Путь под грозовыми облаками

Я сидел в просторной гостиной на площади Гриммо, поеживаясь от непривычного холода, который казался частью этого старого, казавшегося заброшенным дома. На стенах, покрытых тёмными обоями, висели живые и не очень портреты суровых лиц — предков рода, каждый из которых, казалось, внимательно наблюдал за нами из глубины веков. Воздух был плотным, наполненным странным запахом старой древесины, свечей и чего-то, напоминающего мяту. Кассиопея Блэк, высокая и элегантная, стояла в центре комнаты, окидывая нас спокойным взглядом. Её глаза, глубокие и внимательные, задержались на каждом из собравшихся, словно она проверяла, всё ли в порядке, и можно ли начинать это спонтанное собрание. Я уловил её доброжелательный взгляд, и в этом холодном доме он был почти единственным тёплым лучом. Слева от меня сидел Сириус, который старался сохранить видимость безразличия к происходящему, но я знал, что он напрягся — хотя бы из-за присутствия Арктуруса, его деда. Сам глава рода, с прямой спиной и властным лицом, сидел за рабочим столом напротив нас, наблюдая с такой надменностью, будто мы были здесь не для обсуждения дел семьи, а для выполнения его приказов. Он словно олицетворял весь род Блэк, а именно знаменитые гордость и бескомпромиссность, а его взгляд говорил о том, что его мнение — это закон. Кассиопея мягким, но твёрдым голосом начала: — Мы собрались сегодня, чтобы обсудить дела рода Блэк, — её взгляд медленно перешёл с одного лица на другое, задержавшись немного на мне. — Сегодняшнее собрание — это возможность для нас решить важные вопросы, касающиеся будущего семьи. Пока Кассиопея говорила, Арктурус пристально смотрел на Сириуса, словно изучал его. Было ясно, что их взгляды на семейные дела и традиции давно разошлись. Сириус держался спокойно и, казалось, с долей пренебрежения, но я видел, как его обеспокоенный взгляд иногда останавливается на мне, будто он проверяет, как я воспринимаю всё происходящее. Наш разговор накануне собрания, посвящённый рассказу о моём участии в делах семьи, изрядно шокировал и даже взбесил крёстного. Когда бабушка закончила свою речь и заняла своё место рядом с дочерью, комната погрузилась в тишину. Все ждали, когда слово возьмёт Арктурус. — Сначала обсудим дело, которое требует нашей немедленной реакции, — произнёс Арктурус, и в его тоне не было ни капли сомнений. — Речь идёт о Персее Паркинсоне, который продолжает вмешиваться в дела нашего рода. Я непроизвольно напрягся. Персей Паркинсон — имя, которое я, увы, успел узнать достаточно хорошо. Именно он пытался завалить Сириуса на суде, делая всё, чтобы доказать его вину и удержать в Азкабане. Единственное, что его сдерживало от более решительных действий, это неожиданное присутствие придворного мага Алитера Круоили и лорда Примроуза, бывшего наблюдателем от королевского дома. Персей Паркинсон был отцом Панси Паркинсон — моей однокурсницы со Слизерина, самоуверенной и заносчивой, словно мир вокруг существовал только для её удобства. Арктурус продолжил, почти не обращая внимания на реакцию собравшихся: — Паркинсон всячески пытается дискредитировать наш род, используя любые возможности, чтобы осложнить наши дела. Ему удалось приостановить несколько контрактов и повлиять на наши дела в Шотландии и зарубежом. Я не знаю всех причин, по которым он взялся за это, но одно мне ясно — он считает нас врагами. Арктурус сжал губы, словно собираясь сказать нечто важное, и наконец, внимательно глядя на Сириуса, произнёс: — Сириус, ты не думаешь, что мог бы пролить свет на поведение Паркинсона? Мне стало известно, что он пошёл гораздо дальше обычного давления. Он не погнушался напрямую заказать твоё убийство, заплатив аврору Майерсу солидные деньги. Что могло его к этому подтолкнуть? Эти слова повисли в воздухе. Я почувствовал, как напряглись остальные, ведь знали об этом только я, Кассиопея и сам Арктурус. Заказ на убийство — это не просто проявление вражды, это нечто гораздо более серьёзное, больше похожее на кровную месть. Сириус, который до этого сидел с ленивым видом, вдруг нахмурился, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, какое-то давно забытое воспоминание. Он замолчал на несколько секунд, потом, слегка усмехнувшись, заговорил, но голос его звучал тише и резче, чем я успел привыкнуть. — Мы с его старшим сыном не сошлись ещё в школе, — произнёс он с лёгким нажимом, — и в своё время у нас был не один спор. Он ненавидел меня тогда, и поводов я ему дал достаточно. Да и на войне мы с ним не раз сталкивались, — добавил он, глядя куда-то в сторону. Закончив, Сириус бросил на Арктуруса взгляд, ясно давая понять, что не собирается вдаваться в детали. На лице его появилась тень грусти или даже гнева, и, скрестив руки на груди, он наклонился вперёд, показывая, что тема закрыта. Седрелла Блэк, сидящая чуть поодаль с непримиримым выражением лица, неодобрительно покачала головой на такое поведение. Её голос, острый и резкий, раздался в комнате: — И как ты намерен поступить с этим, Арктурус? Род Блэк всегда решал такие проблемы быстро и решительно. Мы не можем позволить какому-то обиженному магу и его семье угрожать роду. Даже если статус Паркинсонов высок, нас это никогда не останавливало. Сириус, до сих пор сидевший с видом полнейшего безразличия, вдруг усмехнулся и лениво произнёс: — Семейные враги, старые счёты… Без этого и собрание было бы не собрание, правда? Ваши враги никогда не исчезают. Арктурус посмотрел на него холодно, но сдержал себя, будто решив, что сейчас не время для выяснения отношений. Его внимание вернулось к Андромеде, которая до сих пор молча сидела рядом со своей дочерью Нимфадорой. До недавнего времени я и не подозревал, что эта застенчивая девушка — тот самый аврор, что иногда появлялся на наших занятиях по Защите от Тёмных Искусств в Хогвартсе и помогал профессору Люпину. Андромеда сжала губы и посмотрела на Арктуруса. Гнев и обида были явны в её глазах, и наконец, словно больше не в силах сдерживаться, она заговорила: — Говоришь, ты не можешь позволить никому вредить репутации рода? А когда меня изгнали, ты просто отвернулся, закрыл глаза на то, что мой собственный отец и Орион, твой сын, приняли это решение. Ты и тогда знал, что происходит, но даже не попытался встать на мою сторону. Как и на сторону Сириуса, Альфарда, Мариуса и прочих! Почему же ты сейчас решил озаботиться этим? На мгновение в комнате повисла гнетущая тишина. Я посмотрел на Арктуруса. Его лицо не дрогнуло, но что-то едва заметное мелькнуло в его глазах, словно тень сожаления. Тем не менее, ответил он спокойно, хотя и с холодной отстранённостью: — Моё решение было продиктовано необходимостью. То, что ты выбрала магглорождённого, было нарушением всех традиций рода. Тогда Орион и Сигнус действовали согласно интересам семьи. Про события, связанными с другими упомянутыми членами семьи, он умолчал. Андромеда фыркнула, но отвечать как-либо не стала, обратив внимание на дочь. Нимфадора, которая всё это время молча следила за разговором, ссутулившись и едва заметно съёжившись на своём месте, чувствовала себя некомфортно и была совершенно потеряна среди этих колких замечаний и укоров. Седрелла не упустила возможности отпустить колкость, внимательно глядя на девушку: — Воспитание в простачковой среде всегда заметно, — сказала она с ядовитой усмешкой. — Совершенно неудивительно, что наша юная мисс Тонкс здесь как не в своей тарелке. Андромеда взъярилась и между двумя женщинами началась ругань. Кассиопея тут же бросилась успокаивать их. Арктурус с едва уловимым вздохом прикрыл глаза в ожидании разрешения конфликта. Сириус, которому и вовсе было по барабану происходящее, тихо попивал огневиски. Я же обратил своё внимание на родственницу. Нимфадора густо покраснела и прикусила губу, казалось, ещё сильнее съёжившись под язвительным замечанием старухи. Всё это было ей крайне неприятно и я понимал её, уже столкнувшись однажды с предубеждением этой старухи. Араминта подошла к ней и положила руку на её плечо и мягко сказала: — Не обращай внимания, Нимфадора. Ты здесь не чужая. Это твой дом, так же как и наш. Нимфадора благодарно посмотрела на неё, и я отметил про себя, что Араминта действительно старалась заботиться о каждом. Она ухаживала за Арктурусом, когда у того случались приступы неизвестной болезни. По мере сил помогала матери с делами. Так же, как она сейчас пыталась поддержать Нимфадору, она поддерживала и меня. Насколько я знал, она так же ухаживала за Вальбургой, когда её здоровье окончательно ухудшилось. Как только все успокоились с посильной помощью Кассиопеи, Арктурус обратился ко мне, и его слова заставили меня выпрямиться и сдержать внутренний вздох. Он смотрел прямо на меня, словно проверяя мою решимость и силу: — Гарри, у нас есть одно предложение, о котором я хотел бы сообщить, — начал он, и его голос был серьёзен как никогда. — Мы с Кассиопеей подготовили все документы для того, чтобы ты мог войти в род Блэк и стать его полноправным членом. Пришла пора принять решение. Эти слова словно оглушили меня. Возможность стать частью семьи Блэк, со всеми правами и обязанностями, была чем-то, о чём я раньше не думал действительно серьёзно. И хотя предложение Арктуруса звучало весомо и почти не оставляло места для отказа, у меня внутри зашевелились противоречивые чувства. Я всегда считал себя Поттером — это было моё наследие, данное мне от рождения. Что-то важное, что связывало меня с родителями. Двенадцать лет моей жизни и год жизни «Гарри», наше прошлое. Но с того момента, как я узнал, что род Поттеров, по сути, украл у меня Флимонт, эта фамилия стала вызывать во мне не гордость, а что-то совсем другое. Злость. Обиду. Жгучее желание доказать, что я — не просто наследник, но и истинный, единственный Поттер, которому должно было принадлежать всё это. И ещё больше — восстановить справедливость и заставить Флимонта заплатить за кражу того, что принадлежит мне по праву. Но чем больше я об этом думал, тем больше осознавал, что сам род Поттеров для меня, в общем-то, ничего особо и не значит. За ним нет силы, нет поддержки — одна лишь старая история и название. Некогда мощная сила развалилась со смертью моего деда и сейчас жила лишь на репутации, оставленной моими предками и, возможно, моей славе победителя Тёмного Лорда. Я жаждал не возвращения титула ради того, чтобы носить это имя, а ради мести. Ради того, чтобы Флимонт ощутил, каково это — лишиться всего. Я бы просто заполучил то, что он отнял, чтобы это у него вырвать, и этим завершить начатый им конфликт. Порой я даже всерьёз раздумывал над предложением того королевского клерка и в моей голове то и дела всплывали сцены возможной кровавой расправы. Меня это пугало до жути и я совершенно не мог понять, откуда во мне берётся столько жестокости. Кассиопея, которой я решил открыть эти мысли, предположила что это может быть влиянием шрама, оставленного мне в ту ночь. Раны, нанесённые тёмной магией, часто могли влиять на жизнь. Так или иначе, мне приходилось силой подавлять эти порывы. Иногда с большим трудом. В свете всего этого предложение Арктуруса, сделанное ещё в первую нашу встречу, внезапно стало выглядеть иначе. Род Блэк — это влияние, мощь, люди, которые могут стоять рядом. Их наследие — это не просто имя, а сила, с которой можно добиться почти чего угодно. И если я действительно хочу отомстить Флимонту, восстановить свою справедливость, разве не выгоднее быть Блэком? Ведь став частью их рода, я приближусь к своей цели куда быстрее, чем оставаясь один на один с проблемами Поттеров. Конечно, моё желание вступить в их ряды было неискренним, продиктованным не чувством принадлежности, а чисто меркантильными соображениями. Блэки были намного могущественнее, чем Поттеры, и отказ от прежнего имени не представлялся мне такой уж большой потерей. Более того, это открывало совершенно новые пути — те, о которых я прежде и подумать не мог. А память о родителях… Она всегда остаётся со мной, пусть и знаю я о них совсем немного. — Лорд Арктурус, не буду скрывать, но я всё ещё полон сомнений. Не смотря на все мои чувства, я не могу так просто взять и отказаться от своей фамилии. Почему-то захотелось кого-нибудь ударить. Выплеснуть все те эмоции, которые копились всё это время внутри, не находя выхода. Я посмотрел на Сириуса. Хотя он продолжал делать вид, что ему плевать на происходящее, я видел в его глазах боль. Он и так считал себя виноватым в том, что произошло с моими родителями, так ещё и считал, что моя смена фамилии будет означать окончательное предательство его лучших друзей. Седрелла своё мнение озвучила ещё во время первого собрания после окончания второго курса. Для неё я был таким же недостойным, как и Нимфадора, только ещё и воспитанным магглами. Кассиопея была бы только рада, если бы я принял это решение. Арктурус? Он делал всё ради того, чтобы сохранить семью. Все мои действия до этого были лишь фарсом, чтобы вернуть крохи былого влияния и усиление моей общественной позиции и защита от любых действий Флимонта были лишь приятным бонусом. В его глазах я был полезным родичем и ключом к освобождению Сириуса, а так же рычагом влияния на него. И всё же… Кажется, мне действительно пришло время сделать выбор, который и определит мой дальнейший путь. Я мог остаться «знаменитым» одиночкой, не имеющим ничего, кроме солидного счёта в банке, или же стать частью могущественного семейства и использовать его ресурсы для собственных целей. Вопрос лишь в том, что я действительно хочу — и как далеко готов зайти. Я перевёл взгляд на Арктуруса, который сидел прямо передо мной, властный и спокойный, как всегда, воплощение силы и уверенности. Хотя это всё было ширмой, это не меняло того, какое впечатление он производил на меня. — Что значит быть Блэком, лорд Арктурус? — спросил я, стараясь придать голосу невозмутимый тон, хотя внутри меня всё кипело. Душевные весы, кажется, замерли в равновесии. — Что может дать мне род? В ответ Арктурус слегка приподнял подбородок, его глаза стали холоднее и острее. — Быть Блэком — это не просто носить знаменитую фамилию, — произнёс он, сжав губы в едва заметной усмешке. — Это значит быть частью силы, что строилась веками, частью традиций, что объединяют нас со всеми предками, что правили и защищали этот род. Это место, где мы защищаем своих, даже если между нами есть разногласия. Род даёт тебе не только силу и ресурсы, но и право на месть, право на защиту. Быть Блэком — значит использовать наше наследие, чтобы добиться своего, чего бы тебе это ни стоило. Я не отрывал взгляда от его лица. Каждое слово, произнесённое Арктурусом, словно приземлялось на внутренние весы, добавляя новый груз, склоняющий чашу в пользу древнего рода. Всё что он говорил… Каждый из присутствующих знал, как ещё совсем недавно род относился к собственным принципам, которые озвучил Арктурус. Сириус, закативший глаза, и фыркнувшая Андромеда с полна прочувствовали на себе поддержку семьи. Мог ли старый лорд действительно сожалеть обо всём, что произошло десятилетия назад? Корить себя за то, что допустил крах семьи бездействием? Желать возродить эти принципы? Арктурус продолжал: — Род Блэк может дать тебе будущее, Гарри, — добавил он, прищурившись. — Если ты его примешь, тебе не придётся быть одиноким. Мы больше не собираемся бросать семью на произвол судьбы. — У меня уже есть семья, которую я люблю, — образы тёти и дяди вместе с Дадли и маленькой Лили грели сердце. — Но я буду только рад, если таких людей станет больше. Сириус встрепенулся. — Ты уверен, Гарри? Твои родители… — Это его решение, Сириус, — строго сказала Кассиопея. — Ты обязан принять это. — Бабушка права, Сириус. Ты такой же, как и профессор Люпин…. — я тяжело вздохнул. — Я понимаю, что ты чувствуешь вину передо мной и моими родителями, но это моё осознанное решение. Это никак не повлияет но то, что Лили и Джеймс были моими родителями и ты уж точно не должен чувствовать себя виноватым за это. Тем более, раз ты так хочешь искупить свою вину, у тебя появится больше возможностей для этого, братец. Сириус закашлялся, не ожидая такого, а затем рассмеялся как ненормальный. Мы действительно приходились друг другу троюродными братьями, хотя из-за разницы в возрасте и его отношений с моими родителями было странно называть его так. Седрелла, сдержанно вздохнув, сложила руки на коленях и перевела строгий взгляд на Арктуруса. — Не хочу вас прерывать, но думаю, мы все понимаем, что вопрос наследника нельзя откладывать, — начала она, её голос прозвучал уверенно и чётко. — Тем более, когда Гарри принял это решение. Сириус, ты являешься старшим из оставшихся прямых потомков, и, хочешь ты того или нет, за тобой это право. Сириус, сидевший до этого с легкой ленцой, поджал губы и бросил недовольный взгляд на Седреллу, но промолчал, словно не желая ввязываться в этот спор. Всё то веселье и радость, фонтаном изливавшиеся из него мгновение назад, пропали. Арктурус же, не обращая внимания на молчаливый протест Сириуса, продолжил. — Ты обязан принять своё место, Сириус, — произнёс он сухо, словно это было не просьбой, а приказом. — Семья нуждается в достойном наследнике, который способен сохранить родовое имя и преумножить его силу. Сириус, наконец, резко выпрямился, его лицо стало жёстким, а взгляд холодным. — Я отказываюсь, — сказал он, без малейшего колебания в голосе. — Это место принадлежало Регулусу, и он был бы куда лучшим наследником, чем я. Я никогда не хотел этой власти, и не хочу её сейчас. За эти годы моё мнение не изменилось. — Второй Альфард, — недовольно бросила Седрелла. Я заметил, как лицо Арктуруса стало ещё более хмурым, но он явно ожидал этого ответа и лишь крепче сжал подлокотник своего кресла. Я чувствовал, как напряжение в комнате нарастает с каждой секундой, и понимал, что отказ Сириуса — это ещё не конец. Кассиопея вмешалась, её голос прозвучал мягко, но твёрдо: — Если ты не примешь своё право, Сириус, тогда кто-то другой должен занять это место. Род Блэк больше не может оставаться без наследника. Мы не можем оставлять семью уязвимой для внешних нападок и под угрозой вымирания. Арктурус уже озвучивал список наследование, нам же нужно определить точный порядок. Нимфадора вся напряглась под пристальным взглядом Арктуруса, упавшем на неё. Она теребила край своей аврорской мантии, бледнея, и не знала, куда девать взгляд. Андромеда, сидящая рядом, явно чувствовала её смущение и недовольство ситуацией. — Нимфадора, — произнёс Арктурус, не сводя с неё строгого, требовательного взгляда. — Ты — наследница по праву крови. Сейчас я спрашиваю тебя: готова ли ты принять ответственность за род? Нимфадора украдкой взглянула на мать, словно ища у неё одобрения. Андромеда сжала губы, её взгляд стал холодным, будто она встретила враждебное напоминание о прошлом. Нимфадора медленно покачала головой, её голос прозвучал тихо, почти неуверенно: — Я… не готова. Никогда даже не думала, что этот день наступит, и… даже не представляю себя в такой роли. Я никогда не считала себя частью этой семьи. Даже ненавидел вас, — после этой фразы она ещё больше стушевалась. — Простите меня, но я… Я не смогу. Андромеда не выдержала и вступила в разговор, голос её прозвучал жёстко, с ноткой негодования: — Конечно, ты не готова, Дора, и не обязана быть готовой. Наша семья давно отрезала себя от нас, Арктурус, — её взгляд вспыхнул, — и это сейчас выглядит как подачка, будто попытка компенсировать ту боль, которую вы нанесли. Вы же вычеркнули нас из рода, когда вам это было удобно. А теперь… Вы вдруг решаете, что моя дочь достойна стать наследницей? Арктурус, казалось, предвидел её слова. Он выдержал паузу, но выражение его лица оставалось непроницаемым, хотя в глубине глаз мелькнула едва заметная тень. — Андромеда, — произнёс он медленно. — Ваши поступки тогда не оставили нам выбора. Однако времена меняются. Семья Блэк должна оставаться сильной, и я рассчитываю, что ты поймёшь важность этого момента. Андромеда лишь прищурилась, её глаза были полны холодного возмущения. Казалось, она вот-вот скажет что-то ещё, но лишь крепче сжала руку дочери, и Нимфадора бросила взгляд на Арктуруса, смущённо кивнув. — Я… сожалею, — тихо проговорила она. — Но это правда. Я не могу принять на себя эту роль. Я росла как Нимфадора Тонкс, — она приосанилась, а в её голосе зазвучала уверенность и даже гордость. К моему удивлению, черты её лица слегка изменились, а ярко-розовые волосы окрасились в чёрный. Способности метаморфа поражали. — Я росла вне всех этих традиций как обычный человек. У меня другая жизнь и есть желания, от которых я не собираюсь отказываться. Глаза Андромеды заблестели. Она наклонилась к дочери и взяла её за руки, что-то тихо шепча. У обоих на лице появилась слабая улыбка. Арктурус ненадолго замолчал, как будто взвешивая её слова, прежде чем перевести взгляд на Араминту. Она сидела с высоко поднятой головой, но теперь, попав под прицел внимания, слегка нахмурилась. Для неё, казалось, это предложение не было столь чуждым. Она была Блэком по рождению, её всю жизнь готовили к тому, чтобы быть Блэком, как бы странно это не звучало. — Араминта, — обратился к ней Арктурус, в его голосе появились нотки уважения. — Ты всегда проявляла себя как достойная девушка. Возможно, тебе эта роль подошла бы лучше других. Что скажешь? Араминта долго не отвечала, обдумывая его слова. Она задумчиво сжала губы, и видно было, что эта возможность не кажется ей пугающей, как Нимфадоре. Как потомственная Блэк, она привыкла к семейным правилам, ответственности, традициям. И всё-таки что-то в её взгляде изменилось, словно это решение оказалось для неё не таким лёгким, как могло бы быть. — Дедушка… — наконец ответила она, и голос её был мягок, но твёрд. — Я понимаю, что ты во мне видишь. Я горжусь нашей семьёй и всегда старалась быть достойной её имени. Но я вынуждена отказать. Я не чувствую, что смогу быть тем, кто поведёт род. По залу пронеслась волна удивления — никто не ожидал такого ответа, и, вероятно, Арктурус ожидал услышать от неё совсем другое. Но она держалась стойко, её лицо выражало уверенность в принятом решении. — Это твоё окончательное слово? — спросил Арктурус, едва сдерживая разочарование, которое всё же мелькнуло на его лице. — Да, дедушка, — с лёгким вздохом подтвердила она, не отводя взгляда. Короткая тишина нависла над комнатой, когда все взгляды сосредоточились на последнем из кандидатов, озвученных на недавнем приёме Арктурусом — на мне. Все взгляды устремились на меня, и ощущение собственной неготовности только усилилось. Сначала мне казалось, что моя принадлежность к роду Блэк — это скорее символический акт, своего рода договор между мной и «новой» семьей, в которой я нашел поддержку. Но оказаться на месте настоящего наследника? Я не мог бы представить себя в такой роли — я ещё не успел привыкнуть к статусу нового члена семьи, и уж тем более я не думал, что действительно могу стоять наравне с Сириусом или Араминтой как наследник. Я бросил быстрый взгляд на Сириуса, пытаясь уловить его эмоции, и увидел, как его глаза напряжённо блеснули. Он сдержанно кивнул, словно пытаясь показать, что стоит за мной. Но в то же время его напряжение не могло скрыть раздражения. Он не скрывал, что моя связь с родом Блэк для него — болезненная тема. То, что я стал частью семьи, уже было для него непростым решением, но теперь, когда речь зашла о наследовании… Казалось, Сириус не просто недоволен, но и озабочен этим. Я не считал его действительно близким человеком, ведь по сути знал его всего несколько дней. Но я понимал его чувства ко мне и потому доверял. Знал, что в беде он меня не бросит. — Ну уж нет, — наконец произнёс он, его голос звучал твёрдо и зловеще спокойно. Он перевёл взгляд с Арктуруса на меня. — Если ты хочешь назначить Гарри наследником, старик, запомни одно: я не позволю превратить его в пешку в твоей игре. Если ты попытаешься принести его в жертву так же, как отец с матерью принесли Регулуса, — он на мгновение замолчал, глядя на Арктуруса с обжигающим гневом. — Я не просто откажусь от рода. Я уничтожу эту семью. Сделаю всё, чтобы люди забыли это имя. По комнате пробежал холодок, и даже Арктурус, несмотря на свою непроницаемую стойкость, едва заметно вздрогнул. Крёстный излил на окружающих всё то безумые и ярость, что больше деятка лет копились в нём. Никто не посмел воспринимать слова Сириуса как шутку. Кассиопея, сидящая неподалёку, бросила предостерегающий взгляд на Арктуруса. И хотя они вместе старались всеми силами возродить семью, она сама говорила, что опасается тех планов, которые он мог планировать. — Гарри, — вновь обратился ко мне Арктурус, его тон стал более мягким, но в нём всё ещё оставалась уверенность. — Мы видим в тебе потенциал. Ты уже доказал, что достоин. Ты — один из нас, и, возможно, именно ты сможешь изменить наш род к лучшему. Я снова почувствовал себя в центре сложной паутины ожиданий и требований. Арктурус, Кассиопея и Сириус напряжённо смотрели на меня, рассчитывая, что я приму верное решение. Даже взгляд Андромеды говорил о чём-то подобном. Действительно ли Арктурус думал так же, как и говорил? Я действительно задумался о месте наследника. Помимо того, что это значительно расширит мои возможности, которые мне уже давал факт принадлежности к роду, эта позиция также накладывала на меня множество ограничений и обязанностей. Мне предстояло не просто носить титул, но и стать той фигурой, от которой ожидали бы активных действий, участие в делах семьи и, что самое важное, ответственность за её судьбу. В голове сразу всплыло множество вопросов. Как бы мне ни хотелось продвигать свои собственные интересы и мечты, я был бы связан семейными обязательствами. Это означало, что мне придётся участвовать в сложных переговорах, налаживать связи, которые порой могут быть довольно неприглядными, и делать выбор, который затрагивал бы не только меня, но и всех членов рода. Я не мог просто так игнорировать потребности семьи, если они требовали от меня вмешательства. Ожидалось, что я стану защитником имени Блэк, и в этом была своя тёмная сторона. Я знал, что мне придётся столкнуться с интригами, тяжёлыми решениями и, возможно, даже конфронтациями с другими семьями. Быть наследником — это не просто красивая вывеска, это постоянное давление, необходимость поддерживать статус рода, защищать его от внешних угроз и оберегать собственные интересы. Я задумался об Арктурусе и о том, что он сделал тогда. Когда я увидел его в первый раз, он уже выглядел болезненно: бледная кожа, чуть сгорбленный и опирающийся на трость. Когда мы встретились во второй раз, он походил на тяжело больного, не способного сделать без боли лишнего движения. Сейчас же с виду он был абсолютно здоровым. Но сколько ему в действительности осталось? Вряд ли он доживёт хотя бы до моего фактического совершеннолетия. Я до сих пор с содроганием вспоминаю, как рвала и метала бабушка, когда он провёл некий «идиотский» ритуал. Арктурус пожертвовал десятилетия своей оставшейся жизни, чтобы вернуть былое здоровье. Если я сейчас приму место наследника, то уже через два-три года стану лордом одного из самых могущественных и известных родов Британии. *** После напряжённого собрания Арктурус удалился в свои покои, чтобы отдохнуть. Кассиопея, отправив всех заниматься своими делами (в том числе и Сириуса, который хотел со мной поговорить), позвала меня за собой. Хотя летом я уже успел исследовать дом на площади Гриммо, были ещё несколько мест, в которые доступа мне не было. Одним из таких мест был подземный этаж, куда мы с бабушкой сейчас спускались. — Левая дверь ведёт в тренировочный зал. В скором времени ты станешь там частым гостем, — Кассиопея ухмыльнулась, видимо, что-то вспомнив. — Справа зал для ритуалов и алхимическая лаборатория. В нашей семье редко появляются одарённые зельевары, поэтому ей уже давно не пользовались. Последний раз её открывали, когда Регулус ещё учился в Хогвартсе. Печаль проскользнула по её лицу, на котором с момента нашего знакомства появилось ещё больше возрастных морщин. Всё же Кассиопея была далёко не молода и не смотря на всю эту женскую магию, возраст начинал брать своё. Мы остановились перед воротами из тёмного металла, которые возвышались над нами на добрые пару метров. Гладкая поверхность черного железа отражала свет тусклых светильников, создавая какой-то зловещий блеск. Двери были украшены изысканными орнаментами, извивающимися в причудливых узорах из золота и серебра. Каждая деталь была выполнена с безупречной точностью, демонстрируя мастерство, вложенное в их создание. Но самой выделяющейся частью этого монументального сооружения была огромная волчья голова, грациозно вписанная в центр дверей. Её выразительные черты, выточенные с почти гипнотической тщательностью, придавали морде существа невероятную мощь и ярость. Открытая пасть волка, словно разинутый зев, пожирала звёзды, создавая ощущение, что зверь готов был пожрать небеса. В его глазах сверкал холодный огонь, и мне показалось, что они следят за нами, оценивая, готовы ли мы вступить в этот зал. В воздухе витал запах озона, будто вот-вот грянет гроза, смешиваясь с лёгким веянием магии. Что-то подобное я до этого ощущал в Хогвартсе, стены которого сочились силой. Я ощутил лёгкий трепет внутри себя, понимая, что за этими воротами скрыто множество тайн и историй, которые только и ждали, чтобы быть раскрытыми. Теперь, когда я стоял перед ними, весь мир за спиной казался далеким и несущественным. — Там находится сердце нашего рода. Символы и регалии, что наши предки хранили поколениями, — с гордостью рассказала она. — Ты ведь давно хотел узнать больше о Наследии? Я нерешительно кивнул. Кассиопея нежно коснулась волчьей головы и ворота дрогнули, позволяя нам войти. Свет, излившийся изнутри помещения, на несколько секунд ослепил меня и я засомневался, но всё же шагнул вперёд. Я не мог поверить, что такое место могло существовать. Стен и потолка будто не существовало — вместо них на меня глядели мириады звёзд, сверкающих на безоблачном небесном своде. Я готов был утонуть в этой звёздной бесконечности, позволив своим мыслям унестись к далёким мирам и таинственным галактикам. Каждый бесконечный миг, проведённый под этим ослепительным небом, наполнял меня ощущением безграничности, и мне казалось, что все заботы и тревоги остаются далеко позади. Но внезапно рука Кассиопеи мягко коснулась моего плеча, и её голос, словно снежный освежающий поток, вернул меня в реальность. — Гарри, ты в порядке? — спросила она, и в её голосе звучала тревога. Я повернулся к ней, и яркие звёзды позади меня снова стали частью далекой вселенной, а не чем-то, что могло бы поглотить меня целиком. Кассиопея смотрела на меня с лёгким беспокойством, и я почувствовал, как её присутствие словно наполняет пространство теплом, возвращая меня к реальности. С каждым словом она вновь связывала меня с землёй, с той жизнью, которую я жил здесь. — Да, всё в порядке, — произнёс я, пытаясь вернуть себе осознание того, что происходит вокруг. — Просто… Это удивительное место. На самом деле, стены и потолок существовали, а все эти бесчисленные огни были лишь драгоценными камнями, вделанными в каменные плиты, из которых были выложены стены. Каждая плита была искусно оформлена барельефами, запечатлевшими древние истории — сцены битв, ритуалов и важнейших моментов из жизни, по всей видимости, предков род Блэк. Я смотрел на эти изображения, и как будто они шептали мне о славных свершениях и великих трагедиях, о том величии, что формировало эту семью. В центре не такого уж и большого зала стоял постамент из того же тёмного металла, из которого были сделаны двери. Он был массивным и внушительным, но не перегружал пространство. На постаменте был изображён волк, пожирающий звёзды, точно так же, как на воротах, но теперь это было не просто произведение искусства — это был символ семьи, воплощение какой-то потусторонней силы и мощи. Я шагнул ближе к постаменту, и волчья голова, хоть и была лишь искусным изваянием, казалась живой. Её глаза сверкали, отражая свет драгоценных камней, а пасть, разинутую в свирепом зеве, словно вызывала на поединок. Как и сказала бабушка, это место действительно можно было назвать сердцем рода. — Этот зал создан для того, чтобы напоминать о нашей истории и об ответственности, которую мы на себя берём, — произнесла Кассиопея, приближаясь ко мне. Её голос был полон силы и уверенности. — Каждое поколение должно быть готово взять на себя бремя, которое мы унаследовали от предков. Я кивнул, понимая, что каждая деталь этого места пронизана не только гордостью, но и тяжелыми обязательствами. — Что ты знаешь о тёмных веках человечества, Гарри? — спросила Кассиопея, её голос стал серьёзным. Я замер на мгновение, обдумывая, что же могу сказать. — Это был ужасный период, когда мир был на грани вымирания, — начал я, вспоминая те крохи информации, которые успел изучить в библиотеке Хогвартса. — Люди сражались за своё существование с ужасными монстрами, а магия бушевала вокруг, вызывая бессчётные катаклизмы. Древние чудовища и языческие боги ходили по земле во плоти. Кассиопея кивнула. — Да, Гарри, ты прав. Но это лишь малая часть истории. Род Блэк… Нет, те герои, от которых мы ведём свой род, стояли на защите мира. Все они, от древних полубогов и могущественных колдунов до Морганы и нашего родоначальника ставили на кон свои жизни, сражались с чудовищами, которые угрожали самой сути жизни, рискуя всем ради выживания рода людского. Я почувствовал, как её слова наполняют пространство вокруг нас могуществом. Каждый звук казался пропитанным гордостью и трагедией, и сам зал, в котором мы находились, хранил память о бесчисленных битвах, которые велись во имя выживания. — Веками Блэки стояли на передовой, защищая людей от ужасов той эпохи, — продолжала она, её голос становился всё более страстным. — Наши предки были одними из тех героев, без которых человечество могло бы исчезнуть в бездне. К счастью, Карл Великий положил начало Эпохи Людей и мир начал становиться таким, каким мы видим его сейчас. История, что кратко поведала бабушка, внушала трепет. — Мы должны помнить уроки прошлого, Гарри. Тёмные века могут вернуться, если мы не будем бдительны. Из-за Статута обычные люди забыли истинную историю, но самое печальное, что и волшебники тоже. Взгляд Кассиопеи упал на таинственного волка. — Этот зверь — божественный волк, известный как Пожиратель Звёзд, что считал этот мир своим домом, — произнесла она, и её глаза сияли, как если бы она сама была свидетелем этих историй. — Легенды гласят, что Кастор, основатель дома Блэк, заключил с ним священный договор. Пожиратель Звёзд стал не просто символом силы, но и величественным хранителем нашего рода, охраняя его от ужасов, что таились во тьме. Он встал на стражу нашего мира, защищая его от ужаса. Он был тем, кто даровал нам силу. Что-то внутри меня, находящееся в самой глубине души, встрепенулось. — Но, увы, со временем Блэки, да и все прочие семьи волшебников, начали отходить от своих корней и забывать свои традиции и историю, — продолжала Кассиопея, и в её голосе послышалась нотка горечи. — Мы начали забывать ту историю, которая создала нас. Забыли о значении наших наследий. Эти слова словно отголоски прошлого резонировали во мне, создавая мрачную симфонию. Я чувствовал, как гордость за своих предков переплетается с печалью о потерянных временах. — Но настала пора вернуться к истокам, — произнесла она, и в её голосе зазвучала новая решимость, подобная раскатам грома. — Мы должны вспомнить, кем мы были, и возродить традиции, что когда-то сделали нас сильными. Я вижу в тебе силу, Гарри, которая способна разбудить дух Блэков и вернуть нас к истинным путям. Каждое её слово отдавалось силой, заполняя зал величием и мощью. Я не просто стал наследником. Я должен был стать носителем этой священной миссии, возрождая то, что было утрачено, и неся это дальше, как факел в темноте. И когда она взглянула на меня, её глаза были полны надежды и уверенности. — Мы можем восстановить наше наследие, — произнесла она, как будто провозглашая начало новой эры. — Ты будешь тем, кто вновь соединит нас и возведёт наш дом на небесные высоты. Ты, не скованный нынешними предрассудками, подходишь для этого как никто другой. Я знал, что это будет непросто, но в груди у меня разгорелось новое чувство — желание защитить и сохранить, хотя ощущалось оно чуждым. Внутри меня поднималась волна вдохновения, как тогда, когда я впервые осознанно почувствовал, что значит магия. — Я готов, — произнес я, хотя внутри всё ещё бушевали сомнения. — Я хочу понять, что значит быть Блэком, и сделать всё возможное, чтобы вернуть семье её истинное наследие. Голос Кассиопеи, грянувший раскатом грома, казался чуждым: — Пусть твои шаги будут вписаны в историю, и пусть ты станешь тем, кто вернёт свет звёзд! Мир изменился, и я снова оказался посреди мириад звёзд. Зал вокруг меня стал растворяться, погружаясь в бесконечный космос, где звёзды сверкали, как драгоценные камни на бархате ночи. Их свет был таким ослепительным, что мне едва удавалось разглядеть хоть что-то. И тогда я его увидел — того, кого назвали Пожирателем Звёзд. Его могучая фигура, величественная и грозная, вырисовывалась на фоне бездны. Божественное существо, принявшее облик волка, обратило внимание на вторженца. Этот мимолётный взгляд едва не разрушил мою душу, как будто дух МОрганы снова занял моё тело. Я не мог сдержать дрожь, охватившую меня. В нём был ужас, не поддающийся описанию, а также благословение, которое я не знал, как заслужить. Я был всего лишь потомком, жалким человечком, неожиданно ставшим наследником. Я чувствовал себя ничтожным в его присутствии, как пылинка во вселенной, затерянная среди звёзд. Пожиратель Звёзд, казалось, мельком оценил меня. Он, символ могущества и защиты, оберегал этот род на протяжении веков, но что он мог увидеть во мне? Лишь жалкого мальчика и пришельца, который по стечению обстоятельств оказался втянут в дела, о которых не имел представления. Этот миг, казалось, растянулся на вечность, и я не мог отвлечься от мысли о том, что, возможно, он разочарован тем, что я из себя представлял. Как только его внимание пропало, я ощутил, как звёзды вокруг меня начали тускнеть, будто этот мимолётный миг бесконечности исчез. Я стоял среди беззвёздной тьмы, чувствуя себя ещё более одиноким, чем прежде. Но в этот же момент в сердце зародилась решимость: Я должен доказать, что достоин своего места, что достоин той силы, которую он олицетворял. Я вновь оказался в зале перед алтарём, колени касались холодного камня, и вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием. Холодный пот струился по моему лбу, а сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться на свободу. Я не понимал, что произошло, но внутри меня что-то изменилось. То чувство, которое охватило меня среди звёзд, не отпускало. Звёздное полотно, которое я только что покинул, продолжало блестеть глубоко в моём сознании, как далёкий свет, который я пытался осмыслить. Мимолётный взгляд того древнего монстра, оказался не просто кратким моментом, а чем-то глубоким, что я не мог осознать. Это было послание, словно его могущество оставило на мне отпечаток. Я потянулся к алтарю, желая прикоснуться к его холодной поверхности. Словно древний волк, охраняющий небесные просторы, смотрел на меня и ожидал, что я сделаю. Но прежде, чем я коснулся тёмного металла, мою руку перехватила Кассиопея. — Гарри, это только иллюзия! — закричала она, но я как будто оказался под толщей воды и едва слышал её. Наваждение начало спадать, возвращая меня в реальность. К горлу подступил ком горечи и обед едва не оказался на полу. Кассиопея опустилась на колени и обняла меня, стараясь унять пробившую меня дрожь. — Это было нереально, просто наваждение, — она мягко поглаживала меня по голове и я начал успокаиваться. — Ты не видел его. — Но… Я хотел возразить, рассказать о том, что действительно видел это ужасное великолепие. — Ты не видел его, — она крепче сжала меня. — Это лишь отголосок мёртвого существа, вышедшего за рамки законов. Это то, что можно назвать Наследием, о которой ты так хотел узнать. Сила, хранящаяся в крови. Сила, способная как благословить, так и искалечить. Я взглянул на её лицо. В свете мерцающих драгоценных камней её кожа казалась белой, как снег. Глаза Кассиопеи были красными из-за полопавшихся капилляров, а из носа текла тонкая струйка крови. — Ты достоин и больше не должен ни о чём волноваться, Гарри Регулус Блэк.