18. Добро пожаловать
8 августа 2025 г., 19:00
— Добрый день, — аккуратно произносит Чуя, бегая по Мори глазами. Накахара без замешательства садится на переднее сиденье, поставив рюкзак себе в ноги. У него не было сил начать диалог, но всё же есть масса вопросов, которые он хочет задать этому человеку.
— Добрый, Чуя-кун, — довольно улыбнулся Огай, отъезжая от одинаковых домиков.
Мори не сказал больше ничего. Он просто ехал, иногда отвечая на телефонные звонки и делая то тише, то громче радио, которое играло фоном. Чуя тоже пока завести диалог сильно не пытался, он молча наблюдал за дорогой, стараясь запомнить её на всякий случай. Они выехали из города. Об этом его услужливо оповестила большая, сделанная кем-то скорее ради штуки, чем всерьез, табличка с приветствием по типу: «Добро пожаловать в Йокогаму».
— За нами хвост, — спокойно выдыхает Чуя, когда они проехали уже пару десятков километров. Он старается не показать, что его это сильно волнует. Но всё же он отворачивает взгляд от окна, в которое смотрел уже полтора часа, чтобы рассмотреть реакцию Огая.
— Что? — Мори смотрел всё так же на дорогу. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда Чуя озвучил свои догадки, но всё же его тон звучал удивлённо. Не испуганно, нет, а именно удивлённо, что было странной для Накахары реакцией.
— Я сказал, что нас преследуют с начала пути, — так же спокойно ответил Чуя. На самом деле у него колотилось сердце от всего, что сейчас с ним происходит. Ему было страшно, что он не успеет сделать ничего полезного прежде, чем его убьют. Это было бы невероятной глупостью.
— Я понял, — кивнул Мори, резко сворачивая на следующем повороте.
Скорость заметно прибавилась, а дорога с каждым поворотом становилась всё хуже и безлюднее, но они всё же оторвались, что показывает, как минимум, опыт водителя в похожих ситуациях.
— Всё же, Чуя, я был прав, — с не читаемой для Накахары эмоцией сказал брюнет, выравнивая машину на трассе и сбавляя скорость.
— Правы насчёт чего? — выгнул бровь Чуя.
— Ты будешь мне ещё и полезен, — вернув на лицо привычную для Огая улыбку, сказал мужчина.
— Ещё? — вероятно, сейчас было хорошее время задать все интересующие его вопросы. — Почему я тут? — напрямую спросил Чуя, не видя больше смысла играть в эти кошки-мышки.
— А я всё думал, когда ты наконец задашь столь очевидный вопрос, — переводя глаза на него, сказал Огай. — Когда я сказал, что у твоей сестры могут быть долги, это не были предположения. Она должна мне, Чуя.
Может быть, он и ответил бы сразу, но ему будто перекрыли кислород и завязали язык, не позволяя сказать и слова. Эти слова ощущались как удар под дых. Столько много вопросов одновременно крутилось у него в голове, что он не знал, с чего начать. Он сделал глубокий вдох, чтобы вернуть себе самообладание и не выглядеть слишком впечатлительным перед Мори. Перед таким как он желательно вообще не быть чересчур эмоциональным.
— Почему вы поступили именно так? — медленно спросил он, делая паузу после каждого слова, чтобы его вопрос точно был понятен.
— М?
— Почему вы просто предложили мне работу, когда могли прямо сказать, что я должен вам огромную сумму? — Чуя не говорит «Кимико», потому что это уже не её проблемы, не тогда, когда о них знает Чуя.
— Зачем мне трепаться о делах мафии под городской больницей? — удивился Мори. — Я знал, что ты не откажешь мне.
Мафия? Что ж, это давало ответы на многие Чуины вопросы сразу. Получается, он будет работать на мафию. Мори был не только хитёр, но и, видимо, хорошо читал людей, раз точно знал, что его предложение, которое было больше приказом, не получит никаких возражений. Чуя, мягко сказать, удивлён, хотя, идя в полную неизвестность, он был готов к любым раскладам.
— Друг-врач — враньё? — следом задал вопрос он.
— Нет, — покачал головой брюнет. — У меня правда есть друг, который работает врачом. И не один. В моей профессии полезно знать пару хороших врачей. Только вот узнал о твоей сестре я не от него. И на будущее, Чуя, — Огай замедлился, чтобы смочь устремить глаза с алым отливом прямо на Чую. От этого взгляда по спине бежали мурашки. — Я знаю всё, что происходит в этой стране и даже за её пределами. У меня глаза и уши повсюду.
— Я не сомневаюсь, сенсей, — усмехнулся Чуя, будто для него эти слова не звучали пугающе. — Как? — раздражённо выдохнул Чуя, наконец-то подходя к вопросу, который хотел задать первым.
— Тебе стоит формулировать свои вопросы понятнее, чтобы я смог на них отвечать, — не обращая внимания на сквозившее неуважение от Чуи, сказал Огай.
Вдалеке Накахара уже начал видеть высотные здания, а количество машин на дорогах заметно росло, что говорило, что они почти подъехали к Йокогаме.
Накахара сделал глубокий вдох, прежде чем снова начать говорить:
— Как это случилось с моей сестрой?
— Ты говоришь так, будто я лично отправил её в больницу, — усмехнулся водитель. Этот разговор не имел для Огая никакого значения. Было похоже, что он разговаривает чисто для личного развлечения. — Все вопросы к её парнише, — постучав рукой в кожаных перчатках по рулю, спокойно сказал мужчина.
— Но чья это была инициатива, сенсей? — продолжал давить Чуя. Он ещё не придумал, что будет делать со всеми ответами, свалившимися на него. Он просто хотел их знать.
— Я не говорил ему быть таким грубым, Чуя, — наклонив голову в бок, сказал Огай. — Но мы — мафия, а не благотворительная организация. Если кто-то должен нам денег, мы их получим любимыми способами. Твоя сестра вместе с ещё одним моим работником имели неосторожность потерять наш важный заказ. Они потеряли крупную партию оружия для одного бизнесмена. Сузуми, парень, с которым твоя сестра закрутила интрижку, и Кимико обдалбались, причём украденными из офиса мафии наркотиками, и были ограблены, — Мори сидел неподвижно. Ему от этих денег было ни холодно, ни жарко, было видно. Это больше дело принципа, правил мафии, где за каждое непослушание наказывали, чтобы впредь все знали, что так делать нельзя. — Чуя, они должны мне огромную сумму денег.
— Почему отвечать должна была только моя сестра? — сквозь зубы процедил Накахара. Как бы он ни привык поддаваться эмоциям, тут ему нужно было думать головой. Человек слева от него — его новый работодатель, и что бы он ни хотел ему сказать, Чуя понимает, что должен держать язык за зубами.
От каждого слова становилось только хуже. Вся эта информация обрушивается на него как снег на голову.
— Это решал Сузуми. Когда это всплыло, я сказал, что у него есть сутки, — продолжая спокойно рассматривать машину перед ними в пробке, озвучил Мори.
— И?
— Он пошёл к Кимико.
— Когда это было? — настойчиво требует продолжения Накахара.
— Середина лета, — будто на допросе, чётко и ясно отвечал Огай.
— Он сломал ей рёбра и руку,— прошипел Накахара. В нём боролись две части: одна хотела убить бывшего парня сестры прямо сейчас, выскакивая из машины на ходу, вторая была более логичной: оставить кровопролитие на потом, в желании разобраться в ситуации до конца.
— Я не знаю подробностей, — безразлично выдохнул Мори.
— Зачем он приходил ещё раз, если вы дали ему только сутки?
— В тот раз он нашёл деньги.
— Я не понимаю, — спустя время признался Чуя, смотря перед собой.
— Он вернул мне всю сумму, залез в долги с одним из исполнителей, занимался грязной работой без выходных, подсел на героин, а когда ему надоело отдуваться одному, он пришёл к твоей сестре за расплатой.
— Я хочу увидеть его, — решительно произнёс Накахара, поворачивая глаза на брюнета.
— Мне нравится твоя жажда крови, Чуя-кун, — тонкие губы изогнулись в улыбке. — Но он уже мёртв.
— Мёртв? — рыжеволосый вытаращил глаза прямо на Огая.
— Застрелился из того же пистолета. У парниши совсем поехала крыша.
— Если он умер—
— Нет, Накахара, я повторюсь, — взгляд Мори резко стал серьёзным и пронзающим. — Если кто-то должен мафии хоть тысячу йен, он отдаст её в любом случае. Я могу потребовать деньги с твоей сестры, если ты испугался?
— Скажите, когда я могу приступать, — только и сказал Чуя. Этого было достаточно, чтобы водитель понял его настрой.
— Непременно, — кивнул Огай, прежде чем машина погрузилась в тишину.
Неудивительно, что разговоры с таким человеком, как Мори Огай, напрягали куда больше молчания. Чуя был не против выделить себе пару минут, чтобы разложить мысли по полочкам и окончательно осознать ситуацию. Он думает, что это Осаму научил его действовать не всегда эмоциями и, да, теперь Чуя может признать, что это выигрышнее. Иногда продумывать свои слова правильнее, чем говорить сгоряча. И он понимает, что не может предъявлять этому человеку претензии, ведь Мори всё сказал сразу. Он не приукрашивал и не давал ложные надежды. Накахара знал, на что шёл.
Чуя лишь изредка замечал на себе оценивающий взгляд, который пропадал так же резко, как и начинался.
Они выехали в центр Йокогамы, о чём свидетельствовали пробки и суматоха с каждой стороны. Накахара неплохо знал Йокогаму, ему не составило труда понять, куда они едут. Минато-Мирай. Хоть ему и редко приходилось забредать сюда, он мог предположить, что аренда офисов в высотных зданиях стоила кругленькую сумму. Охранная система района удивляла всех — вопрос, как здесь орудует мафия, не мог не возникнуть. Это могло говорить только о том, что Накахара недооценил влиятельность деятельности Огая.
Как он и ожидал, они припарковались возле одного из одинаковых зданий Минато-Мирай, чей последний этаж уходил далеко в небо. Застеклённый фасад отражал солнце, слепя глаза, а идеальность подстриженных кустов раздражала. Перед входом — по охраннику с каждой стороны, хотя Накахара сомневается, что это вся охрана, находящаяся на улице. Припаркованных машин перед лицевой частью было подозрительно мало — видимо такая привилегия доставалась только значимым тут людям, коим, неудивительно, оказался Мори. Чуя много слышал, что чтобы даже устроиться в компанию, чей офис находится хотя бы в подвале одного из этих зданий, нужно иметь неплохой послужной список. Чуя, студент первого курса, усмехнулся, поднимая голову выше, чтобы оценить масштабы иронии судьбы. Он, парень с улицы, стоит тут, в душе не зная, что будет дальше, когда ещё пару недель назад его жизнь можно было назвать счастливой и спокойной. Наверное, он простоял так какое-то время, потому что вернулся в реальность только от тяжёлой руки на своём плече.
— Внутри ещё лучше, Чуя-кун, — сказали где-то возле уха.
Он не стал отвечать, только сделал пару уверенных шагов вперёд, направляясь к двери-карусели. Он не мог не проследить за взглядом охранников, которые сначала косо и исподлобья глянули на него, но когда их глаза посмотрели позади Чуи, угрюмость растворилась, будто и не бывало. Ему не составляло труда додумать, почему он так резко заслужил их благосклонность. Он уже сделал для себя вывод: быть любопытным и излишне внимательным, присматриваясь к деталям, явно сыграет потом ему на руку. Куда бы он ни шёл и что бы там ни делал — он хочет быть не в проигрыше по итогу.
Здание внутри оказалось ещё пафоснее, чем снаружи. Большой холл в светлых тонах на первый взгляд выглядел слишком стерильно: вылизанный пол и идеально-белые диваны сбоку. К стойке ресепшена вела серая ковровая дорожка, на которой не было ни пятнышка. По большому холлу в произвольном порядке стояли растения в крупных белых вазонах. Пахло внутри чем-то похожим на ванильные духи, а на стене напротив входа висел большой логотип компании, название которой Чуя слышал от девушки, взявшей сегодня трубку. Большая часть людей внутри были типичными офисными работниками — с белыми рубашками и уставшими лицами. Многие входили и выходили туда-сюда, но в целом в здании царила спокойная атмосфера обычного офиса.
Миниатюрная девушка в прямоугольных очках за ресепшеном утопила взгляд где-то внизу, когда заметила приближающуюся высокую фигуру рядом с Чуей. На него же она взглянула с большей уверенностью в глазах, изучающе. Как только они подошли ближе, блондинка подскочила с места и встала как струна, боясь даже пошевелиться. Неужели Мори имеет такую репутацию и вес тут? — не могло не закрутиться у Чуи в голове.
— З-здравствуйте, Мори-сан, — дрожащим голосом, смотря прямо перед собой, протараторила девушка.
— Добрый день. Юки-чан, распечатай мне документы «D17», — быстро и чётко, с самой обворожительной улыбкой, приказал Огай. Со стороны всё выглядело так, будто он добрейший человек, чьи руки чисты, а сам он невинен. Но даже такой жест дружелюбия не убрал с лица девушки животного страха, будто перед казнью.
— Я-я?
— Юки-чан, — наигранно покачал головой брюнет. Своей манерностью и артистизмом он напоминал Накахаре Осаму, хотя Чуя не хотел бы приравнивать Дазая к такому человеку, как Мори. — Не позорь меня перед гостем. Разве у нас есть другие Юки, дорогая? — не прекращая улыбаться, выдохнул Мори.
Глаза девушки выразили все эмоции, которые она сейчас испытывала. Было видно, что её руки начали трястись, а из губ вот-вот бы полились капли крови от того, насколько сильно девушка их закусила. Она печатала бумаги молча, стараясь не поднимать глаз. Казалось, что она даже следила за своим дыханием, чтобы угодить мужчине, который съедал её глазами, контролируя каждое её движение. Атмосфера с их появлением внутри стала напряжённее.
Огай сдержанно кивнул, забирая со стола небольшую стопку бумаг, когда блондинка закончила, и молча развернулся, направляясь к лифтам. Чуя лишь улыбнулся названной Юки и сразу же догнал своего работодателя.
Лифтов всего было три. Один большой, похож на грузовой, другой маленький — для пассажиров. Третий был чуть поодаль, более неприметный, и открывался только по карте. Чтобы он поехал, нужно было ввести код, и только потом Огай нажал на один из последних этажей.
— Вы её напугали, — тихо озвучил Чуя, как только лифт поехал, надеясь, что дополнительную информацию, которая могла бы быть ему полезна, Мори скажет сам.
— Она работает тут недавно, ещё не привыкла, — усмехнулся Мори, наблюдая, как красные цифры этажей бегут по экрану сверху.
— Она не знает?
— Что ты имеешь в виду? Я не посвящаю её во все личные дела. Но она, как и все, знает, где работает, просто возможно не понимает масштабов, —отвечает брюнет. — Её расколют, покажи ей только пистолет. Половина работающих тут людей в полной мере понятия не имеют, что происходит этажами выше или ниже их. Пешкам не обязательно знать, что они пешки, чтобы выполнять свою задачу. У нас есть некоторые уборщицы и, поверь, они не все знают, что моют туалеты мафии. Некоторые наши охранники думают, что тут хранилище дорогих вещей для влиятельных персон. Те, кому нужно — знают половину, кому нужно — всё. Кому нужно — вызубрят биографию каждого сотрудника. Я решаю, какую порцию знаний могу дать. Глупцы делают посредственную работу с той частью информации, которой достойны, — пожал плечами мужчина, заключая свою мысль.
Когда лифт оповестил, что они прибыли на нужный этаж, дверь открываться не спешила. Огай снова ввёл код, и только тогда перед Чуей открылся длинный коридор с дверями по обе стороны. Он первый вышел, делая осторожные шаги. Коридор выглядел тёмным и узким, света было совсем мало. Он казался безжизненным и тихим. Чуя обернулся, надеясь, что ему последуют какие-то указания, куда идти дальше, но Огай будто специально ничего не говорил и ждал, пока Чуя сам поступит как считает нужным. Накахара пожал плечами и сделал пару больших шагов вперёд. Пару дверей было приоткрыто, и только из-за света и тихого звука клацания клавиш ноутбуков можно было подумать, что они тут не одни.
— Сегодня у многих выходной, — будто прочитав мысли парня, ответил Мори на не задаваемый ему вопрос. — Иди прямо, до конца коридора, — строго озвучил брюнет и вырвался вперёд.
Он не проверял, идёт ли за ним Чуя — ему это было не нужно. Они оба знают, что у Накахары нет выбора. Внутри этого здания он как в клетке. Чуя побыл внутри меньше пятнадцати минут, но уже прекрасно осознал, что это здание — один сплошной лабиринт, а охранной системе могли позавидовать даже банки. Он молча плёлся за фигурой в тёмной одежде. Каждый их шаг хором отражался по стенам. Даже излишне глубокие вздохи казались чрезмерно громкими. В конце коридора перед дверью стояло двое охранников. Мужчины лет тридцати, с коротко подстриженными волосами, были под два метра ростом, каждый в бронежилете и тёмных очках. Кобура на поясе — с пистолетом и холодным оружием. Руки покрыты шрамами, а стойка в высоких берцах говорила о военной подготовке. Один из друзей Тачихары был бывшим военным, и Чуя научился узнавать таких людей издалека.
— Мори-сан, — склонил голову один из мужчин и сделал шаг в сторону, чтобы открыть проход к двери.
— Нанами внутри? — даже не взглянув в сторону охранника, спросил Огай, доставая карту, чтобы открыть дверь.
— Конечно, — кивнул второй мужчина, окидывая Чую изучающим взглядом.
— Вы можете быть свободны до завтра. Если мне будет нужно — я позвоню, — в приказном тоне сказал брюнет, открывая тяжёлую деревянную дверь.
— Но—
— Ты не понял с первого раза, Тацуми? — от такого тона по спине побежали мурашки, будто в помещении резко стало слишком холодно.
Конечно, после такого никто бы не стал перечить. Мужчины переглянулись и быстрым шагом ретировались. Огай открыл дверь и зашёл первым. По всей видимости, это был его кабинет. Он был тёмный, и атмосфера внутри была весьма гнетущей. Темно-коричневые стены, пара картин с сюрреалистическими рисунками, два больших закрытых книжных шкафа справа. По левую сторону — панорамные окна, которые обнажали еле проглядываемый из-за плотных серых штор вид на Йокогаму. В центре — большой деревянный стол, рядом — пара массивных кожаных кресел чёрного цвета. По правую — чёрный диван у стены, кофейный столик с разбросанными на нём бумагами и две двери. Чуя и не пытался бы гадать, что за ними — было слишком много вариантов. Единственный свет в комнате — настольная лампа. Но больше всего Чую удивило нахождение тут девочки лет девяти, может, десяти, сидящей за большим, особенно для неё, столом. Перед ней были разбросаны карандаши и фломастеры, которые выделялись своей красочностью на фоне всего остального в этой комнате. За ней столбом стояла молодая девушка, еле подающая признаки жизни. Казалось, что она стоит так неподвижно уже пару часов. Она подпрыгнула, когда дверь с грохотом закрылась. Девочка же даже не подняла глаз.
— Это моя дочь, — заметив удивлённый взгляд Чуи, ответил на немой вопрос Мори. — Элис, дорогая, поздоровайся с Чуей, — однобоко и совсем не по-доброму улыбнулся Огай, кидая бумаги, которые принёс, на стол.
Чуя в ответ только фыркнул, лишь пожалев маленькую девочку за такое родство.
— Привет, Чуя-кун, — довольно улыбнулась девочка, впервые с их прихода отрывая глаза от рисунка.
И Накахара в момент понимает, что не сможет относиться к девочке предвзято, чьей бы дочерью она ни была. Её глаза были такие же голубые, как у Чихэру. И даже улыбка напоминала ему о сестре.
Девочка искренне улыбнулась ему, спрыгивая со стула, чтобы протянуть маленькую ладонь в дружелюбном жесте.
— Привет, Элис-чан, — улыбнулся ей в ответ Накахара, присаживаясь на корточки, чтобы ответить ей таким же рукопожатием.
Она была невысокая и очень миниатюрная, в белом платье с пуговичками и воротничком. На её ногах были светлые носочки с рюшами и такого же цвета лаковые туфли. У Элис были длинные золотистые волосы, собранные в низкий хвост, который украшал большой белый атласный бант. Она была похожа на фарфоровую куклу, которую только что достали из коробки, но точно не на дочь мафиози. Тем не менее, в каждом её слове и движении была продуманность и осторожность. Перед тем как протянуть Чуе руку, она посмотрела на отца, будто ожидая его разрешения.
— Нанами, я тебя проведу, — только и сказал Мори девушке, которая молча стояла в углу комнаты всё это время. Вероятно, она была няней для Элис, пока её отец уделял время каждой из своих работ. Было даже удивительно, что такой влиятельный мужчина по утрам работает учителем в школе. Остаётся только спросить — зачем.
Брюнетка судорожно кивнула и последовала за Огаем на выход, оставляя Чую наедине с Элис.
— Ты новенький? — убирая со стола свою канцелярию, поинтересовалась девочка.
— Типо того, — не пошевелившись с места, сказал Чуя. Он не знал, просвещает ли Огай дочку в свою работу, поэтому решил на всякий случай не болтать лишнего.
— Интересно, в какое подразделение тебя назначит папа, — беззаботно хмыкнула девочка. — Вряд ли ты подойдёшь для зачистки, но и на программиста ты не похож. Если папа привёл тебя сюда, значит, ты и не в отделе кадров, бухгалтерии или архива, — продолжила размышлять вслух девочка. У Чуи происходил диссонанс между её разговорами и её возрастом. Если закрыть глаза, то только детский голос выдавал бы, что это ребёнок.
Накахару всё ещё интересовало, какое положение здесь занимает Мори, если его слушаются, боятся, и он спокойно может раздавать приказы, которые без ослушания выполняют.
— Мне всё равно, — спокойно, будто он сейчас разговаривает с Чихэру, начал он. — Я просто отбуду здесь столько, сколько этого требуется, и уеду, — так, как есть, ответил Накахара.
— Эй, — резко развернувшись, воскликнула девочка, подняв тонкие светлые брови ближе ко лбу. — Это тебе не тюрьма, вообще-то.
— Ага, — ухмыльнулся Чуя. — Только в чём разница? — в шутку спросил Накахара.
— Разница? — ярко-голубые глаза округлились, сделавшись с большую монету. — В том, что ты сам сюда пришёл, — спокойно и очень по-взрослому ответила девочка. — Всем нужен мой папа, и все обращаются к нему за помощью, а потом жалуются и плачутся, как трусы, — с ощутимым негодованием, сложив тонкие ручки на груди, сказала Элис. В её словах определённо имелся смысл, Чуя не мог это отрицать.
— Да, ты права, Элис, — выставив руки в знак капитуляции, сказал Чуя. В конце концов она была просто ребёнком. — Я помогу тебе, ладно? — заметив, что кучка карандашей и фломастеров не помещается в её руки, спросил Накахара.
— Мг, — улыбнулась девочка. — Отнеси, пожалуйста, в тот шкаф, — кивая головой вправо, сказала Элис.
Чуя, конечно, не сильно грезил порыться по шкафам Огая, тем более в его кабинете, но помочь девочке ему было несложно. Шкаф из тёмного дерева открывался на две двери без ключа или чего-то подобного — это уже давало знак, что ничего сверхсекретного там нет. Открывался он с пронзительным скрипом, будто уже совсем старый. Всю правую часть занимал большой сейф, почти в Чуин рост, а в левой всё наперебой было забито бумагами и папками, на корешках которых были размашистым шрифтом написаны фамилии. Чуя быстро пробежался глазами.
Чуя не был глуп. Он понимал, что увидел это не просто так. Вряд ли такие документы хранились бы у мафиози на видном месте — Огай хотел, чтобы Чуя увидел это. Чтобы он с порога знал, что Мори вездесущ и у него есть много информации на своего нового работника. Наверное, будь у Чуи больше времени, он бы открыл и полистал эту папку, но дверь открылась, а на пороге послышался чей-то тихий кашель, который оповещал, что хозяин кабинета вернулся. Накахара не стал играть комедию, он молча закрыл шкаф, даже не пытаясь сделать вид, что чего-то не видел.
— Элис, милая, тебя ждёт Хироцу у себя, — спокойным тоном сказал Огай. — Я закончу с Чуей, и мы поедем домой, хорошо? — с улыбкой, которая не выражала доброты, озвучил мужчина.
— Ладно, — кивнула девочка, забирая свои рисунки с собой. — Знаешь, Ринтаро, он вроде неплохой парень, — комментирует девочка, прежде чем уйти, чуть прихлопнув деревянной дверью.
— Ты смотри, — садясь за стол, начал Мори. — Ты ей понравился. Это бывает редко, — поджал губы брюнет. — Садись, Чуя-кун, — указывая головой на кресло, приказал он.
— Я могу постоять, — сухо ответил Накахара.
— Я не повторяю дважды, запомни, — его тон резко изменился. Это была та интонация, которая означала, что ты незамедлительно должен послушаться, и Чуя опустился на кресло. Мужчина с пару минут смотрел на него, будто сканируя. Чуя не отводил взгляд. Он понимал, что если сейчас сделает это — он проиграет в игре, чьи правила даже не были озвучены. Он не имел права на ошибку. Он просто старается выдержать оценку почти чёрных глаз, которые, казалось, даже не моргали. — Прекрасно, — резко сказал Мори, переводя глаза на бумаги, валявшиеся на столе. — Тогда я введу тебя в курс дела.
— Извините, сенсей, — перебил его Чуя. — Но где мои гарантии?
— Гарантии? — удивлённо вскинул брови Огай.
— Вы можете кинуть меня, — спокойно аргументировал парень. — Откуда я знаю, что вы не будете требовать больше того, на что мы договоримся? Что я вообще заработаю что-то?
— Ты не глуп, Чуя-кун, — складывая руки в замок, ухмыльнулся мафиози.
— Я никогда не говорил, что являюсь таким, — ответно улыбнулся Накахара.
— Хорошо, — кивнул Мори. — У тебя есть мой номер телефона, не так ли? Отправь мне свою карту.
— Карту? — растерянно переспросил Чуя.
— Ты сказал, что хочешь гарантии, — улыбается Мори.
Чуя не спорит, он достаёт телефон из заднего кармана джинс и делает то, что говорит ему Огай. Мори отводит от него взгляд в телефон, спешно начав печатать, и уже через пару минут Чуя слышит пиликанье на своём телефоне. Ему на карту был сделан перевод. Причём перевод внушительной суммы. Сколько же зарабатывают люди здесь, если Огай может вот так просто отправить такую большую сумму денег?
— А если я сейчас сбегу с этими деньгами? — медленно переводя глаза с телефона, спрашивает Чуя. Этой суммы ему бы хватило, чтобы оплатить пару недель лечения сестры.
— Не разочаровывай меня, Чуя, — сухо и безэмоционально произнёс мужчина. Они оба знают, что Чуя этого не сделает.
— Мне стоило уточнить, сенсей, — наигранно улыбнулся Накахара. — Должен признать, что я нахожусь в полном неведении касательно моих будущих действий здесь. Хотел бы уточнить, какую работу я буду выполнять.
— Конечно, — медленно кивнул брюнет. — Наш клан лидирующий в Йокогаме, если не во всей Японии. В портовой мафии много работы для всех. Думаю, ты понимаешь, что первое время ты будешь работать бесплатно, пока не отдашь долг своей сестры. Сколько это займёт времени — зависит только от твоего трудолюбия, Чуя-кун, — Огай опустил взгляд к бумагам и начал бегать по ним глазами, видимо, пока не нашёл нужную, чтобы заполнить. — Я честный человек, мне незачем заставлять тебя перерабатывать. Как только ты закроешь мне сделок на нужную сумму — будешь работать за обычную зарплату. Весь этот период ты будешь жить в нашем общежитии, чтобы быть под присмотром.
— Что я должен буду делать? — повторяет свой изначальный вопрос Накахара.
— А что, по-твоему, делает мафия? — вопросом на вопрос отвечает Мори.
— Насколько мне известно, у мафии есть разные подразделения.
— Ты прав, — кивает Огай. — Знаешь, Чуя, я всегда издалека вижу драгоценные камни. Наверное, если бы было по-другому, я не был бы так богат и властен, каким уже являюсь. И ты — мой неогранённый алмаз, который, я уверен, принесёт мне много денег. Я не монстр, Чуя. Ты отработаешь долги и уйдёшь, как мы и договорились. Но до этого момента я хочу, чтобы ты исполнял каждый мой приказ. Тогда каждому из нас будет от этого выгода. Не доставай мне проблем — и я не доставлю их тебе.
— Сенсей, вы говорите так, будто я ваша собственность, — сделав глубокий вдох, говорит Чуя. Больше всего он не любит, когда его свободу кто-то сковывает.
— При всём уважении, — его глаза в минуту сменили свой окрас, сделавшись тёмными, как смола. Казалось, что в них виднелись лужи чужой крови, которые пролил этот человек. Мори знает, зачем это делает. Чуя сразу понял, что их милая болтовня закончилась. Он на работе. Он его работник, который уже продал душу дьяволу. Теперь есть только поручения от Огая и безвольное выполнение их от Чуи. От такой резкой смены градуса их разговора по спине который раз за сегодня пробежали мурашки. — Ты моя игрушка. А я всегда получаю те игрушки, которые хочу. И сейчас я хочу, чтобы в моём кукольном домике был ты. Всё в мире не случайно, — его глаза не сводили взгляда с Накахары. Он был похож на хищника, который высматривал свою добычу.
— Вы упускаете разве что то, что я не игрушка, — сквозь зубы процедил Чуя. — Я повторю ещё раз: выполнения каких задач вы от меня ждёте?
— Тебе нужен испытательный срок, мальчик. Если я решу, что ты хороший водитель — будешь им на мелких миссиях. Узнаю, что подвешен язык — пойдёшь в помощники сутенёру или на переговоры. Можешь быть курьером, фасовщиком наркотиков, разбирать бумажки, людей припугивать. Надоешь — побежишь драить туалеты. Окажется, что хорошо владеешь оружием — будешь убирать лишние уши и болтливые рты, — его острый подбородок лежал на руках, а глаза, казалось, своим взглядом пожирают душу. Его профессия Огаю идеально подходила — он запросто мог бы пытать людей одними только глазами.
— А если я откажусь убивать? — сделав глубокий вдох, спрашивает Чуя.
— Чуя, ты, наверное, не понимаешь, — тонкие губы расползлись в широкую неестественную улыбку. — Если я захочу, то мне хватит и пятнадцати минут, чтобы испортить тебе жизнь.
— У меня не идеальная жизнь, чтобы её портить, — ответил Накахара, даже несмотря на то, что прекрасно понимал, что имеет в виду Мори.
— Чуя, — скорее устало, чем раздраженно, выдыхает Мори, — я уже говорил, что не настроен против тебя. И я не принуждал тебя ни к чему, разве не так? Ты сам позвонил мне сегодня, сам согласился на всё это. Ты продиктовал свои условия, я диктую сейчас свои. Что тебе не нравится? — задает он вопрос, на который даже не хочет дождаться ответа. — После того как ты переступил порог этого кабинета, ты не можешь уйти отсюда без моего разрешения, не нанеся вред себе или своей семье. Уже поздно брыкаться и показывать характер. Я хорошо осведомлен о близких тебе людях. Скажи, Чуя, как Дазай учится в Токио?
— Сука, — прошипел Чуя, — мы не поддерживаем связь. Это уже не актуально, — он чувствовал, как начинает краснеть от злости, жевалки дёргались от того, насколько сильно он сжал зубы. Он столько сделал, чтобы отгородить хотя бы Осаму от этого всего, но Мори всё же узнал и про него. Это вызывало столько чувств одновременно, что Чуя даже не знает, что хочет сделать или сказать. — Я здесь, чтобы защитить их, — медленно начинает он. — Неужели вы думаете, что я не сделаю чего-то ради их безопасности? — вместо всего, что хотел сказать, отвечает Чуя. Он искренне удивляется своей сдержанности. Просто он делает это ради любимых ему людей, и он может засунуть своё эго подальше хотя бы на один день.
— Да, я так и думал, — кивнул брюнет. — У меня на тебя большие ставки, Чуя-кун. В любом случае, предательство в мафии не прощается. Я думаю, ты понимаешь. В случае чего тебя будет ждать наказание в разы хуже смерти, — спокойно, будто объясняя будничные дела, произносит мужчина. — Никто никогда не уходит из мафии без моего приказа, мой друг, — улыбнулся Мори, склонив голову вбок. — Живым, — добавил он позже.
— Вы ходите вокруг да около. Мне кажется, наш разговор не имеет смысла, сенсей, — собрав последние частички своего самообладания, сказал Чуя. Была бы его воля — он бы давно впечатал Мори кулак в лицо. — Давайте признаем: в мафию не берут таких, как я. Не с улицы. Я же ничего из этого не умею.
— Оу, — протянул Огай. — Это только тебе так кажется. Я знаю немного больше, чем ты думаешь.
— Почему вы не заставили меня просто отдать вам деньги? — Чуя не узнавал сам себя. Весь этот разговор выводил его из себя настолько, насколько только мог. Быть сдержанным, чтобы узнать больше информации — это вообще не его стратегия. — Раскрывать свои карты, везти в штаб-квартиру, рассказывать устройство системы — это не стиль якудза в моём понимании или я не прав?
— Чуя, чтобы быть хорошим работником, нужно быть и хорошим стратегом. Только тогда это не будет приносить убытков. Я чувствую деньги, даже потенциальные, за километр. И если я говорю, что знаю больше, чем тебе кажется — значит, так и есть. Поверь.
— Вы видели меня только в школе, и это логично, что у меня есть много вопросов к вам, разве нет?
— Ты помнишь случай в туалете? — Мори медленно поджал губы, ожидая, пока Чуя кивнёт, чтобы продолжить разговор. — Обычно люди на интуитивном уровне чувствуют, что я не тот человек, с кем стоит спорить. Так происходит зачастую. Но не произошло с тобой. Это сложило мою картинку, что ты лезешь в любую передрягу, не обращая внимания на опасность и возможные риски, — уходя от темы, продолжил Огай. — Мне хватает нескольких минут, чтобы понять человека и что можно от него ожидать. Но на тебя мне понадобилось больше.
— Сложили картину? — переспросил Чуя.
— Извини?
— Вы сказали, что у вас сложилась картина. Но на тот момент, когда я застал вас и Кэтрин, мы не были так много знакомы. Это прозвучало так, будто вы знаете меня дольше, — медленно аргументировал Накахара, замечая, как с каждым словом эмоции на лице бывшего учителя меняются.
— Ладно, Чуя, я даже недооценил тебя, — поднимает голову мужчина, будто смотря свысока. — Я знал про твоё существование ещё до твоего перехода в эту школу, — эта информация эхом отразилась у Чуи в ушах. — Я заприметил то, как ты работаешь, и сразу понял — ты то, что я смогу называть «новым дыханием» нашего клана.
— И вы следили за мной всё это время? — медленно, спустя время, спрашивает он.
— Я? Нет-нет, — улыбается Огай, довольный реакцией Накахары.
— Моя работа у Кацуры — ваших рук дело?
— Может быть, — пожимает плечами мужчина.
— Насколько давно вы знаете о моём существовании? — строго спрашивает Чуя.
— С рождения, — безэмоционально отвечает мафиози.
Чуя не знает, что он может спросить дальше. У него будто разом забрали все слова и вопросы, которые крутились на языке. Это была не та информация, которая полностью меняет его жизнь, — просто он теперь будет смотреть на всё по-другому.
— Как? — собравшись с мыслями, спрашивает он.
— Что ж, — выдыхает Огай. Накахара заметил, как он изменился в лице. — Когда я был в старшей школе, я познакомился с девушкой, с которой у нас был долгий роман. А эта девушка — твоя мать, Чуя. Мы встречались со второго года старшей школы. Когда были на первом курсе, вступили в плохую компанию. Нам предложили непыльную работу за хорошие деньги. Мы двое не отказались, — строгий взгляд следил за Чуей, наблюдая за его реакцией. — Работали на мафию. Тогда сотрудников у них было немного, брали подростков, которые соглашались делать всё, что дадут. Мы с твоей мамой быстро стали неплохи в этом. На тот момент мы не были на слуху в криминальном мире, но в узких кругах нас хорошо знали. Мы вместе выполнили крупное задание и стали знакомы с тогдашним боссом, — Огай рассказывал так, будто это был материал урока.
Накахара пытался делать вид, будто эта история не меняет его мир на сто восемьдесят градусов. Он не хотел показывать мафиози никаких своих эмоций — ничего, что стало бы потом играть против него. Но когда тебе говорят такое, трудно делать вид, будто тебе всё равно. С каждым его словом, Чуе хотелось встать и закричать, чтобы он остановился, потому что всё это не может быть правдой.
— Так сказать, мы стали вхожи в круг близких поручителей. Потом случилось кое-что, что никто не должен был узнать. Об этом знала только твоя мать, которая не умеет держать язык за зубами. Я обещал ей лучшую жизнь, золотые горы, но она не только поставила мою жизнь под угрозу своей болтливостью — она ещё и ушла к другому, забрав всю нашу зарплату за несколько месяцев, — Мори перестал говорить спокойно, каждое его слово было пропитано желчью. Слушать такое про свою мать и так было непросто, но тон, с каким говорил Огай, был отдельным видом наказания.
— Меня предали. Оставили ни с чем, и я вышел дураком. Она была в мафии, а тут предательство не прощается, Чуя-кун, — говорит мужчина со сталью в глазах. — Люси повезло, что я любил её. Карьера — это всё, что у меня осталось. Ваша семейка попила у меня все соки, — посмеиваясь, говорит он. — Я наблюдал за вами. Я признаю: изначально найти семью Люси, чтобы понаблюдать, было личным интересом. Но когда я посмотрел на тебя — ты стал мне нужнее, — тонкие губы изогнулись в противной улыбке. — И как тебе живётся, зная, что ты пошёл по стопам матери? — задаёт шутливый вопрос Мори, на который в очередной раз даже не даёт ответить. — Предвкушая твои вопросы: не моих рук дело, что ты сдружился с той компашкой. Ты просто был предназначен для этого с самого начала, Чуя-кун. Это у тебя в крови. Неужели Люси думала, что я не вернусь в её жизнь? — жмёт плечами Мори, думая намного больше, чем говорит Чуе.
— Я работал на мафию? — наконец-то выдаёт Чуя, сцепив зубы. Его мать не удосужилась даже рассказать, что у мафии на неё зуб. Как мило узнать это вот так.
— Люси изначально знала, что когда-то ей придётся ответить за то, что она натворила. Когда она забеременела твоей сестрой, она просила меня оставить их в покое, когда я вернулся за своими деньгами и документами, которые она забрала, подумав, что сможет меня шантажировать. Ей было неважно, какой опасности она подвергла свою дочь, играя в эти игры с мафией. Я нанял людей, чтобы забрать своё, и они нашли только документы. Чуя, я не изверг, — его улыбка становится ещё шире, будто ему самому смешно от своих слов. — Я не буду трогать беременную женщину. Когда через пару лет я снова навёл справки, ты уже был. Я не следил за вами, это правда. Я просто иногда проверял вашу семью, чтобы убедиться, что вы всё ещё в зоне моей досягаемости. Когда вы вместе вернулись в Японию, я удивился. Киото тоже под зоной моего влияния. Там есть и мои работники, которых я попросил узнать про детей Люси и неё саму. Признаться честно, я просил их только собрать досье на тебя. Брать тебя к себе было их, по большей части, выбором. Ты сам протоптал себе начало дороги криминального мира.
— Неужели это настолько затронуло ваше эго, что вы не могли забыть про маму почти двадцать лет? — наклонившись ближе, спрашивает Чуя. Его лицо наверняка уже перекосило от злости, досады, горечи и всего того коктейля эмоций, которые у него вызвал этот диалог.
— Накахара, — протянул брюнет. — Дело тут совсем не в эго, а в принципе. Я не прощаю предателей. Никогда. Твоя мать — одна из единственных, кто выжил после такого. Люси прекрасно знала, что когда-то я вернусь, я потребую с неё то, что она мне задолжала. Это был вопрос времени. Конечно, если ты этого не хочешь, ты можешь всё исправить, — жмёт плечами мужчина. — Знаешь, Чуя-кун, ты похож на неё. Только надеюсь у тебя будет побольше мозгов, чем у матери, верно? Она поступила как полная дура.
Чуя слишком долго терпел всё это. Он не может назвать свои отношения с матерью близкими, но слушать подобное желания не было. Пусть она и была далеко не идеальной, но он не может дать кому-то так отзываться о ней в таком тоне. За этот разговор Мори вывел его из себя, и не раз, но держаться и в этот — было невозможным. Он сделал голубой вдох, как когда-то нарекала ему Люси. И, конечно же, это полный бред, потому что сложно заниматься дыхательными практиками, когда тебе рассказывают подобное. Буквально скидывают на голову без инструкции о том, как быть с этой информацией?! Он знает, кто перед ним, но с каждой фразой всё больше теряет самообладание. Чуя дослушал фразу до конца, пока в голове крутилось следующее действие. Накахара подскочил с кресла, хватая мафиози за ворот. Он постепенно, палец за пальцем, сжимает кулак, и каждый палец издаёт хруст костей. Чуя не сильно обдумывал логичность своих действий. Он смотрит прямо в тёмную, как воронье крыло радужку, лицо этого человека не выражает никаких эмоций, кроме этой вечной улыбки, которую сложно было истолковать. По крайней мере Чуя не мог. Огай отвечал холодным взглядом, не разрывая зрительного контакта. Когда такое положение затянулось, а Чуя так и не нашел того, что хотел бы сделать с Мори, Огай схватился за Чуину руку, которая по-прежнему держала его за ворот, и сжал настолько сильно, что Накахара почувствовал, как немеет кисть. Пальцы на ткани чужой одежды разжались сами собой.
— Перегибаешь, Чуя, — произнёс он перед тем, как ударить Накахару в живот. Удар у мафиози был куда сильнее, чем все те, что Чуя получал раньше. Его руки были длинными, и даже разделяющий их стол никак не помешал удару. Чувство было будто сейчас все органы кровавым месивом выйдут через рот, а боль была невероятной. Он согнулся пополам, не в силах даже встать ровно. А в голове закружилось. Но Чуя знал — он не позволит себе стоять вот так перед ним. Он выпрямился, даже несмотря на адскую боль, расползавшуюся по всему телу. — Неплохая попытка, — хмыкнул Огай. — Но я не буду с тобой драться. Можешь быть свободен.
Чуя выплюнул в ответ что-то неразборчивое, хватая свой рюкзак и выходя за дверь, не стесняясь закрыть её с грохотом. По-детски? Может, но разве Чуя может противостоять такому человеку как Огай?
Он услышал достаточно на сегодня. Ему нужно переварить хотя бы это.
Каждый его шаг по пустому тёмному коридору звучал громко и тяжело. Мысли, как нитки, запутывались в один большой клубок без желания распутываться. Он просто в который раз недоумевает над поступками своих родителей. Они не вызвали в нём ни капли уважения. И не заслуживали его. Люси молчала на протяжении многих лет, хотя прекрасно понимала, что Огай может прийти мстить в любую минуту. Он мог потравить их, как крыс в подвале, и их семью бы даже не искали. Ему нужно, чтобы мысли уложились у него в голове, но туда бил адреналин, который не проходил от перепалки с Мори.
Этот день обещает попасть в его личный список из самых паршивых.
Когда длинный коридор закончился, и Чуя уткнулся лицом в лифт, он только сейчас понял, что понятия не имеет, куда ему идти. Тем более он не знает, как пользоваться системой кодов и карточек тут. Фактически он мог найти ещё людей на этом этаже или обратиться к охране у кабинета Мори, но возвращаться в ту сторону крайне не хотелось. Пару минут потупив взгляд перед серебряной панелью, Чуя почувствовал, что проблема решилась сама собой.
— Как мило со стороны Мори-сенсея — не оставлять меня спать у него на коврике перед кабинетом, — не оборачиваясь, съязвил Чуя. Его внимательность в этих стенах повышалась до максимума. Иначе ему будет тут попросту небезопасно. Чужие шаги были тихими, казалось, будто человек позади него контролировал даже своё дыхание. Наверное, было бы здорово, если бы Чуя ещё умел определять опасность человека, не видя его.
— Да, вероятно, даже слишком сердобольно для него, — голос звучал даже ближе, чем Чуя предполагал. По ощущениям, это был парень, возрастом примерно чуть старше него.
Длинная рука протянулась с левой стороны, прикладывая карточку, чтобы вызвать лифт.
Чуя всё ещё не оборачивался. Когда металлические двери открылись, парень сзади обошёл его, заходя первым. У Чуи было немного времени, чтобы разглядеть его, прежде чем зайти, но ему хватило, чтобы быстро пробежаться глазами. Его сопроводитель был очень худой, высокий парень с узким, вытянутым лицом и нездоровым цветом кожи. Нос и скулы были острые, глаза тёмные, тонкие брови и длинный подбородок. Волосы были пепельного цвета, подстрижены под короткое каре с отрастающей чёлкой, которая лезла в лицо. На хряще уха было металлическое колечко, так же, как и на губе. Одет он был в сиренево-серый костюм и белые кеды. На вид он и вправду не был сильно старше Накахары — ему было около девятнадцати, может, двадцати. На мафиози в общих чертах он похож совсем не был. Зато его повадки, осторожность, шаги, даже взгляд говорили об обратном. Парень тут не первый год, если Мори сказал именно ему заделаться в спутники для Чуи. Теперь-то Накахара знал, что для Огая он — ценная пешка. Это немного меняло его положение тут.
Блондин нажал куда-то — этаж Чуя увидеть не мог даже примерно — и кабина лифта тронулась. Ни один из них не пытался завести диалог те пару секунд, что они ехали. Оба смотрели ровно перед собой, и когда двери снова открылись, блондин вышел первым, даже не проверяя, идёт ли за ним Накахара. Видимо в этих стенах это привычка. По ощущениям, это был этаж третий. Позже Чуя заметит вывеску на стене — четвёртый, он был близко. На удивление тут было даже чуть светлее, чем на этаже Мори, но в общем принятом понимании тускло было и здесь. Коридор был пошире и не так давил на голову, хотя это также говорило, что и комнат тут меньше. Здесь ходила охрана с оружием в кобуре наперевес. Все были как будто одинаковые, в идеально выглаженной униформе. С виду на место, где кто-то ночует, похоже не было. Было подозрительно тихо, что напрягало. Блондин довёл его почти до конца коридора, открывая ключом дверь и пропуская первым Чую.
Большего от места проживания рядовых работников в штаб-квартире мафии он и не ожидал. Комнатка была совсем небольшой: светлые стены, будто бетонные, такой же пол. Окно было только одно — прямоугольное, почти под потолком, так что толку от него было мало. Из мебели была кровать в левой стороне, которая даже от взгляда скрипела и пихала пружинами в спину. Возле неё — тумбочка, на которой был светильник. На этом излишки заканчивались. На кровати была небольшая стопка с полотенцем, постельным бельём, дальше стояло что-то похожее на карту, ещё пара бумажек и конверт.
— Всё, нянька, спасибо за помощь, но позволь мне лечь спать, — делая шаг вперёд, сказал Чуя. Сейчас, наверное, было уже где-то за полночь.
— Не обольщайся, дрочить на то, как ты переодеваешься, я не буду, — фыркнул блондин, кидая ключи на пол перед собой.
— Говнюк, — прошипел Накахара, поднимая их.
Он закрыл дверь и кинул рюкзак на кровать, убирая всю стопку материалов, с которыми ему нужно будет ещё ознакомиться. Он не спешил читать это всё. По крайней мере сегодня.
Взял он с собой немного, так что и раскладывать вещи смысла особо не было, тем более их и некуда девать. Он вымотался не столько физически, сколько эмоционально. Он тут как мышь в ловушке — и такая аналогия ему совсем не нравилась. Он был в подвешенном состоянии. Его сестра всё ещё находилась в больнице, другую он был вынужден оставить, хотя обещал ей, что не сделает этого. Он понятия не имеет, как там обстоят дела с его недалекими родителями. Он узнал сегодня столько, что в голову не влезает. И он не знает, что с Осаму. Они проводили столько времени вместе, что теперь каждый новый день без него — это что-то катастрофически ужасное. Он винит себя за то, что сделал, пусть и считает, что поступил правильно. Он улыбается абсурдности ситуации. Даже находясь в самом сердце мафии, он думает о парне, в которого влюбился. Это супер наивно и, может, где-то глупо, но Чуя не хочет не думать о нём. Он просто падает на кровать от всего того, что валится и валится на его плечи. Будто он может выдержать всё. И он до последнего уверен, что долго не сможет заснуть со всем тем, что крутится у него в голове. Но ему хватает всего пары минут, чтобы провалиться в сон.
