17. Прежде чем уйти
16 июня 2025 г., 20:40
В тот день Чуя вернулся домой около пяти утра, примерно тогда, когда ему нужно было будить Чихэру и собираться на учёбу. Он не будет менять свою привычную утреннюю рутину из-за того, что произошло вчера вечером. Хотел бы, но не может. Он просто хочет стараться жить так, будто ничего не было. Голоса в голове смеются над ним, как только он даже думает об этом, но разве у него есть другой вариант? У него есть план, как он должен поступить и что сделать, чтобы его жизнь и жизнь его сестёр хоть немного вернулась в прежнее русло. И если для этого нужно будет пахать и убить себя морально, то он точно готов пойти на это. У него был весь вечер, чтобы подумать, как он будет жить дальше, когда он своими же руками оттолкнул одного из самых близких людей в своей жизни. Чуя настолько сильно привык жить с ним в одном доме или хотя бы иметь возможность приехать и обнять его, что даже думать, что он лишился этого — было невыносимо больно.
Теперь, когда Чуя знает, как это — быть с Дазаем, он не может представить, как это — проводить время без него. Он чувствует себя паршиво, если только этим словом можно описать всё, что он переживает сейчас. В один момент случилось слишком много всякого дерьма, которое он должен разгребать в одиночку. В какой-то мере Чуя рад, что жизнь дала ему нелёгкую судьбу, это укрепило в нём стержень. Иммунитет к трудностям. Он не будет жаловаться и плакаться на жизнь, даже если потерял свою опору в лице Осаму. Это огромный удар, но он всё так же должен делать то, что должен.
Больше всего он не хочет, чтобы Чихэру видела хоть каплю грусти на его лице. Эта девочка и так, вероятно, вообще не понимает, что происходит и где бóльшая часть её семьи. Чуя уверен, что она чувствует, что его улыбка неискренняя, а сам он выглядит помятым после бессонной ночи с алкоголем, но он не может прыгнуть через себя. А если бы мог — тут же бы это сделал. Ему грустно, что она переживает это. Что он не может хоть как-то поднять ей настроение и что все часы, просиженные с ней, не могут заменить ей нормальных родителей.
Все следующие пару дней он старается закончить свои дела, которые могут у него остаться. Мори не говорил, есть ли у его предложения сроки годности, но чем раньше Чуя начнёт, тем лучше будет ему же. Он не пропускает ни одного занятия и берёт много заданий домой, чтобы у него сразу были оценки наперёд. Он только поступил, но его посещаемость уже оставляет желать лучшего. Он делает всё возможное, чтобы подготовить себе почву для отсутствия. После университета он ездит к сестре, потому что Чуя не знает, сможет ли сделать это потом. Говорить с ней было для него отдушиной. Он по привычке натягивал ту же улыбку, которая уже стала как дежурная и появлялась сама по себе, но с Кими он улыбался и искренне. Ему нравилось то, как здоровый цвет лица возвращается к ней. Ей сделали необходимую операцию. Она была серьёзной, важной, дорогостоящей и, самое ужасное, не последней. Чуя просто понимал, что должен оплатить её, и выбора у него особо не было.
Когда он возвращается домой, он не может не сделать с Чихэру уроки, и он обещал посмотреть с ней мультик, поэтому он делает и это, даже несмотря на то, что поспал сегодня часа четыре в лучшем случае. Он относит её в кровать, когда она засыпает, и нет, конечно, он не ложится спать сам, потому что ему нужно закончить с заданиями и работой. Он отдавал своим заказчикам последние фотографии и за другие заказы уже не брался. Вот так верить Мори, который пообещал ему золотой чемоданчик, было глупо, но Чуя был не обывателем в этой теме. Он знает, какие деньги могут крутиться в криминальных делах, и если они правильно друг друга поняли, то Чуя не откажется снова вернуться в это болото ради сестёр.
Чуя осознаёт, что заснул на столе, только когда просыпается от плача. И сначала он подумал, что это могли быть галлюцинации из-за того, насколько мало он спит в последние дни, но плач своей сестры он не спутает ни с чем. Он находит её в тёмном коридоре возле двери в его комнату. Она опустила голову на согнутые колени, её спина поднималась и опускалась от всхлипов. Чуя ненавидел, когда близкий ему человек плакал. Это вызвало у него трясучку в руках.
Он опускается на колени рядом с ней и аккуратно, чтобы не испугать её, кладёт руки на спину. Она немного подпрыгивает от неожиданности, когда чувствует это. Чуя уверен, что она не хотела его будить. Ей просто стало одиноко и страшно сидеть в своей комнате. Чуя никогда бы не винил её в этом.
— Эй, — он улыбается как только может, слегка поднимая её голову к себе. — Что случилось, Чихэ?
— Чу-уя, — тянет она в слезах. Она явно рада его видеть.
— Тебе приснился кошмар, да? — тихо спрашивает Накахара.
Она замотала головой.
— Чуя, а ты тоже скоро меня бросишь? — она так верит в то, что спрашивает, что у него с горохом падает мир из-под ног. Она смотрит на него большими заплаканными глазами, точно такими же, как у него самого, синими в плохом свете.
— Эй, малышка, почему я должен бросать тебя? — его ответный вопрос звучал как враньё, когда он именно это и собирается сделать в ближайшие дни.
— Потому что родители не приезжают очень долго, и Кимико тоже, а теперь и Дазай бросил меня. Он обещал пойти со мной в кино и не пришёл, — она говорит о Дазае как о члене семьи, и в её голове это, наверное, уже так и есть.
От её слов у Чуи сжимается сердце. Он не может слышать про Осаму. Это так больно, когда уже твоя младшая сестра напоминает тебе об этом. Хотя всё в этом доме уже напоминает о Дазае. Он не знает, что сказать будет правильнее.
— Чихэ, — начинает он спустя паузу. — Никто и никогда тебя не бросал. Я говорил тебе, где мама, папа и Кимико, так?
— Так, — кивает девочка.
— И они обязательно вернутся, ты же знаешь?
— Знаю, — снова кивнула она. Это хорошо, потому что Чуя не был так уверен уже ни в чём.
— Не смей говорить, что хоть кто-то тебя бросил, — он кладёт руку ей на голову. — Поверь, все очень скучают и скоро вернутся. Просто сейчас так получилось, — он гладит её по светло-рыжим волосам, и он рад видеть, что она перестала плакать.
— Чуя? — окликает его через время Чихэру.
— Да?
— А Дазай тоже вернётся?
Оу.
Этот вопрос застаёт его врасплох. Он не знает, что ей ответить. Он понятия не имеет, разом потеряв всю свою красноречивость. Это как раз таки Осаму мастак выходить чистым из воды во всех случаях, читая напутствующие речи, в которые беспрекословно веришь. Чуя так не умел.
— Чихэ, — начал он медленно и чуть серьёзнее. — Прости, но Осаму — нет. Осаму не вернётся, — он чувствует ком в горле, когда произносит эти слова. Это резко и отрезвляюще.
— Он больше не придёт? — её глаза расширяются до огромных размеров, и, кажется, она на грани, чтобы снова расплакаться.
— Скорее всего, — немного жмёт плечами Чуя. Он не хочет ей врать и давать ложные надежды — ни сестре, ни себе в том числе.
— Но почему? Вы же любите друг друга, — она произносит это так легко, что Чуя немного улыбается её фразе. Она была чертовски права, как всегда.
— Так бывает, милая. Извини.
— Тебе плохо без него, — снова говорит Чихэру.
— Да, очень, — Чуя не будет отрицать очевидного. Ему безумно плохо без Осаму. Он не может не думать о нём каждые пару минут.
— Тогда помирись с ним.
Чуя очень хочет, чтобы это было так просто.
— Извини, — снова повторяет он, — но так не получится. Это взрослые дела, и тебе не стоит брать это в голову, — отмахивается Накахара. — Я всё равно уверен, что даже Осаму скучает по тебе, — это было правдой, Чуя уверен. Он часто видел, как Дазай проводил вечера с Чихэру. Нельзя заставить себя делать это с такой улыбкой, какая была у Осаму.
— И по тебе, Чуя!
— Может, и по мне, — в том, что он сказал, Чуя не сильно уверен. Он просто хочет, чтобы его слова оказали должный эффект. Так было бы проще для него. Иногда Чуя хочет верить, что Осаму и вовсе не любил его, только для того, чтобы сейчас сердце не мучилось. — Хочешь поспать сегодня у меня? — переводит тему Чуя.
— Как когда я была совсем маленькая?
— Мг, — с улыбкой кивает Чуя.
Вероятно, при обычном раскладе он не смог бы сомкнуть глаз за эту ночь, но с тем, сколько он спал до этого, Чуя засыпает, как только его голова касается подушки. Он рад, что завтра суббота, потому что это даёт ему возможность проснуться не в пять утра, но в то же время это и не означает, что он может пролежать весь день в кровати. Он хочет поговорить с Барбарой. Она была единственным человеком, которая могла бы присмотреть за Чихэру в его отсутствие. И пусть эта просьба была непосильно большой, но он не знает, к кому другому может обратиться. Чуя сможет оплачивать все необходимые счета за неё и делать всё, что сможет. Больше всего он не хотел, чтобы Чихэру считала, что он кинул её. Она буквально ночью плакала об этом, и теперь он делает то, чего она боялась. Ему стыдно. Он считает себя виноватым уже за то, что не смог заработать деньги нормальным путём. Даже если ему только семнадцать, он брал ответственность за всё, что его касалось.
Он выжимает из субботнего утра столько сна, сколько может себе позволить. Чуя умиляется, когда видит, что Чихэру уже встала, но всё равно не будила его. Она сидела в гостиной перед телевизором, а на столе стояла недоеденная порция хлопьев с молоком.
— Доброе утро, милая, — негромко говорит Чуя.
— Чуя! — восклицает она, поднимаясь со своего места. — Я не хотела тебя будить.
— Спасибо, — улыбается он. — Приготовить тебе что-то нормальное? — кивая на тарелку, спрашивает он.
— Я уже поела, — мотает головой девочка.
— Ладно, — соглашается Чуя. — Чихэ, — осторожно начинает он. — Ты не против пойти сейчас к Барбаре? Мне нужно поговорить с вами.
— Нет! Я люблю ходить к ней в гости.
— Тогда собирайся, а я напишу ей, что мы придём, — выдыхает Чуя.
Они сидят у Барбары на кухне уже спустя пятнадцать минут. Чуя просто тупит взгляд в свой стакан с газировкой, в ожидании, пока ему придёт хорошая мысль, как начать этот диалог. Он понятия не имеет, что сказать. Он уже заранее знает, что просить то, о чём он хочет попросить, будет сложно. Он поймёт, если Барбара откажет, потому что она не то чтобы не обязана делать для него хоть что-то — это слишком хорошо с её стороны, если она согласится.
— Бари? — он зовёт её тихо и аккуратно, чтобы убедиться, что Чихэру не услышит их разговора. Он проверяет, что её нет в этой комнате, прежде чем продолжить.
— Да, — с улыбкой повернулась к нему женщина.
— Мы с Дазаем, — Чуя даже не заметил, как его голос непроизвольно дрогнул. Он не хотел этого. — Мы с ним расстались.
— Вы что? — Чуя не помнит, чтобы хоть когда-то видел такой искренний шок. Её брови взлетают до линии волос, а глаза округляются, привычная улыбка сползает с лица.
— Мы больше не вместе, — повторяет Чуя, когда снова имеет возможность говорить спокойно. Ему ужасно даже произносить это. Он не думал, что скажет такие слова хоть когда-то ещё месяц назад. Он не знает, что ещё добавить.
— Чуя, я… — она делает глубокий вдох. — Я не знаю, что сказать. Это последнее, что я могла подумать, может случиться с вами двумя.
— Да, — тихо подтверждает Накахара. — Я тоже, — он не будет отрицать очевидного.
— Что случилось? — осторожно спрашивает соседка.
— Бари, это сложно объяснить и, если у меня есть такая возможность, я бы не хотел этого делать.
— Извини, — кивает она.
— Всё нормально. Я подумал, что обязан сказать тебе об этом.
— Дазай не говорил мне ничего, — озвучивает она. — Чуя, ты же знаешь, что я останусь нейтральна к вам? Я не могу занять чью-то сторону или прекратить общение с кем-то из вас из-за этого.
— Конечно, — он знает это. — И я не могу просить тебя делать этого.
— Ладно, — кивает она.
— Бари, мне нужно поговорить с тобой об ещё одной вещи, — начинает он. — Мне сложно просить тебя о таком, но, вероятно, ты единственный человек во всём мире, кто сможет помочь мне.
Барбара ничего не говорит. Она просто слушает. Такая она была во всём.
— Ты много раз предлагала мне деньги для Кимико, но мы вдвоём знаем, что я не возьму их, — Чуя начинает издалека. — Мне предложили хорошую работу, но мне нужно будет уехать на пару месяцев. Люси и Сэтору не сказали мне, когда вернутся, и —
— Хорошо, — перебивает его Барбара.
— Что?
— Если ты считаешь, что так будет правильно и это действительно хорошая работа, то я побуду с Чихэру это время, — он не видит вранья на её лице.
— Ты можешь отказаться.
— Я знаю, — улыбается женщина. — Чуя, я знаю тебя больше года и понимаю, о чём ты можешь думать сейчас. Но ни ты, ни твои сёстры никогда не приносили мне хоть каких-то неудобств. Я повторюсь: если ты считаешь, что так будет правильнее, то я согласна.
— Я не знаю, что сказать, — в нём была необоснованная уверенность, что Барбара ему откажет. — Спасибо.
— Чуя, я думаю, ты уже давно должен был понять, что вы все не просто соседи для меня. У меня нет кровных родственников, но вы стали для меня семьёй.
Он потерял дар речи. Его никогда не трогали чьи-то слова, но то, что сказала сейчас Барбара, попадает в самое сердце. Чуя никогда не думал, что люди в этом мире бывают настолько добры. К нему никогда не был кто-то добр просто так. Почему его собственным родителям было плевать на него, а эта женщина настолько человечна? Наверное, он не найдёт ответ на этот вопрос никогда.
— Я считаю себя счастливой многодетной мамой, — усмехается она.
— Иногда мне кажется, что в мире нет людей, которые относились бы ко мне лучше, чем ты это делаешь.
Нет, Чуя знает ещё одного человека.
— Я рада, что у меня есть люди, к которым я могу относиться так, — её слова ощущаются как самые тёплые объятия, которых в жизни Чуи ещё год назад было совсем немного.
Чуя так невообразимо благодарен ей. Он чувствует, будто пользуется её добротой, и ему нехорошо от этой мысли. Барбара стала для него близка, заменив ту любовь и поддержку, которую ему должны были давать родители. Он знал, что она всегда мечтала о ребёнке, и брать Чихэру к себе для неё будет наоборот в радость. Но он не может принять, что кто-то делает настолько хорошие вещи для него.
Она не спрашивает у него больше про работу, но Чуя видит её нервозность по этому поводу. Ему жаль, что должен врать ей. В последние дни он только это и делает.
— Ты говорил с Чихэру? — спрашивает Барбара, доставая из морозилки замороженные овощи для обеда. Его сестра будет в самых надёжных руках — он просто знает это.
— Я хочу сделать это сейчас, — мотает головой Чуя.
— Я надеюсь, она воспримет это нормально.
Чуя тоже на это надеется.
Он делает глубокий вдох, прежде чем постучать в комнату, которую всегда занимала девочка, когда оставалась здесь.
— Чихэ? — заглянув в комнату, окликнул её Чуя.
— М? — девочка сидела за столом с фломастерами и карандашами, разбросанными вокруг. Чуя невольно удивляется, как много вещей из их дома перекочевало в соседний. На кроватке валяется его толстовка, на полке любимая книга Кимико, забытая ей же зарядка возле кровати, на столе таблетки, которые пил Дазай, чтобы лучше спать.
— Это Стич? — подходя ближе, спросил Чуя.
— Ага! Похоже?
— Очень, — кивает Накахара. Чихэру правда очень хорошо рисовала, наверное, это то, что люди называют талантом. Только их родители не развивали в ней этот навык, даже несмотря на свою собственную любовь к творчеству.
— Ты хочешь что-то сказать? — поворачиваясь к нему полностью, спрашивает она.
— Как ты поняла? — удивляется Чуя.
— Ты всегда такой серьёзный и сосредоточенный, когда нужно сказать что-то важное, — жмёт плечами Чихэру. Она смотрит на него долго и выжидающе.
— Ты такая взрослая, Чихэ, — выдыхает Чуя, садясь напротив. — Мне нужно будет уехать, — он не будет вдаваться в подробности и приукрашивать что-то. Он скажет ей так, как есть на самом деле.
Чуя смотрит на реакцию своей сестры. Сначала её глаза округлились, уголки губ постепенно опустились, а потом и взгляд потупился где-то в ногах.
— Надолго? — тихо спросила она.
— На пару месяцев. Милая, ты останешься с Барбарой на это время. Мы вдвоём знаем, что тебе не будет плохо с ней, да?
— Да, я люблю ночевать у неё, — устало кивает Чихэру.
— Вот, — старается улыбаться Чуя. — Просто эта ночёвка продлится чуть дольше.
В её глазах начинаются слёзы.
— Мне очень-очень жаль, Чихэ, но это важно, — он опустился на корточки перед ней, чтобы встретиться взглядами, сжимая её руку. Он может представить, как это — когда у тебя не осталось ни одного близкого человека рядом. Последние недели приносят ему только боль. Что этот разговор, что разговор с Осаму… — Я обещаю, когда я вернусь, у нас всё обязательно наладится.
Накахара чувствует, будто предаёт свою сестру. Он думает, что рушит её доверие.
— Ты точно-точно вернёшься? — спрашивает она, стараясь держать слёзы в себе.
— Конечно. Я никогда не брошу тебя, — мягко и спокойно произносит Чуя.
— Чуя, — она зовёт его так тихо, что Накахара еле услышал. — А когда приедут мама и папа?
Конечно, Накахара хотел бы ответить на этот вопрос, но он не знает. По последним их разговорам им сказали отработать ещё пару месяцев на фирме, с которой они заключали договор. Это вполне могло значить, что они пробудут там до лета. Самого Чую это мало интересовало — он изначально не рассчитывал на их помощь, но Чихэру не была к ним так предвзята. Какими бы они ни были, они всё равно были её родителями.
— Я не знаю, — говорит он так, как есть. — Ты можешь позвонить им сегодня с телефона Барбары, если скучаешь.
— Когда ты уедешь, Чуя? — резко спрашивает она.
— Я думаю, сегодня вечером, — выдыхает парень. Накахара не говорил с Мори и не звонил ему ещё, но это то, что он сделает сразу же, как выйдет от Барбары.
— Я буду скучать, — хнычет девочка.
— Я тоже, — уверенно кивает Чуя. — Но это ненадолго. А когда я вернусь, обещаю, мы вместе поедем в токийский Диснейленд, договорились? — спокойная улыбка всё ещё держится на его лице, хотя и улыбаться ему сейчас хотелось в последнюю очередь. Он встаёт, поднимая сестру на руки, и они выходят в гостиную к хозяйке дома, которая уже закончила ужин. Чуя не сможет остаться. — Малышка, не доставляй Бари проблем, ладно? — посмеиваясь, сказал Накахара, усаживая девочку за барный стул.
— Хорошо! — задорно кивнула девочка. Иногда Чуя не был плохим братом и умел успокаивать переживающую сестрёнку. В большей степени он научился этому у Кимико. Он постарается сдержать обещание, хотя и понимает, что шагает на дорогу, полную неизвестности и опасности.
Он обнимает младшую сестру чуть крепче и чуть дольше, чем обычно, но так, чтобы не растрогать самого себя. Он рад видеть, что её взгляд больше не такой грустный и потерянный, как раньше.
Когда Барбара идёт провожать его, он уже знает, что скажет дальше:
— Бари, — он посмотрел на неё серьёзно и наконец-то смог расслабить лицо, не изображая напущенную беззаботность. — Я не хочу, чтобы Осаму знал что-то. Я прошу тебя: не говори ему вообще ничего про меня.
Женщина посмотрела ему в глаза, будто пыталась найти там ответы на интересующие её вопросы. Её дежурная улыбка стала немного беспокойной, и всего на несколько секунд она дала лицу расслабиться, показывая свои истинные эмоции. Она переживала. Барбара знала, что не может спросить Чую, что с ним происходит, что происходит с Осаму, что между ними, но это поистине её тревожило. Обычно они многое ей говорили, но сейчас вдвоём не хотели втягивать её в свои проблемы.
— Я поняла, Чуя, — послушно кивает женщина.
Она улыбается ему перед тем, как дверь в её дом закроется и Чуя окажется за его пределами.
Он не знает, поступает ли правильно и не выглядит ли его выбор глупым и необдуманным, но он уже принял решение. Может, конечно, это было полным идиотизмом — так слепо доверять Мори, но Чуя просто ссылает это на свой опыт и интуицию, развитую до идеала. Для него это единственный на данный момент выход. Всё, что он мог сейчас сделать — это собраться и не давать попятную. Чуя резко выдохнул, доставая телефон из кармана джинс. Тот номер, который дал ему Мори, уже давно был забит в телефонную книжку.
На той стороне послышались гудки, и Чуя услышал милый женский голос.
— Здравствуйте, охранная компания «Fiabilite», — на автомате сказала девушка. — Могу ли я вам чем-то помочь?
— Здравствуйте, — немного растерянно произнёс Чуя. — Я хотел бы поговорить с Мори Огаем, — сказал он, надеясь, что попал туда.
— Представьтесь, пожалуйста, — удивлённо произнёс голос по ту сторону телефона.
— Чуя Накахара, — выдохнул парень.
Послышался звук перелистывания страниц, прежде чем Чуя услышал ответ:
— Да, извините, Накахара-сан, — быстро затараторила девушка. — Сейчас свяжу вас с боссом, — произнесла она, прежде чем Чуя снова услышал гудки в телефоне.
Он понимал, что Мори не простой человек, но услышать, что у его недавнего учителя есть свой личный секретарь, который курирует звонки и не пропускает незнакомцев, было окончательным кусочком пазла, который давал понять про статус Огая.
— Мори-сенсей? — позвал он, когда раздражающий звук смолк.
— Да.
— Я согласен на ваше предложение, — уверенно произнёс Накахара.
— Я и не думал по-другому, — хмыкнул Огай в трубку. Чуя слышал его довольную улыбку в голосе.
— Когда вы сможете скинуть мне адрес? — спросил он, не собираясь терять своей решимости.
— Я заеду за тобой через два часа, — не потратив и минуты на раздумья, ответил Мори, сбрасывая звонок.
Чуя резко выдохнул. По сути, это было то, на что он идёт добровольно, но волнение внутри него не могло прекратить расти.
Он заходит домой, чтобы взять какие-то вещи с собой. Самое необходимое вместилось у него в один рюкзак. Наверное, это было не очень хорошим показателем его жизни. Чуя оставляет деньги для Чихэру на столе и прячет ключи под вазу у входа. Он не хотел скидывать Огаю свой личный адрес. Он подвозил его до этого, но тогда Чуя не знал, что Мори настолько опасен. Сейчас же он лучше перестрахуется, даже если Мори запомнил его адрес, в чём Чуя уверен, но всё равно не хочет думать, — это сможет хоть немного запутать. Пусть и выглядело это глупо, как ребёнок, который пытается играть со спецназом в прятки. Лучше так, чем Барабра и Чихэру увидят, что его забирает из дома незнакомый человек. Так Чуя сможет чувствовать, что сделал хоть что-то.
Он проходит три километра за двадцать минут, и всё, что ему теперь остаётся — это просто ждать. Он, казалось, прокрутил уже все мысли в голове, развивая все варианты, чем ему может обернуться эта авантюра. Теперь его голова полностью пуста. Чуя никогда не был из пугливых, поэтому давать себе переживать сейчас — лишнее. Он просто делает глубокий вдох, когда в его периферии показалась чёрная «Ренж Ровер» с тонированными стёклами. Он, в принципе, и не ждал розовый грузовичок с наклейками.
В общем, пути назад уже нет, что бы это ни было.
Чуя открывает дверь машины, когда та останавливается перед ним, и он удивлён видеть в ней Мори. Чуя не думал, что мужчина приедет лично.
