Всё везде и сразу

            ***

      Прошло всего три недели, но Питер все равно немного изменился. Дело не во времени, понял Тони, а в обстановке — тогда это был летний Питер, лохматый, загорелый, в шортах и брызгах солнца в волосах. Пахнущий нагретой кожей, защитным кремом и арбузом. Готовый в любую секунду рассмеяться от щекотки или поцелуя в шею. Как же он скучал по нему, господи.       Теперь перед ним стоял осенний Питер — подтянутый, подстриженный, в очках и костюме — делал доклад на кафедре, Тони заранее узнавал. Интересно, а как сам Старк выглядел для него?.. Утром он, разумеется, долго приводил себя в порядок, брился и наряжался, но годы берут свое — нельзя почти беспробудно пить в течение трех недель и надеяться, что это пройдет без последствия — под глазами залегли тени, а цвет лица оставлял желать лучшего.       — Привет. Что ты здесь делаешь? — Питер не стал делать вид что не заметил и заставлять бегать за собой. Подошел сам и даже сам заговорил. Тони воодушевился.       — Привет. Приехал к тебе… Прости. Очень соскучился. Отлично выглядишь, — выдал Старк целую очередь нервных обрывочных предложений. — Поехали в парк? Выпьем кофе, поговорим.       Тони махнул рукой в сторону стоящего на парковке автомобиля. Внутри лежал огромный букет красных роз, который мужчина после долгих колебаний не стал вытаскивать наружу — в случае, если разговор затянется, он бы скорее мешал.       — Нет, не стоит, — чуть покачал головой Питер.       — Малыш, послушай, — в этот момент по лицу Пита пробежала легкая судорога, которая не укрылась от чужого взгляда, — пожалуйста, прости меня. Или дай шанс это прощение заслужить? Мы попали в крайне неприятную ситуацию, в которой я в панике повел себя неправильно, но… — Тони остановился перевести дух и потер запястье ладонью.       — Тони, я видел твои глаза в тот момент. Ты даже не колебался. Когда он сказал «выбирай — или он, или я», ты даже не колебался, — в спокойном голосе сквозила настоящая горечь.       — Но он же мой сын… неужели это не имеет никакого значения? — тихо ответил Тони.       — Имеет. И если бы мы с ним тонули, и ты бросился спасать его, то я бы постарался выплыть сам, а потом обнял тебя и сказал, что ты все сделал правильно. И остался бы рядом. Но это… это была дешевая манипуляция, после которой ты выкинул меня из своей жизни, как недоеденный ужин.       — Питер, я никогда к тебе так не относился, ты же знаешь, я считал, что у нас все серьезно.       — Да, я тоже так считал, тем было больнее, — юноша стиснул зубы так крепко, что по скулам пробежали тени. — Тони, послушай. Нет смысла кривляться — прошло всего три недели, конечно, я еще люблю тебя.       Старк вздрогнул и поднял глаза.       — Но, — продолжал без паузы Пит, сжимая пальцы, — это больше не имеет смысла. Даже если я сейчас вернусь к тебе и мы переживем еще один медовый месяц, я не смогу это забыть, я всегда буду помнить свое место в твоей жизни. Никогда уже не смогу довериться. Открыться. Почувствовать себя в безопасности. Не уверен, что вообще смогу, и уж точно не с тобой. — он грустно покачал головой. — Мы не построим нормальных отношений на такой базе.       — Пит… Он — Харли — он сам был влюблен в тебя, поэтому так психанул тогда, я просто не мог смотреть на его истерику, ему же действительно было больно, ты не представляешь, что это такое — видеть, как твоему ребенку больно…       Питер с сожалением поднял глаза.       — Не имеет значения, что сказал или сделал Харли — даже если бы он оскорблял меня последними словами, я бы с этим справился. Значение имело то, что скажешь ты, Тони. Ты не сказал «Харли, я люблю тебя, Харли, я буду рядом несмотря ни на что, Харли, мы вместе со всем справимся». Ты сказал «тебя, я выбираю тебя, Харли», — Питер костяшками смахнул со скулы слезу, которую все же не смог удержать, и глубоко вздохнул, выравнивая дыхание. — Ты выбрал… поэтому… ну, можем трахаться иногда по пьяни. Без кофе.       — Если, конечно, тебя Харли отпустит, — не удержался от шпильки напоследок Пит, бросая взгляд в сторону колонны, за которой уже давно заметил с волнением наблюдающего за ними парня - он сам уговорил отца приехать сюда сегодня, чувствуя себя виноватым. — Пока, Тони.              Питер быстрым шагом уходил в противоположную сторону, плохо разбирая солеными глазами дорогу. Желтые листья разбегались из-под ног пугливыми всполохами, на плечи падали первые капли мелкого дождика. Тупая боль, не затихавшая ни на минуту за последние недели, подбросила дров в свой костер и расползалась, стремительно заполняя собой каждую клеточку тела.       Прошло три недели, подумал Питер. Возможно, это как раз кризис, после которого станет, наконец, легче.

***