Всё везде и сразу

      Тони сам не понял, как это всё завертелось.       Нет, это лицемерие.       Взрослый человек не может использовать нелепые отговорки из серии «оно само». Он прекрасно помнит, что был очень расстроен, одинок и немного пьян — ровно настолько, чтобы это ещё не было замечено окружающими, но уже ослабляло внутреннюю узду, в которой он привык себя держать. И помнит Питера, который оказался там, где Тони этого не ожидал, и тогда, когда не должен был.       Сочетание вышеупомянутых обстоятельств толкнуло его на действия, от которых он благополучно себя сдерживал вот уже долгое время и за которые каждый день теперь грыз себя изнутри.       Не потому, что ему не понравилось — нет, как раз-таки в моменте всё было прекрасно. Губы мальчишки оказались даже мягче, чем в его фантазиях, тело на ощупь через футболку — ещё горячее и крепче, а тонкие пальцы касались небритых щек так трепетно, что пульсация в груди приятно замирала, а после запускалась с новой силой.       Тони был рад, конечно, что смог хотя бы вовремя остановиться, но ведь и на попятную идти было поздно — это он понял еще в тот момент, как оторвался от поцелуя и заглянул в доверчивые блестящие глаза. Если бы тогда он извинился и сказал, что это было ошибкой, сделанной под влиянием момента, всё стало бы совсем плохо. Поэтому он этого не сделал, решив, что выкрутится иначе попозже.       Но в итоге всё одно — всё плохо. Не причинив резкую боль Питеру сразу, теперь он будет травить его своим ядом день за днём, пока не испортит это маленькое чудо окончательно.       Пат.       Поэтому Тони пытается удерживать шаткий баланс между тем, чтобы не огорчать Питера своим поведением слишком уж сильно, но и не увеличивать своё присутствие в его жизни до такой степени, чтобы ощутимо на неё влиять. В конце концов, кто бы мог упрекнуть супергероя Железного человека и миллиардера Тони Старка, что у него действительно мало времени на личное?.. У него получается втискивать в свой график нежные свидания с Питером максимум раз в неделю. Тони искренне наслаждается этими моментами, стараясь не думать о том, как переживет их отсутствие, когда всё закончится.       Что всё закончится скоро, Тони не сомневается — план прост и не особо изящен. Нельзя долго удерживать рядом с собой молодого привлекательного человека, уделяя ему так мало внимания — без него любые чувства загибаются медленно, но верно, как цветок без полива в сухом помещении. Особенно тогда, когда растение ещё в столь нежном возрасте. Тони видит, как листики постепенно склоняются всё ближе к земле, вздыхает и уходит, ожидая неизбежного.       Он знает, как себя вести — он испортил в своей жизни уже столько отношений, что ему достаточно просто быть собой. Но с Питером это внезапно оказывается сложнее, чем предполагалось. Даже в мелочах. Например, глупый подарок, который продемонстрирует мальчишке несостоятельность Тони как хорошего бойфренда — чем не вариант? С Пеппер так и вышло с той клубникой и усталым разочарованием в бледных глазах.       Вот только в случае с Питером Старк прекрасно помнит, что у того аллергия на грецкие орехи. И не может заставить себя купить для мальчика набор сладостей с ними: одна мысль о том, что Паркер теоретически может пострадать от этого, останавливает Тони ещё на стадии планов.       А вот насчёт дурацкой мягкой игрушки можно и задуматься. Наверняка, Питер обидится на такой идиотский подарок, решит, что Тони не воспринимает его, как взрослого, ему будет неловко перед Мэй и друзьями… Одни плюсы, если пытаешься ненавязчиво донести до человека, что он очень сильно ошибся в своей наивной юношеской влюблённости.       От вида гигантского плюшевого медведя, восседающего перед его дверью, Пит ожидаемо теряет дар речи, но потом… улыбается. «Это так мило, Тони. Спасибо!»       Тони мысленно закатывает глаза на это невозможное совершенно создание, которое не говорит «но он же займёт половину моей комнаты», «но он же совершенно бесполезен», «но ты же знаешь круг моих увлечений, и коллекционирование жутких медведей в него определённо не входит». Которое говорит «мне очень нравится», а потом целует его в щеку, смущенно прикрывая глаза.       Тони не хочет причинить ему боль, он просто терпеливо ждёт, когда мальчишке наскучат его колючие поцелуи и унылые истории из детства и юности, которыми Старк делится с кем-то впервые в жизни, — раньше у него никогда не было цели выставить себя занудой. Скорее, он привык изображать крутого парня, у которого вообще не было такого глупого периода в жизни, как переходный возраст, и споров с родителями о том, можно ли ему ложиться после полуночи. Но Питер не выглядит заскучавшим. Он слушает внимательно, а потом спрашивает, сколько же Старку было лет, когда его перестали ругать за ночные бдения.       Тони вздыхает и улетает в командировку на другой конец страны. Можно было бы спихнуть на помощников, но… он не уверен, что тогда сам справится с назначенным собой же карантином. Сам того не замечая, он влипает все сильнее. Потому что рядом с ним — чёрт — рядом с ним действительно хорошо. Только рядом с Питером он может подышать чуть свободнее, чем обычно. С Питером он чувствует себя дома.       Но это же не повод вешать на пацанёнка свои старые кости, поэтому Тони откидывается в кресле своего джета и просит принести ему мартини со льдом.       В огромном одиноком люксе Тони падет на кровать кинг-сайз и, стараясь не думать о том, зачем одному человеку столько места, выводит с часов голограмму из комнаты Питера. С одной стороны — стыдно перед мальчишкой за такое грубое вмешательство в его личную жизнь. С другой — вполне вписывается в образ плохого бойфренда, которым он пытается быть. Если Пит узнает, то, наверняка, будет не в восторге, и Тони старается быть к этому морально готовым — к разочарованию в светло-коричневых глазах с золотистыми вкраплениями.       Судя по картинке, в комнате Питера нет, зато огромный медведь восседает на кровати, занимая добрую её часть своими туго набитыми ляжками. Тони хотел бы быть на его месте. Ждать Питера из душа, прижимать к себе его влажное тело. Узнать, каково оно на вкус. Он боится привязать мальчишку сексом, а изображать плохого любовника ниже его достоинства, поэтому их отношения до сих пор не продвинулись дальше осторожных поцелуев, которые Тони притормаживает, если чувствует, что они слишком увлекаются. Рано или поздно Питеру так захочется продолжения, что, не чувствуя зеленого света со стороны Тони, он невольно начнёт осматриваться в поисках более заинтересованного в его теле человека. Себе, конечно, он в этом не признается и будет наивно считать, что просто его романтические порывы сами собой устремились в другие русла. Потому что река юношеских гормонов всё равно найдёт себе дорогу — даже если на её пути вырастет неприступная скала. И Старку просто нужно будет улыбнуться и отпустить, кого бы там Питер себе ни присмотрит.       Нет, ладно, Тони уже выторговал сам у себя разрешение проследить за этим ненавидимым заранее новым вариантом, и в случае, если тот окажется придурком, убрать его с горизонта. Не для того он тут так из кожи вон лезет, чтобы парень в итоге сменил шило на мыло — ему нужен хороший человек рядом, а не такой, как Тони или тот гипотетический придурок.       Он уже собирается свернуть изображение, когда замечает странную субстанцию, комками валяющуюся на полу рядом с кроватью. Похоже на наполнитель… неужели Пит так на него разозлился, что выпотрошил плюшевое недоразумение? По рёбрам скользит неясный холодок, осевший где-то у живота после того, как Тони выключает трансляцию. Что ж, возможно, процесс, которого он так добивался, запущен. Всё верно: по его расчётам это было самое долгое время, которое можно было терпеть его ужасный характер и ту подделку под отношения, которую он подсунул Питеру.       Остаётся ждать.       Он возвращается через пару дней и уже заносит руку, чтобы отправить Паучку предложение встретиться завтра, будучи практически уверенным, что в ответ услышит встречное «нам нужно сделать паузу» или же просто вежливый отказ.       Нет, он не может, он не хочет, он придурок, который все испортил, но… неужели уже сейчас? Почему он не готов?..       В попытке оттянуть неизбежное Тони вдруг ни с чего решает снова тайком заглянуть в одну маленькую спальню Квинса.       Питер готовится ко сну. Перебирает вещи, закидывает книжки в рюкзак, ходит по комнате с зубной щёткой во рту. Успевает за это время около пяти раз посмотреть на телефон. Переодевается в пижаму. Красивый, невольно мелькает в голове. Желанный. Чтобы напомнить себе, кто он есть, Старк старается представить, кого трахнет в первую очередь, когда Питер от него уйдёт. На этих мыслях не получается сосредоточиться, потому что мальчишка на голограмме начинает делать что-то странное.       Воровато обернувшись на дверь, он, поколебавшись, доходит до неё и тихонько нажимает на ручку, проверяя, что замок надёжно заперт. Достаёт из глубин шкафа какую-то тряпку знакомого цвета. Ах, ну да, Старковская жёлтая футболка. Видимо, утянул из мастерской незаметно для владельца. Даже не постирал — на груди виднеется небольшое пятно от кофе. Некоторое время возится, натягивая вещь на медведя — пусть по обхвату в груди он не сильно шире Тони, зато голова точно не предназначена для человеческих вырезов, особенно с учётом круглых мягких ушей. Будучи надетой, футболка немного утягивает игрушку, к которой Тони с каждой секундой проникается всё большим раздражением. Сидит, вы посмотрите на него. Довольный такой.       Питер, кажется, тоже доволен результатом своих усилий. Взяв в руки небольшой пульт, он подбирается ближе к медведю. Тони невольно подаётся вперёд с кресла, чтобы ничего не упустить. Поёрзав немного, мальчик устраивается между плюшевыми ногами, прижимается спиной к груди, обтянутой жёлтой футболкой, и нажимает кнопку на пульте, поглядывая по бокам. В следующую секунду Тони подскакивает от неожиданности, потому что большие лапы вдруг оживают, мягко обхватывая Питера с двух сторон. Тот прикрывает глаза и несколько секунд сидит неподвижно, будто настраиваясь на что-то. Поскольку Тони полностью поглощён картинкой перед собой, то успевает заметить короткое движение большого пальца на пульте, после которого Питера, кажется, ещё чуть сильнее впечатывают в грудь медведя его же лапы. Аккуратно положив пульт рядом, мальчишка опускает поверх короткого курчавого меха свои руки и повторяет их движение, усиливая объятие. Его глаза по-прежнему закрыты, а на губах блуждает лёгкая улыбка, с которой он что-то коротко говорит.       До подслушиваний Тони ещё не опускался, но момент, кажется, настал. Еле внятный шелест слов Пита уловить трудно, но в сочетании с движением губ и лёгкими наклонами головы удаётся понять, что он отвечает короткими «да» и «нет» в том диалоге, который, очевидно, сейчас воображает в своей голове. Даже осознание того, насколько интимно происходящее, в которое Старк так грубо вмешивается, не может заставить его отключить трансляцию. Как зачарованный, он смотрит на знакомое до родинки, ставшее уже родным лицо с неправильными, но такими до безумия притягательными чертами.       Смотрит, как Питер запрокидывает голову назад, вжимаясь щекой в то место, где у плюшевого гиганта предполагалась шея. Как, вцепившись в коричневую лапу покрепче, начинает говорить. Тони перестаёт дышать, чтобы не упустить ни звука.       — … я знаю, правда… я не пара тебе, и я вообще не понимаю, зачем ты со мной. Я чувствую, что ты отталкиваешь меня, отстраняешься. Но всё равно, те моменты, что ты рядом — лучшие в моей жизни. Я никогда не откажусь от этого добровольно, Тони… пока ты сам не прогонишь…       Питер трётся лицом о жёлтую ткань, на которой после темнеют влажные пятна. Кивает головой репликам в своей голове. Изломанно улыбается, шепчет «… я тоже». Медитативно покачивается взад-вперед в кольце бездушных плюшевых рук, убаюкивая себя, пока не проваливается в сон, изредка прерываемый невнятными звуками.       Тони переводит взгляд на свои собственные трясущиеся руки. Вот теперь можно сказать с уверенностью — он действительно не понимает, как они оказались здесь.       Зато понимает, что должен делать дальше.

***

      Питер просыпается от непривычного жара за спиной и в первый момент пугается — подогрев он в игрушку тоже встроил, но не включал — неужели сбой? Но рука, которая обхватывает его сзади, совсем не похожа на плюшевую. Она тяжелее даже того наполнителя, которым Пит заполнил медведя, чтобы он ощущался плотнее. Она… чёрт, на ней настоящие человеческие пальцы. Красивые крупные пальцы, к которым Питер так любит прислонять свои, сравнивая. Он не успевает додумать мысль, сон это или нет, как рука притягивает его назад, крепко вжимая в тот самый жар, а тихий голос задевает шею щетиной:       — Спи, малыш… я рядом.       — Совсем? — ляпает почему-то мальчик.       — Совсем.       Питер обхватывает руку своей, прижимает кисть к лицу, потеревшись о неё губами, и засыпает снова.

__________