обязанности будут включать не только управление делами рода, но и защиту его интересов. Ты должен будешь поддерживать баланс между нашими традициями и вызовами современности. И, конечно, ты должен будешь быть готовым к тому, что твои решения будут влиять не только на наш род, но и на весь магический мир. Нести ответственность не только за себя и членов семьи, но и за всех, кто связан с нами, включая слуг и вассалов. Я кивнул. Это я уяснил уже давно, только связавшись с древнейшим и благороднейшим. — Что именно я должен делать? — спросил я, пытаясь скрыть неуверенность в голосе. Она слегка наклонилась вперёд, её руки сложились на столе, создавая ощущение спокойной, но неоспоримой власти. — Для начала ты должен усвоить, что семья — это не просто кровь, текущая в жилах носителей фамилии. Это земля, что дышит под нашими ногами, и камни домов, помнящие каждый наш шаг. — голос Кассиопеи стал глубже, заставляя представить меня всё это. — Начиная с особняка на площади Гриммо, чьи стены пропитаны шепотами забытых заклятий, до вересковых пустошей Уэльса, где под каждым валуном спит древняя магия — всё это плоть и кости нашего рода. Наша основа. Повисла небольшая пауза, прежде чем Кассиопея продолжила. — Наши виноградники в долине Нантле, где вино бродит в бочках из древесины магических дубов. Шахты в Корнуолле, где гномы местной общины до сих пор клянутся именем твоего прадеда. Даже ветер, гуляющий меж зубцов замка Молд, — всё это ты. Пока ты дышишь — дышат они. Она поднялась и подошла к настенной карте. Аккуратная рука легла на желтоватую бумагу, где алые границы владений ползли, как прожилки крови. — Но помни: владеть — не значит украшать кабинет портретами. Владеть — значит знать каждый ручей на этих землях. Слышать, как стонут балки в амбарах при приближении стада. Чувствовать боль дуба, если дровосек занесёт топор без твоего дозволения. Её взгляд впился в меня, холодный и тяжёлый. — Теперь твоя жизнь — не твоя. Она принадлежит каждому камню нашей истории. Твоя жизнь принадлежит роду. Но и ты тоже — род. Его основа и стержень, пусть ещё и неокрепший. Она снова остановилась. Теперь я отчётливо видел её тяжёлое дыхание и испарину на лбу. Немедля я тут же вызвал Кричера и указал ему на состояние хозяйки. Слушать, что именно говорила Кассиопея домовику я не стал, а только терпеливо ждал. Через пару минут бабушка, выпив какой-то зелье от Кричера, уже пришла в норму. — Теперь перейдём к нашим владениям, — сказала Кассиопея, снова указав на карту. — Это земля, здания и ресурсы, которые обеспечивают влияние нашего рода. Она коснулась палочкой одной из точек, засиявших на бумаге. — Замок Молд в Уэльсе. Наше фактическое сердце, с которым ты уже хорошо знаком. Раньше это была крепость, где жили наши предки со своей гвардией и слугами. Сейчас он не так важен для обороны, но для рода он остаётся символом. Стены даже после разрушения до сих пор укреплены могущественными заклятиями — на случай, если враги решат, что мы стали слабее. Палочка переместилась к Лондону. — Дом на площади Гриммо. Приобретён в 1703 году. Здесь проходят встречи с представителями Магического Совета. В подвале хранится коллекция вин, самая старая бутылка датируется 1620 годом. Фасад ремонтировали последний раз в 1890-м, но укрепляющие чары обновляются ежегодно. — Дом на площади Гриммо. Да, он обветшал, но его стены помнят больше заговоров, чем архив Министерства. — В её голосе зазвучала ирония. — Хотя я и назвала замок Молд нашим сердцем, в сороковых годах сюда было перевезено всё, что считалось важным. Как оказалось, совсем не зря. Карта переместилась на Уэльс и снова сменила масштаб, открыв каменный круг. — Брин Келли Дду. Древнее святилище друидов. Здесь в ночь летнего солнцестояния тени жрецов до сих пор танцуют, взывая к забытым божествам. Мы не «сохранили» это место — мы приковали его к себе цепями из крови и обетов. В буквальном смысле. — Холмы Кармартеншира, — продолжила она. — Там, среди вереска, пасутся стада разнообразных существ, собранных родом за века существования. Будь уверен, старик Скамандер удавился бы от зависти, увидев, кого мы там держим. Палочка вернулась к северу Уэльса. — Долина Нантле. Порядка двухсот акров земли. Наши виноградники, где вино бродит в бочках из древесины, что росла во времена Мерлина. Огромные плантации и теплицы разнообразных трав, применяемых в зельеварении. Карта снова изменила свой масштаб, на этот раз переместившись в другой регион Британии. — Корнуоллские шахты, — её тон стал деловым. — Выкуплены в 1872 году Финеасом Найджелусом, твоим прапрадедом. Альпийская гномья община, чьи родные шахты истощились, согласилась на договор: они добывают небесное серебро и хладную сталь, получая четверть прибили и ресурсов, а так же право жить на нашей земле. Сейчас там работают порядка полусотни гномов и ещё около сотни проживает в полутора милях к востоку. Наконец, палочка остановилась у полустёртой метки, сияющей тусклым синим светом. — Храм… — Кассиопея потянула слова, будто пробуя их на вкус. — Сейчас у нас практически нет информации о нём и единственный, кто хоть что-то знает об этом разрушенном месте — Арктурус. Я была там лишь однажды, и, поверь на слово, мне совсем не понравилось. Тени, которые шепчутся на языке древних богов… Когда-нибудь и ты услышишь их. Вернув палочку в кобуру, Кассиопея села на стул, внимательно глядя на меня. — Род Блэков, как и многие другие волшебные династии, держится не только на землях. Деньги текут отовсюду: лавки, мастерские, даже магловские предприятия под прикрытием. Некоторые из них мы контролируем напрямую, другие — через доверенных лиц. Полное владение или же определённая доля уже значения не имеет. Пока что я ознакомлю тебя лишь с теми, которые приносят наибольший доход в казну. Передо мной приземлилось несколько документов. Мельком пробежавшись взглядом по аккуратным буквам, я понял что это был список различных компаний, к которым имел отношение род Блэк. Некоторые из них я знал, например, одна из мастерских на Рубиновой улице, но большинство были незнакомы. — Сейчас мы не будем заострять на этом внимание, но о некоторых важных предприятиях я всё же расскажу. В первую очередь это, конечно же, винокурни в долине Нантле, как ты уже мог понять. Мы производим два вида вин: «Кровавый Гримм» и «Серебряная Луна». Самая старая бутылка первого, хранимая в погребах этого особняка, датируется 1792 годом и осталась в единственном экземпляре. Все остальные моложе, как минимум, на пол века. Я присвистнул. Волшебная алкогольная промышленность, из того что я знал, на самом деле была на порядок выше той, что существовала в обычном мире. В обычном мире производство алкоголя — это ремесло, ограниченное законами химии и биологии, в последний век к тому же поставленное на потоковое производство. Виноград ферментируют, зерно перегоняют, выдерживают в дубовых бочках — всё ради вкуса, крепости и аромата. Даже самые изысканные вина или виски лишь опьяняют, хотя и могут отличаться каким-то изысканным вкусом по сравнению с дешёвым аналогом. Их ценность может измеряться возрастом, редкостью, но в конечном счёте — это просто товар. Волшебная индустрия опирается на иные законы. Здесь напитки создают, смешивая редкие магические ингредиенты — травы, выращенные под особыми созвездиями, плоды, созревающие раз в столетие, и воды из источников, осенённых могущественными ритуалами. Чары и заговоры, вплетённые в каждую каплю, и ферментация под влиянием стихий придают алкоголю не только невероятный вкус, но и свойства, недоступные обычным напиткам. Каюсь, но пока никто не видел, на последнем приёме в замке Молд я успел попробовать какое-то из вин. Кроме вкуса, который я не мог сравнить ни с одним другим из обеих жизней, само ощущение было не похоже на простое опьянение. Оно действительно расслабляло, но не туманило разум. С другой стороны это, конечно же, была сама специфика напитка и то же огневиски Огдена, так популярное в Британии, от самого обычного отличалось лишь мягким вкусом и менее выраженном похмельем с утра, если перебрать. Кассиопея тихонько покашляла, укоризненно глядя на меня и отбросил мысли об алкоголе, возвращая своё внимание к речи бабушки. — Оборот алхимических ингредиентов в Британии, выращиваемых нами, составляет почти двадцать три процента. Нам принадлежит мастерская артефактов «Звёздная Россыпь» на Рубиновой Улице и её филиалы в Кардиффе и Абердине. У нас есть доли в половине лавок Косого Переулка. Каждая третья мантия мадам Малкин идёт доходом в нашу казну. Кроме того, мы соперничаем в патентах на зелья с Принцами и Поттерами. Кроветворное зелье, имеется ввиду то, что поставляется в лавки из промышленных зельеварен, приносит нам полтора сикля с каждой продажи. Как и сказала бабушка, она назвала лишь малую часть дел в ведении фамилии. В документах, которые лежали передо мной, только два десятка предприятия принадлежало полностью нам, а уж во скольких мы имели долю, даже самую малую? — Теперь о политике, — перешла бабушка на следующую тему. — Ты ведь помнишь наш неофициальный девиз? Я кивнул, цитирую слова бабушки с бала у Малфоев: — Быть Блэком то же самое, что быть королевской крови. Она довольно улыбнулась. Её голос стал мягче, почти наставительным. — Мы, Блэки — не просто наследники богатств или земли. Мы хранители равновесия. Наши предки боролись за существование этого мира и конкретно этой земли, и теперь наша очередь продолжать их дело. Мы потомки древних королевских династий и уже больше пятисот лет с подачи Генриха IV властвуем над большей частью королевства как единственный герцогский дом Уэльса, несмотря на то, что формальным владыкой является принц Чарльз. Она встала и снова подошла к карте. — Помимо нашего домена и ещё нескольких феодов, Уэльс делится на три региона, управляемых губернаторами-наместниками. Губернаторами-наместниками назывались люди, управляющие, помимо собственных земель, конкретными регионами и вопреки названию эта должность была наследуемой. Главы большинства семей из Священных носили этот титул. Кончик палочки Кассиопеи очертил засветившиеся алым границы северо-западной части Уэльса. — Гвинед. Северная часть магического Уэльса. Её губернатором является Грифид Ллуэлин, представитель древнего рода Ллуэлин. Эти люди чтят магические традиции пуще всех восточных родов, ведя своё начало от друидов и не придерживаются романской традиции. Специализируются на чарах и ритуалах. Сам Грифид известен своей строгой дисциплиной и приверженностью законам, как древним, так и министерским. Благодаря ему и его отцу в Гвинеде царит мир и стабильность. — А что ты можешь сказать о самом Грифиде? — поинтересовался я. — Грифид — прагматик. Он уважает род Блэк, но не будет поддерживать нас просто так. Для него важны действия, а не обещания. У него был непростые отношения с Орионом, поэтому он будет насторожен по отношению к тебе. Кончик палочки переместился на следующую область. — Поуис. Центральный Уэльс. Здесь губернатором является Кейра Притчард. Её семья — мастера зельеварения, а сама Кейра активно занимается развитием волшебных заповедников. Эти земли известны своими лесами, где обитают редкие представители волшебной фауны и дикими магическими источниками. Кроме того, они имеют прямую связь с Гринграссами. Я хмыкнул. — Значит, ещё один потенциальный союзник? — Да, — подтвердила Кассиопея. — Кейра понимает, что сильный род Блэк выгоден и ей, и её союзникам. Но не стоит недооценивать эту женщину. Кейра амбициозна и всегда рассчитывает на собственную выгоду. Притчарды относительно новый род, поэтому им необходим сильный покровитель. Шесть лет назад она едва не погибла в дуэли от руки Мадога Маредида, чей род Притчарты сместили полтора века назад. Их позиция не такая уж и крепкая, как может показаться. — Как так вышло? — заинтересовался я. — Род Маредид поднял восстание против нас, надеясь получить независимость. Молодой Генрих Притчард, волшебник в третьем поколении занял пустующее место временно, но за заслуги перед родом был назначен губернатором официально. Но об этом мы поговорим как-нибудь в другой раз. Она провела рукой к южным землям. — Дехейбарт. Земли, что омываются морем, принадлежат Эйдану Глинну. Он не принадлежит к знатным родам, но обладает выдающимся боевым опытом. Сильнейший рыцарь дома Блэк. — Как так вышло, что неблагородный управляет целым регионом? — удивился я. — Дехейбарт проблемный регион, часто страдающий от нашествий нечисти из моря. Изначально старого Эйдана вместе со своим отрядом нанял Арктурус во время разрушительного набега в шестьдесят втором. Прошлый губернатор погиб в бою и сэр Глинн взял на себя командование над всеми когортами магов и с минимальным потерями отбил орду, предотвратив прорыв и нарушения статута. Тогда же он был посвящён в рыцари и получил титул губернатора. — Сильный боевой маг, к тому же обладающий значительной военной силой, — подвёл я итог. Кассиопея утвердительно кивнула. — Эти три человека — ключ к управлению Уэльсом. Каждый из них играет свою роль, и их поддержка важна для стабильности наших земель. Ллуэлины древний род, члены которого веками помогают управлять землёй Уэльса. Притчарды основа нашей связи с остальной Британией. Эйдан Глинн представляет нашу военную мощь. Затем Кассиопея обратила внимание на оставшиеся регионы карты. — Гвент — территория, которыми управляет род Воганов. Эти земли славятся своим плодородием. Воганы занимаются разведением гиппогрифов и созданием магических садов. Гливисинг, которым управляет род Гвитул, которые, на самом деле, ничем особо не выделяются помимо богатств и Истрад под управлением Кладалиг. Она сделала шаг назад, складывая руки за спиной. — Эти земли, вассалы и их вассалы — наша сила и наша слабость. Их богатство делает Уэльс процветающим, но их независимость может стать угрозой. Они обязаны своими успехами роду Блэк, но никогда не забывай: с годами благодарность угасает. Чтобы держать их под контролем, ты должен быть не только мудрым, но и сильным. Её слова звучали как предостережение и как напутствие. Карта перед нами продолжала мерцать, а я чувствовал, как тяжесть ответственности всё больше давила на мои плечи. — Я понимаю. Но… смогу ли справиться с этим? Её взгляд стал мягче, но в нём всё ещё читалась настойчивость. — Никто не справляется с этим сразу, Гарри. Именно поэтому вокруг тебя есть семья, наставники и союзники. Однако ты должен понимать: сила рода Блэк всегда заключалась в способности принимать решения и нести за них ответственность. Она взмахнула палочкой и карта вернулась к своему первоначальному виду. Сама она вновь села напротив меня и взяла в руки чашку ещё парящего чая, незаметно для меня принесённого Кричером. Я последовал её примеру, попутно перевариваю ту информацию, которую на меня вывалили. — Гарри, — наконец сказала она, — Сейчас самое главное понять, что каждый выбор, который ты сделаешь, будет влиять на судьбу этих земель, людей, наших союзников и даже врагов. — А если я ошибусь? — тихо спросил я. Кассиопея долго смотрела на меня, затем подошла ближе и положила руку мне на плечо. — Ошибки неизбежны. Важно не то, что ты их сделаешь, а то, как ты будешь их исправлять. Её слова звучали как вызов и поддержка одновременно, но я не мог избавиться от ощущения, что за этим скрывается нечто большее. Взгляд бабушки стал цепким, острым, как у хищника, выслеживающего добычу. — Политика, Гарри, — начала она, — Это не шахматы. Никогда не понимала этого сравнения. В реальном мире никто не станет ждать твоего хода. Здесь нет фиксированных правил или чёткой доски. Это скорее бесконечный лабиринт, где за каждым поворотом может скрываться и союзник, и враг. Её слова звучали холодно, но в них ощущалась неоспоримая истина. — Говоря о союзниках и врагах… — не сразу сформулировал я мысль. — Кто есть кто? Кассиопея кивнула и передо мной приземлился небольшой свиток. Развернув его, я внимательно пробежался по аккуратным строкам. Это был список имён и названий. — Видишь это? — спросила она, указывая на строки. — Это те, кто на протяжении веков был обязан роду Блэк. Союзы, сделки, долги. Всё это мы накапливали поколениями. Она провела пальцем по свитку, словно перечитывая слова, которые уже знала наизусть. — Нам не нужно искать новых союзников или строить что-то с нуля. Всё уже было сделано до нас. Нам лишь нужно напомнить этим людям о наших правах. Я нахмурился, разглядывая список. — И если кто-то откажется? Её губы изогнулись в холодной усмешке. — Тогда мы дадим понять, что последствия будут. Род Блэк никогда не был терпим к предательству. Эти слова заставили меня почувствовать тяжесть её намерений. — Это ведь не просто слова, да? — спросил я, всё ещё сомневаясь. — Разумеется, нет, — с усмешкой, но резко ответила Кассиопея. — Напоминания, ультиматумы, а если потребуется, действия. Ты поймёшь, Гарри, что сила в нашем мире — это не только магия, но и влияние. А у рода Блэк этого влияния с избытком даже сейчас, чтобы я не говорила ранее. Она посмотрела на меня пристально, её глаза словно пытались заглянуть вглубь моей души. — У нас нет времени на сомнения. Если мы хотим вернуть былую мощь, нужно действовать решительно. Мир должен вновь вспомнить, кто такие Блэки. И ты, Гарри, должен стать частью этого процесса. Я поёжился. — Единственные, кого можно назвать неоспоримыми союзниками — это Малфои, кровно заинтересованные в нашем возрождении. Больше, чем следует, твоей персоне уделяют внимание Гринграсы, наши ближайшие соседи из Глостершира. За ними следуют Притчарды. Как я и говорила, эти два рода имеют тесные связи, а именно, Анвил и Кейра приходятся друг другу кузенами. Возвращаясь к теме Гринграссов, как бы доброжелательно они к тебе не относились, будь внимателен. Анвил, может. и размяк в последнее десятилетие, но он убийца драконов, а Алисента настоящая светская паучиха. У меня есть подозрение, что в ближайшее время после объявления тебя наследником публично они предложат помолвку с одной из своих дочерей. Я поперхнулся чаем, едва облив рубашку. Уж о браке я точно не планировал задумываться, по крайней мере, лет так до шестнадцати. Кассиопея же продолжила, как ни в чём не бывало: — Но, Гарри, восстановление могущества — это не только про союзников. У каждого великого рода всегда были враги. И сейчас, когда мы говорим о возвращении рода Блэк, есть те, кто сделает всё, чтобы этого не произошло. Я нахмурился, пытаясь осознать масштабы её слов. — Кто именно? — Начнём с очевидного, — сказала она, постукивая пальцем по столу. — Род Паркинсон. — Персей, — пробормотал я, вспоминая тот суд, на котором он неуклюже пытался завалить Сириуса. — Верно, — кивнула Кассиопея. — Персей Паркинсон, человек, который решил, что оскорбления, нанесённые ему нашим родом много лет назад, дают ему право вести против нас войну. — Оскорбления? — я приподнял бровь. Кассиопея вздохнула. — Ещё в прошлом веке один из наших предков публично унизил одного из Паркинсонов, отказавшись от брачного договора, который их семья посчитала практически свершившимся. С тех пор у них остался стойкий осадок. Ещё и эта скверная история с его покойным сыном, но Сириус упорно продолжает молчать, — цыкнула бабушка. — В действительности, конечно, проблема куда глубже. Персей и его род всегда были амбициозны, и сейчас, когда они видят, что род Блэк ослаб, это их шанс укрепить своё положение. — И что они делают? — Всё, что в их силах. Перекупают наши доли в бизнесах, саботируют торговлю, распространяют слухи. Их методы мелочны, но если оставить это без внимания, ущерб будет значительным. Я кивнул, осознавая масштаб проблемы. Банальный накопительный эффект, накладывающийся на и так шаткую репутацию семьи. — Но Паркинсоны не единственные. Гримстоуны — конкуренция за шахты и подозрения в саботаже. Винтергрины — политические доносы и спор за фамильные реликвии. Селуины — кровная вражда и претендование на титул. Фенвики — промышленный шпионаж. Шаффики — контрабанда и сожжённые склады. Яксли — потомки предателей, когда-то уничтожившие целую побочную семью нашего рода, выставив себя жертвами. Все они только и ждут возможности, чтобы вцепиться. Я старательно запоминал эти фамилии. — Есть ещё и международные враги. Французский род Дюрок. У них старые претензии к нам ещё с конца девятнадцатого века, когда их наследника обвинили в убийстве девушки нашего рода. Правда это или нет, сейчас уже не узнать. С тех пор они действуют скрытно, но настойчиво, пытаясь подорвать наше влияние на международной арене. — Дюрок… Никогда о них не слышал, — признался я. Впрочем, и о половине фамилий внутри страны я тоже не слышал. — Они и не хотят быть на слуху, — усмехнулась Кассиопея. — Но их действия весьма ощутимы. Например, поддержка наших врагов в Британии или перехват контрактов. — И что мы можем сделать? Кассиопея усмехнулась, но в её глазах читалась серьёзность. — То, что Блэки всегда делали лучше всего. Мы будем играть свою игру, используя всё: наших людей, наших союзников, наше влияние и наши старые долги. В этой игре нет места для слабости или неопытности. Её слова словно вбивали меня в этот новый мир, который ещё недавно казался таким далёким. Кассиопея взяла массивный фолиант с потемневшими от времени страницами и гербом Блэков на обложке, всё это время лежавший на краю стола. Её пальцы медленно пролистали страницы, пока она не остановилась на изображении величественного волка, окружённого сиянием звёзд. — История рода Блэк — это не просто записи о прошлом. Это живая ткань, сплетающая настоящее и будущее, — начала она, её голос звучал сдержанно, но в то же время торжественно. Она повернула книгу ко мне, указывая на страницу. — Наша кровь — это сплетение линий, что уходят глубже, чем большинство магических родов может себе представить. Среди наших предков — Ивейн, рыцарь Круглого Стола, сын великой чародейки Морганы ле Фей, чья мудрость и сила до сих пор находят отклик в нашем наследии. А Кастор Чёрный, сын Ивейна и внук Морганы, был тем, кто положил начало нашему роду. Кассиопея сделала паузу, её взгляд скользнул по строкам, где описывались великие дела прошлого. — Но ими наша история не ограничивается. Мы — потомки Бели Маура, чей свет озарял путь нашим предкам. Среди наших предков — Гвидион, бог, великий маг и трикстер. Его благословение — наш дар к магии. Мы унаследовали ярость и мудрость Морриган, богини войны и судьбы, чьи предсказания и сила на поле битвы вели наших предков к победам. В наших жилах течёт холодная сила Калех, Королевы Зимы, чей посох замораживает землю и приносит очищение. Она повернулась ко мне, её голос стал громче, наполняя зал величием: — Полторы тысячи лет назад, когда магия бушевала, а чудовища ходили по земле, Кастор стал первым из Блэков, кто поднял меч против этой тьмы. Но одной человеческой силы было недостаточно. Он заключил союз с Пожирателем Звёзд, божественным волком, который стал не только хранителем рода, но и символом нашего единства. Её пальцы коснулись изображения волка, и она продолжила: — Пожиратель Звёзд и род Блэк три века стояли на передовой войны против тьмы. Это была эпоха героев, где магия и вера бок о бок противостояли силам, что стремились извратить или уничтожить всё, чего коснутся. Но ничто не длится вечно. Даже Великий Волк пал. А ещё позже Карл Великий утвердил новую эру, которую мы знаем как Эпоху Людей. Закрыв книгу, Кассиопея тяжело вздохнула, словно воспоминания о прошлом были для неё личной потерей. — Блэки, однако, не забыли своего предназначения. Мы — хранители порядка, защитники магического мира, даже если сам мир этого не признаёт. Это не просто наша история, Гарри. Это твоё наследие. Ты часть этого, и ты должен понять, что звёзды, которые ты видел, освещают путь не только твоего будущего, но и будущего всего рода. Кассиопея замолчала на мгновение, глядя на карту. Её тон стал мягче, но голос всё ещё звучал уверенно: — Уэльс — это сердце нашего рода, место, где всё начиналось. Но в одиночку даже такие, как мы, не могли бы удерживать эти земли. Поэтому на протяжении столетий наш род устанавливал связи с другими магическими семьями, которые взяли под своё управление отдельные регионы. Каждый из этих домов, хоть и подчиняется нам, имеет свою древнюю историю и уникальные таланты. Это мы и должны использовать. Я вздохнул, стараясь осознать, сколькому мне ещё предстоит научиться и сколько сделать.