Всё везде и сразу

      Как ему вообще могло прийти в голову, что это хорошая идея?..       Старк раздраженно оттолкнул от себя коробку с инструментами, в которую полез что-то искать, но в процессе поисков забыл, что именно. Произошедшее неделю назад не желало отпускать, снова и снова расцарапывая больное место и превращая его в рассеянного придурка, неспособного сосредоточиться на своём занятии.       Потому что не нужно было затевать этот заведомо провальный проект.       Привык, видите ли, доверять своему чутью, которое в этот раз твердило, вопреки доводам рассудка, что всё будет хорошо. Что между ними есть… что-то особенное. То, что превратит эту со всех сторон неприемлемую связь в нечто важное и прекрасное для обоих её участников. Чутьё не подводило Тони ещё никогда, тем досаднее было сейчас, когда осечка вышла на такой высокой ставке.       Он устало отодвинул работу, к которой раз за разом возвращался без особых результатов и вытащил из-под стола бутылку джина, попутно взглянув на экран телефона, лежащего, вопреки всем его правилам, здесь же, на столе. Еще одна дурацкая привычка, которой аукнулось ему это сумасбродное мероприятие. Ведь рациональной частью разума он вполне осознавал, что Пятница — идеальный ИИ, который доложит обо всех интересующих его входящих сообщениях и вызовах, но копошащаяся внутри слепая надежда вновь и вновь толкала к бездумной проверке — а вдруг всё же написал? Как школьница, сердито дернул он головой и перевернул телефон экраном вниз в бессмысленном протесте против самого себя.       На единственном доступном бокале красовались пятна темного машинного масла и ещё какие-то неприятные разводы. Тони несколько секунд вертел его перед глазами, удерживая двумя пальцами и соизмеряя в себе пропорции брезгливости, лени и желания выпить. Констатировав результат, чуть поморщился, но всё же встал и, сунув мимоходом телефон в карман, отправился на кухню за чистой посудой.       — Добрый вечер.       Вылетевшей из мужчины смачной многословной конструкции оказалось в самый раз, чтобы выплеснуть испуг и злость — на себя за то, что позволил застать врасплох, и на того, кто стал свидетелем этого компрометирующего инцидента.       — Что, блядь, ты здесь делаешь в такое время? — сквозь зубы процедил он, доставая низкий пузатый бокал из шкафа и жалея, что не взял бутылку с собой — залить сейчас эту короткую вспышку гнева было бы очень кстати.       — Тони, как грубо. Я думала, те времена, когда мое поведение можно было классифицировать этим словом, давно в прошлом, а теперь я приличная женщина.        — И почему приличная женщина не спит в два часа ночи в своей приличной постели? — не отрываясь от изучения местного бара, спросил Старк уже чуть спокойнее. Такого же джина, как в мастерской, здесь не находилось, а мешать напитки сегодня не хотелось.       — Что у тебя случилось? — Наташа перевела разговор в противоположную сторону прямо на ходу, даже не попытавшись замаскировать это разворот.       — Не люблю пить из грязного, пришлось снизойти до прогулки сюда.       — А случилось что?       — Ты за этим здесь сидела в темноте? Чтобы подловить меня среди ночи и допросить о случившемся? — развернувшись, Старк широко уперся руками в стойку.       — Вообще говоря, да. Твоё состояние вызывает определённые опасения. А у меня… не всё гладко со сном. Не смогу уснуть, пока не начнет светать. Решила вот попробовать подкараулить тебя в самом предсказуемом месте, чтобы время скоротать.       Ход «я поделилась своей уязвимостью, теперь очередь за тобой» был слишком очевиден для такого опытного игрока, как Романофф, но почему-то все равно достиг своей цели. Вероятно, потому, что Тони и сам был не против выплеснуть на кого-нибудь хотя бы часть того, что бродило в его душе уже который день. Хотя бы малую часть.       Однако открыть рот и заговорить оказалось сложнее, чем он ожидал.       — Это из-за Паркера, да? — подтолкнула его Наташа в нужном направлении.        Тони поджал губы и рефлекторно скрестил руки на груди, защищаясь от её изучающего взгляда.       — Заметила?       — Как это вообще можно не заметить, — хмыкнула она. — Вы двое выделяете столько серотонина и эндорфина, что они просачиваются в окружающее пространство и вызывают у других массу реакций. Стива, кажется, тошнит… а по мне — очень даже миленько.       Ещё неделю назад Тони про себя усмехнулся бы подобному откровению и развил тему, но теперь её слова отдавались болезненными импульсами, как громкие звуки отдаются в голове при мигрени.       — Мы… ничего не вышло. Я облажался.       Красивое лицо с яркими выразительными чертами медленно стянуло с себя насмешливую маску.       — Ты? С Питером?.. и что было, что ты умудрился такого непростительного сделать?       Тони поморщился и отвернулся в пол-оборота. Между его бедром и краем столешницы попал телефон, который он механически вытащил его из кармана и проверил удручающие пустое окно новых сообщений.       — Я… слушай, давай без деталей. Просто Пит, очевидно, ещё не готов… к этому всему. И чертовски испуган. И… боюсь, я уже нанёс урон, и как исправить всё — не знаю. Не в смысле, чтобы всё продолжить, а в смысле, чтобы он… просто был в порядке. О, — вскинулся мужчина от внезапной мысли, показавшейся необычайно удачной. — А затащи его к мозгоправу, а?       Будто не услышав последней реплики, Романофф с сомнением качала головой, чуть нахмурившись.       — Нет, что-то не сходится. Вот это вот «не готов» и прочее. Мальчишка пожирает тебя глазами, краснея при этом до ушей. Уж явно там себе фантазирует не о том, как вы чай с печеньками пьёте из игрушечного сервиза. Чем таким ты мог его напугать, Старк?.. У тебя что, есть комната удовольствий? Хотя нет, её он бы не испугался… Предложил ему позвать третьего? Переодеться горничной? Или… ты сам нарядился горничной?       Тони не мог не признать, что скованных тяжелым обручем внутренностей коснулось пером облегчение — значит, не он один попался на крючок ложных представлений. Значит, вероятно, это не его затуманенное собственным либидо зрение нарисовало желанную картинку, но со стороны всё выглядело примерно так же. Стало немного легче. Он обошёл стойку и рухнул на диван рядом с полуночной собеседницей.       — Мы с тобой ошиблись. Судили с позиции потасканных и изрядно развращенных жизнью людей, — развёл он руками и тут же прикрылся одной из них от прилетевшего в плечо удара. — Ауч! Ладно, ты не потасканная, только я. А ты просто развращенная.       — Ну, не без этого, да, — хмыкнула Романофф. — А Питти, значит, оказался в душе воспитанницей школы благородных девиц и упал в обморок от вида твоего члена?       Она ткнула наугад, угодив даже ближе к правде, чем рассчитывала — тем сильнее Старку захотелось эту правду прикрыть.       — Не хочу об этом. Парень… ну, одно дело что-то там себе навоображать, а столкнуться с реальностью… думаю, ему просто рано. Или нужен кто-то другой, более подходящий… девчонка какая-нибудь, такая же чистенькая и неопытная, — наконец-то высказал он кому-то эту горчащую мысль, уже не первый день ворочающуюся в голове.       Наташа всё так же задумчиво крутила в руках один из своих раскладных ножей, сообщая атмосфере их ночных посиделок лёгкий пикантный оттенок возможности быть убитым одним точным взмахом в районе горла. Инстинктивно отодвинувшись, Тони покосился на затянутые в обтягивающие трико бедра.       — Так что насчет мозгоправа? Сможешь организовать?       — Вот сейчас обидно было, Старк. Как если бы я пришла к тебе и попросила порекомендовать человека, который пояснит за ядерную физику.       — И я бы нашёл. Не самому же с тобой возиться.       — А мне нравится Паркер. Хороший парнишка. Я с ним поговорю.       — Романофф, — предупреждающим тоном повернулся к ней Тони. — Не наломай дров, прошу тебя. Главное, что до него нужно донести — что все преференции, которые он получает, никак не связаны с его личной жизнью, что он никому ничем не обязан, и что… мне очень жаль.       — Разберемся, Железка, не переживай.       — Его тоже будешь ночью подкарауливать?       — Нет, конечно, у него же чутьё и паутина. Пальнёт еще, укладку испортит. Иди поспи, а? — разглядывая скептически его провалы под глазами и серое лицо, предложила она. — Выглядишь, как дохлая черепаха.       Тони хотел съязвить в ответ что-нибудь про живых проституток, но вместо этого широко зевнул.

***

      Выплеснув часть напряжения в пикировке с Романофф, он действительно уснул довольно быстро и даже без дополнительной дозы джина. Но утром, растянувшись звездой и глядя чуть прищуренными после сна глазами в потолок, Тони вновь обратился мыслями к их разговору — тому, что прозвучало, и тому, что осталось белым пятном на выложенных им картах.

      Вечерняя мастерская, в которой они, склонившись над схематичным чертежом гидропонного кювета для выращивания клубневых, так увлеклись спором о минимально необходимом количестве воды, что и не заметили, как стемнело. Мягкое сияние подсветки, скрытой за рельефом стены. Плавающая над столом голубоватая голограмма Халка — ранее Питер пытался доказать, что с его комплекцией для ускорения нужно такое количество энергии, что великан обречён всегда чуть притормаживать на фоне более мелких противников. Его бархатная, совершенно не отражающая свет кожа и блестящие в противовес ей волосы, постоянно спадающие на глаза.       — Не пробовал стричься? — Тони с улыбкой закалывает густую челку надо лбом при помощи импровизированной заколки из канцелярского зажима.       — А? — встрепенувшийся Питер ощупывает голову, чуть нахмурившись, и, отцепив непрошенное украшение, укоризненно шлепает мужчину пониже талии, но выше ягодиц.              Тони перехватывает его руку и тянет на себя. Мальчишка рядом такой теплый, так вкусно пахнет молодостью и вишневой газировкой. Он поддается, льнёт, поднимает голову, уже стеснительно прикрыв глаза и ожидая поцелуя. Тони оправдывает ожидание, трогает его губы своими, ведет рукой по плечу. Они делали это уже не раз, и Питер больше не замирает изваянием, боясь вздохнуть, а отвечает на поцелуй, сам раскрывает губы, сам подставляется старковскому языку, огибающему, требовательному, умелому. Питер выдыхает со стоном и повисает на Тони, плохо удерживаемый слабыми коленями. Всё его тело кричит о том, что он хочет, хочет большего. Тони перехватывает одну его руку и кладет на свой пах, проводит снизу вверх — и, черт, у него у самого в глазах искры от простого касания, как у подростка.       Питер замирает, по инерции продолжая пожимать член Старка через тонкие брюки, но Тони чувствует, как мальчик напрягся, и напряжение это какое-то нехорошее. Он еще пытается целовать переставшего отвечать Пита, но уже будто слышит в голове звон разбитого стекла. Паркер отводит голову в сторону, отдергивает руку. Бежит глазами по пространству в поисках спасательного круга. Шагает из объятий назад раз, потом два.       Растерянный Старк шагает за ним.       — Пит, что-то не так? Извини, если ты не готов, то ничего не будет, мне просто показалось… Эм, Питер?..       У Питера дрожат губы, а взгляд продолжает бегать вокруг, не реагируя на обращение. Тони с ужасом понимает, что он в данный момент — угроза, и всё, что будет им сказано или сделано, будет рассматриваться под этим углом. Он вдруг сам начинает видеть ситуацию под этим углом. Влюбил в себя мальчишку-школьника. Трудно ли было? Обделенный вниманием сирота, оставшийся слишком рано без отцовской фигуры. Фанатеющий от супергероев. Доверчивый. Отзывчивый. Потянулся к простому человеческому теплу, к тому, кто обещал своим поведением поддержку и покровительство, и что?.. Вот уже его втягивают в порочную связь со всеми вытекающими грязными деталями.       Старка накрывает волной тошноты от самого себя, в глазах светлеет, воздух вокруг — удушливый пар, в котором висит запах его вожделения.       Картинка-перевертыш. Можно увидеть одно, а можно — прямо противоположное. Заяц по хлопку ресниц сменяется уткой. Молодая красивая женщина — сморщенной старухой. Трепетная любовь и забота — извращенной похотью и принуждением.       Питер бормочет себе под нос «простите, я тут… мне это… я вспомнил, что домашку по испанскому не сделал еще, я пойду, ладно?..», а сам в это время подбирается к двери, попутно подхватывая рюкзак.       Тони стоит в пустой мастерской, глядя невидящими глазами в воздух перед собой.       Холодный душ и горячий кофе загнали самых мрачных демонов куда-то в глубину сознания, откуда те лишь изредка пускали зловонные пузыри, отравляя ими атмосферу вокруг. В мыслях и теле родилась потребность действия — любого, лишь бы занять себя настолько, чтобы не проваливаться в долгие размышления. Не останавливаться, не оборачиваться. Сделать вид, что ничего не произошло. Еще одна оптическая иллюзия — если сосредоточить взгляд на одной точке на продолжительное время, то постепенно периферическое зрение начинает отключаться, размывая края картинки и оставляя лишь искомую точку. Старку тоже хотелось сосредоточиться на чем-то, что поможет стереть подступающие из любого угла детали, напоминающие о Пите и той недолгой, но такой бурной эйфории, которая накрыла его после того, как они чудом сошлись.       Это воспоминание было самым хрупким и светлым из всего, что когда-либо Тони добавлял в свою коллекцию, будучи взрослым: как Питер держал его руку, которую только что высвободил из тисков заклинившего пресса, как испуганно смотрел на ободранную тыльную сторону ладони с растекающимся багровым синяком. Как прижался к пульсирующей болью кисти губами и тут же, осознав, что только что сделал, поднял на него глаза, полные такого искреннего испуга, что Тони чуть не рассмеялся. Но эта уязвимость, порожденная тем, что главный секрет мальчишки (который никогда и не был секретом), раскрыт, заставила сдержать смех, заменив его ответным порывом — прижать к себе, успокоить, дать понять, что всё в порядке, что его чувства известны и не будут отвергнуты. Тони чмокнул вихрастую макушку, уткнувшись носом в волосы, но потом Пит выкрутился, потянулся вверх, не выпуская из своих рук его, сильно пострадавшую, и вслепую ткнулся губами в губы, почти попав — чуть мазнул нижней по колючему подбородку. Склоняясь ниже, Тони поцеловал сам, удивляясь внутренне тому, какой отклик в нем вызывает самое простое действие. Накрыло так, что даже боль в руке ушла далеко на задний план, уступив место… волнению? Предвкушению? Вожделению?..       Старку казалось, что он надежно обуздал этого раздувающего ноздри мощного скакуна внутри себя, готового броситься с места в карьер и подмять под себя манящее стройное тело. Но, судя по тому, чем именно нынче оказались заслонены те дорогие сердцу минуты, ослабил он эти поводья слишком рано.       И теперь в памяти маячили моменты, которые больше хотелось забыть.       Тогда, на следующий день после инцидента, волевым усилием разогнав мрачные думы и сосредоточившись на всём хорошем, что у них было, Тони написал сообщение. Что ему очень жаль, и что он не хотел давить, и что готов ждать, сколько потребуется, и даже если Питер не захочет ничего большего, они могут просто общаться, как раньше. Через полтора невыносимо долгих часа тот ответил неопределенным «спасибо».       Выглядело не очень обнадеживающе, но лазейку в светлое будущее всё же оставляло, поэтому Тони позволил себе верить в лучшее — аж до следующей тренировки всем составом, на которой Питер вел себя так отстраненно и вежливо, что сомнений уже не оставалось — это конец. Лезть к парню с дальнейшими расспросами Тони не стал — очевидно, он уже совершенно не чувствовал границ дозволенного и потерял способность адекватно оценивать ситуацию, а, значит, каждым своим действием мог наворотить еще больших дел. Поэтому он закрылся на своем этаже и развернул новое масштабное исследование по выявлению наиболее эффективно влияющих на его сознание напитков.       Еще через день они снова встретились, когда юноша заехал за прототипом марсохода, собранным под присмотром Старка (категорически отвергая его подсказки — «это же будет нечестно, как ты не понимаешь!») для школьной научной выставки. Тони из кожи вон лез, чтобы вести себя максимально дружелюбно и при этом отстранённо, чтобы не создать у Питера ощущения, что он потеряет доступ к каким-то благам из-за своего отказа, и заодно дать понять, что ни на что не рассчитывает и больше не планирует никаких притязаний. Но, несмотря на все старания мужчины создать дружелюбную и, насколько это возможно, комфортную атмосферу, Питер выглядел крайне несчастным и потерянным. Вовсе не как человек, который кого-то сам бросил.       Глядя на его опущенные уголки губ и поникшие плечи, хотелось сгрести парня в охапку, накормить пиццей с тройным сыром, дать полетать в своем новом костюме — что угодно, лишь бы эти большие полные жизни глаза снова весело заблестели. Только напоминание о том, что он сам и является причиной такого самочувствия Питера, держало Старка в узде. Это он медленно затащил мальчишку в свой мир сомнительных моральных норм и грязных желаний, и, когда тот вдруг осознал себя уже глубоко на дне этого мутного водоема, то пришёл в предсказуемый ужас, от которого до сих пор не мог оправиться. И, вероятно, отмыться, печально думал Тони, наблюдая за выходящим в широкие раздвижные двери пареньком с громоздкой конструкцией с торчащими проводами в руках.       — Пятница?.. — уныло позвал в настоящем свою самую надежную собеседницу Тони, жажда деятельности с которого схлынула так же быстро, как накатила, оставив после себя рассеянное опустошение. — А расскажи про особенности сексуального поведения мужчин возраста семнадцати-восемнадцати лет, что ли. Что там у них как вообще. Может, я всё неправильно помню?.. слишком давно дело было.       Взяв себе пару секунд на раздумья, ИИ оживила приятным голосом угнетающую тишину мастерской.       — Основной характеристикой полового поведения юношей обозначенного возраста можно без потери общности считать стремление вступить в контакт сексуального характера с любым подходящим для этого одушевленным или неодушевленным объектом.       Тони невесело хохотнул.       — Ага, вот и я так думал. Ну расскажи, что там по неодушевленным?       — Согласно имеющимся сводкам и анонимным опросам молодые люди готовы использовать для подобных целей как рядовые вещи вроде матрасов, мягких игрушек, носков и диванных подушек, так и достаточно неожиданные объекты вроде пирогов с мягкой начинкой, силиконовых форм для отливки свечей и мочалок.       — С этого места можно поподробнее? Я-то думал, что силиконовые формы помогают в интиме только в том случае, если размещены в теле полуголой стриптизерши. Рассказывай, милая, и во всех красочных подробностях, пожалуйста…       Пятница углубилась в тему, а Тони под ее размеренный голос углубился в огромный винтажный двигатель, который он задался целью привести в рабочее состояние и поставить обратно в грузовичок «Фольксваген», невесть откуда взявшийся в недрах его гаража.

***

      Когда Питер зашел, озираясь, в небольшую кофейню неподалеку от колледжа, Наташа уже сидела за отдельным столиком, удобно устроившись в кресле яйцеобразной формы, скрывающей ее от посторонних глаз почти полностью. Изящным жестом она помахала Паркеру из своего укрытия, и он с облегчением направился к ней, на ходу расстегивая куртку и снимая рюкзак.       — Мисс Романофф, добрый день, — он опустился в такое же кресло, стоящее напротив, и, поискав глазами место, куда можно положить рюкзак, в итоге пристроил его за спиной.                     Причина, по которой Черная вдова вдруг захотела с ним встретиться, оставалась для парня полнейшей загадкой. Он уже открыл было рот, чтобы озвучить свой вопрос, как к их столику подошел официант и опустил перед Паркером огромную красивую кружку, о содержании которой было известно только то, что на его поверхности лежит высокая горка зефирок.       — Какао, — объяснила Наташа. — Уж извини, сама тебе заказала — подумала, что ты такое любишь.       Питер с вежливой улыбкой кивнул и потянулся к кружке. После занятий действительно хотелось восстановить потраченные калории чем-нибудь сладким.       — Хотела с тобой поговорить, — дождавшись, пока он сделает небольшой глоток, начала, наконец, Романофф.       — А почему здесь? — Питер обвел рукой наполненное уютным гулом и запахами молотых зерен и корицы пространство. — Мы же завтра и так встретились бы на тренировке.       — Но это было бы на Базе… А я хотела застать тебя на нейтральной… безопасной территории.       Питер поднял на нее непонимающий взгляд. На Наташе был надет бежевый свитер с косами крупной вязки, а макияж можно было назвать почти натуральным. Она производила непривычно мягкое и располагающее впечатление, а в её улыбке вместо обычного сарказма сквозило сочувствие. Это было настолько нетипично для Романофф, что даже пугало.       — Я опасаюсь, Пит, что там ты можешь чувствовать… давление. А здесь, где тебя не слышат никакие лишние уши, ты сможешь рассказать о том, что тебя беспокоит.       Парень начинал отчасти понимать, откуда дует ветер, но пока совершенно не улавливал деталей.       — Меня ничего… мисс Романофф, а вы вообще о чем?       — Питер, прошу тебя, не подчеркивай нашу разницу в возрасте, зови меня на ты, — она действительно кокетливо взмахнула ресницами, или Питеру уже начали мерещиться странные вещи?.. В любом случае, он неуверенно кивнул в ответ.       — Ладно, но… У меня всё хорошо.       — Ох… послушай, Пит. Часто бывает так, что человек, попавший в неприятную для себя ситуацию, начинает винить в этом самого себя, считать, что это с ним что-то не так… В то время, как на самом деле ответственность целиком и полностью лежит на другом… На том, кто заставил его так себя чувствовать, — она чуть склонилась к столику и проникновенно заглянула в глаза, накрывая при этом бледную с веснушками кисть своей неожиданно теплой рукой.       — Вы… ты, что… — в его глазах проскочила искра понимания, и он ощутимо напрягся. — Я не чувствую себя как-то неприятно, всё у меня нормально.       Он убрал руку со столика и откинулся в кресле чуть дальше.       — Милый, ты можешь мне доверять. Я в любом случае буду на твоей стороне. Что бы там ни случилось у вас.       — У… нас? — исподлобья взглянул на нее насупившийся Паркер. — Откуда… Мне это не нравится, мисс… Наташа, — поправился он в ответ на вскинутую бровь. — Если ты знаешь что-то конкретное, то говори прямо, хватит уже этих непонятных намеков.       — Хорошо, хорошо. Пит, у меня есть основания предполагать, — она снизила голос и наклонилась к столику, глядя мальчишке прямо в глаза, — что Старк пытался склонить тебя к сексуальным отношениям. В той или иной форме. И, давай называть вещи своими именами — это совершенно нездоровая и неправильная ситуация. Даже если он не пытался сделать этого силой — то, в какую ситуацию он тебя этим поставил, как это отразилось на твоём самочувствии — всё это вместе просто ужасно. Да, за ним его деньги и положение в обществе, но, поверь, мы тоже обладаем кое-какими ресурсами и сможем тебя защитить, если…       — Так, всё, стоп! — едва не подскочил на кресле Паркер. — Что за бред? В какую ситуацию? С чего ты взяла, что это вообще он пытался? Может, это я пытался, а он мне отказал?       — Питер, нет необходимости его защищать, мы не будем устраивать скандал, просто мягко объясним ему, что он был неправ, и что ты под нашей защитой.       Праведное возмущение, которым пылали глаза мальчишки, могло бы осветить целый квартал ночью.       — Знаешь что! Тебе должно быть стыдно за такие предположения, а ведь он считает тебя другом, Наташа, как ты вообще можешь! Тони… мистер Старк — прекрасный человек, и он никогда бы мне не навредил!       — Я и не спорю, — сохраняя спокойствие, подняла Романофф руки ладонями вперёд. — Да, он действительно человек вовсе не плохой… наверное, поэтому сейчас и напивается каждый день в одиночестве — сам понял, что гадко поступил. Но это не отменяет…       Но Питер уже вскочил, стискивая рюкзак.       — Он… он считает себя виноватым?       — Потому что он и впрямь виноват, Пит. Но мы… — она притормозила, глядя в удаляющуюся спину в клетчатой рубашке — куртка бесформенной кучкой осталась валяться рядом со столиком, — … но мы прекрасно с этим справились, мой маленький друг.       Оставшись в одиночестве, Наташа убрала с лица мягкое сочувственное выражение, подцепила со стоящего перед ней куска торта маленькую марципановую морковку и сунула в рот, скептически покачивая головой.       — Это было так просто, что даже скучно.

***

      Музыка, включённая на винтажном проигрывателе для виниловых пластинок грохотала на таких децибелах, что вежливое предупреждение Пятницы, как и робкое приветствие Питера, не имели шансов быть услышанными. Только вынырнув из-под капота, куда он успел залезть едва не с ногами, Тони увидел мнущуюся у дверей фигурку в слегка застиранной клетчатой рубашке.       Вытерев наспех руки тряпкой, перекинутой через боковое зеркало голубого Фольксвагена, Тони снял иглу с пластинки, сразу же пожалев об этом решении — стоило просто убавить громкость, оставив в сумрачном гараже хоть какой-то звуковой фон, скрашивающий тишину, что замерла между ними сейчас, и которую лишь подчеркивал каждый шорох их неловких действий.       — Привет, Питер.       — Здравствуйте, мистер Старк.       «Мистер Старк». Ауч. Не находя в себе сил на то избыточно дружелюбное и корректное отношение, что он старался предоставлять Питеру с момента их разрыва, мужчина отошёл к здоровенной раковине из нержавейки, где с компульсивной тщательностью начал оттирать руки при помощи щелочного мыла и небольшой губки, специально брошенной здесь для этой цели.       — Как дела? — минуту спустя бросил он через плечо, не оборачиваясь на так и стоящего у двери Паркера.       — Все нормально… я хотел поговорить. Можно?       — Конечно, давай поговорим, — взяв себя в руки, Тони выключил воду, развернулся и постарался всё же сделать лицо поприветливее. Если вести себя, как обиженка, парень, чего доброго, воспылает чувством вины, захочет всё исправить, будет ломать себя и пытаться дать Старку то, что ему, как он считает, нужно, лишь бы осчастливить старого извращенца, от которого сам хочет обычного человеческого внимания.       — Вы правда переживаете, что… э-эм… пытались меня совратить и винитесебязаэто? — заговорил он, слегка запнувшись в середине фразы, зато выпалив её остаток вовсе без пауз.       Тони изрядно опешил от такого смелого заявления. С учетом того, как настойчиво он хотел поговорить об этом и как столь же настойчиво Питер такого разговора избегал, подобный вопрос, заданный без обиняков, теперь прозвучал по меньшей мере неожиданно.       — Я… ну… ну, в общем-то, да. Да, — спокойно кивнул Старк, по инерции продолжая вытирать давно сухие руки.       Лицо мальчишки исказилось в страдальческой гримасе.       — Ох… ну нет, пожалуйста, мистер Старк. Я не хочу, чтобы вы так думали. Если бы я знал, что вы так подумаете, я бы… я бы… чёрт, мне так жаль.       — Что «ты бы», Пит? Делал бы то, что тебе не хочется, лишь бы не расстраивать «мистера Старка»? Ёлки-палки, ты же умный парень, Паркер, я это точно знаю, прочитай пару статей о сексуальных домогательствах, и найди, как говорится, десять отличий с нашей ситуацией. А, и вот тебе спойлер — не будет там никаких отличий.       — Тони, перестань, хватит!       Прозвучавшее таким живым и непосредственным, собственное имя, произнесённое Питером не то сердито, не то отчаянно, заставило Старка вздрогнуть и замереть. Боги, сколько бы он отдал, чтобы Питер говорил с ним именно так — со всеми своими искренними эмоциями, без опаски.       — Всё не так, как тебе показалось, — чуть тише продолжил он.       — Кхм, Пит. Ситуация была, скажем прямо, весьма недвусмысленной.       — Помолчи, пожалуйста, а? — прервал его Питер. И продолжил извиняющимся тоном, — Мне нужно кое-что сказать, это будет ужасно неловко, поэтому не перебивай меня, ладно?       Тони молча кивнул, подходя чуть ближе, чтобы ничего не упустить. Паркер тоже сделал шаг навстречу, чтобы иметь возможность говорить тише.       — Когда мы… когда ты тогда… ну… — Питер не успел отрепетировать свою речь по пути сюда — скорее, его вело желание спасти Тони от бичеваний его же совести, поэтому он ожидаемо замялся, когда дело дошло до непосредственного обсуждения. Уши болезненно полыхали красным, а пальцы нервно теребили ремешок рюкзака.       — Когда я положил твою руку на свой член, ты имеешь в виду? — решил немного форсировать Старк.       — Да, — с облегчением выдохнул Паркер. — Так вот, я повёл себя странно, не очень адекватно, а потом и вовсе убежал — не из-за того, что испугался, или что-то в этом роде. Просто… ну… утебябольшой! — выпалил он полушепотом.       — Эм.       Кажется, впервые в жизни Тони не знал, что сказать. Комплименты своим размерам он обычно получал в другой обстановке и куда более игривой форме. Не говоря уже о том, что прозвучавшее только что, пожалуй, и вовсе комплиментом не являлось. С учетом контекста.       — И… ну… — Пит придвинулся чуть ближе по спинке дивана, на которую они оба опирались бедрами, и взял вдруг Тони за руку, будто ища в нем опоры. — А у меня, типа… нет. Господи, вслух звучит ещё тупее, чем я думал!       Он уронил руку Старка и уткнулся лицом в ладони с неожиданно громким «аааааа!», потом рывком оторвался от дивана и сделал несколько шагов к заваленному хламом столу, возле которого начал говорить резко и громко, устав стесняться. Позориться — так позориться.       — Да, вот такой я идиот с маленьким членом, который выглядел бы ещё меньше на твоём фоне, да, мне стыдно, что для меня это оказалось проблемой, и нет — я бы никогда не решился сказать это вслух, если бы не узнал, как это всё выглядит с твоей стороны — что я якобы сбежал от домогательств, так что теперь ты знаешь, что с тобой все хорошо, а это просто я — идиот с комплексами, которые не смог перешагнуть даже ради того, чтобы быть с человеком, которого… в общем, надеюсь, теперь мы все выяснили, и, пожалуйста, давай дальше делать вид, что этого разговора никогда не было, иначе мне придётся все бросить и уехать в Венгрию — Клинт обещал меня там пристроить, м-м-м, а теперь я пойду, ладно? пока, — обрывисто бросил он, шагая в сторону двери.       — Пит!       — А? — отозвался он, уже нажав на ручку.       — Это дверь в подсобку.       Питер обреченно усмехнулся — финальный аккорд в вечере его унижения вышел вполне эффектным. Опустив взгляд, он отправился к правильной — ну как можно было их перепутать? — двери, возле которой его и перехватил вышедший, наконец, из ступора Тони.       — Надеюсь, ты не думал, что просто так уйдёшь, да?       Не имея сил возражать, Питер неопределенно пожал плечами.       — Значит, неуверенность в своём теле? Это же так предсказуемо для твоего возраста, я должен сейчас чувствовать себя полным идиотом, что не догадался, — Тони нависал над сникшим мальчишкой, поставив руки на стену вокруг его головы. — Но я не чувствую. Почему я этого не чувствую, Питер?       Тот снова пожал плечами, так и не подняв взгляда.       — Потому что ты — гребаный идеал, Паркер! Я десятки раз видел, как ты переодеваешься, поэтому говорю с уверенностью — ты прекрасен настолько, насколько это вообще возможно! Ну же, Пит, взгляни на меня?.. — смягчил голос Тони.       Мальчишка несмело поднял чуть влажные от переживаний глаза.       — Почему ты решил совсем сбежать после, малыш? То есть… а как ты видел своё будущее — никогда ни перед кем не раздеваться и уйти в монахи? Или что появится кто-то, кому ты сможешь довериться? — грустно спросил Тони.       — Не знаю, — честно ответил Пит. — Сам не понимаю, почему у меня так всё в голове сложилось… ну… подумал, наверное, что если будет кто-то не такой… как ты. То будет проще.       — Какой — не такой?       — Не такой крутой. Идеальный. Популярный, — виновато посмотрел на мужчину Паркер и поразился тому, насколько расстроенным он выглядел. — Прости…       — Ещё хочешь уйти? Или можем поговорить об этом? — кивнул Тони в сторону дивана.       Питер со вздохом кивнул и пошёл в указанном направлении, попутно начиная сбивчивые объяснения.       — Когда первые эмоции отпустили, я хотел, конечно, пойти и объясниться, но… — парень потёр переносицу, поморщившись. — Понимаешь, было слишком стыдно, и… и ещё я подумал — ну зачем тебе такой придурок — наверное, рядом с тобой должен быть кто-то под стать… не в плане что… с большим, а уверенный в себе и всё такое. Не как я, в общем, — Питер забрался на диван с ногами, обхватил колени и вновь заговорил чуть срывающимся голосом. — Но если всё так вышло… мы можем… хотя бы дружить? Я так скучал по тебе.       Он упёрся взглядом в синюю ткань своих джинс и засопел, изо все сил сдерживая готовые пролиться слёзы.       — Мы можем быть, кем ты скажешь, Питер, — серьезно глядя на него, отозвался Старк. — Если ты действительно хочешь, чтобы мы были просто друзьями, то будем ими. Правда, будем. Мне с тобой интересно, и весело, и… в общем, я готов. Если это то, чего ты хочешь. Пит?..       — Нет, — еле слышно пробормотал Питер спустя бесконечно долгую минуту, которую он собирался с духом. — Больше всего я хочу с тобой целоваться. И…       Он снова засмущался и уткнулся обратно в колени. Тони придвинулся ближе и обнял мальчишку за плечи, притягивая к себе.       — Паучок мой… Эх, мало, мало я тебе заданий давал, если ты успел себе столько всего напридумывать. И, кстати, если продолжишь себя обзывать — отшлепаю. Ладно, вернёмся к нашей основной теме. Вот скажи честно, ты хоть представляешь, как паршиво я буду выглядеть на твоём фоне, если мы сейчас разденемся?       Питер моментально вынырнул из спасительной темноты коленей и возмущённо уставился на Старка.       — Нет, конечно! Я, на минуточку, тоже тебя переодевающимся после тренировок видел, забыл?       — Тогда, видимо, тебе глаза застилает вся эта романтическая дымка, потому что, Питти, ну давай вот объективно — не хочешь сравнивать с собой, то признай хоть, что на фоне того же Кэпа и Сэма я куда как скромнее выгляжу, да?       — Да нет же! — начал заводиться Паркер. — Ты, ты, ты самый… самый-самый!       — А почему ты не подумал о том, что для меня ситуация симметрична?       Пит пожал плечами.       — Потому что я иди… — он резко замолчал, когда широкая ладонь легла на его рот.       — Знаешь, я передумал. Не хочу слушать, как ты себя обзываешь, даже если потом можно будет тебя за это отшлепать. Пит, давай так: ты красивый, молодой, сильный и умный мутант, а я — потертый бывший плейбой в двух шагах от тонометра и пояса из шерсти альпака. Если всё и впрямь обстоит так, как ты говоришь — с размерами, я имею в виду — то просто оставь мне этот последний оплот сомнительного превосходства, чтобы я не чувствовал себя совсем уж никчемным на твоём фоне?..       Паркер невольно рассмеялся, хватая руку, которую Тони уже собирался убрать от его лица, и поглаживая еле видный след, оставшийся от инцидента с прессом. Темно-розовая ссадина вдруг напомнила, что мужчина, сидящий рядом — не бог и даже не мутант, что у него есть куча своих слабостей, что он тоже уязвим. Что он прячет прописанные ему терапевтом лекарства для суставов и пьёт их только тогда, когда Питер не видит, тоже, возможно, потому, что чувствует себя недостаточно идеальным для него. Но это же бред? Питер любит его любым. Даже с барахлящими суставами.       — Ладно, — поднял он, наконец, глаза и поймал ими глубокий взгляд, смотрящий на него с той же теплотой.       — Ладно?       — Ладно, уговорил, переживу, — улыбаясь, подтвердил парень.       Улыбнувшись в ответ, Тони пробежал пальцами по его затылку и склонился ближе. Коснулся носом носа.       Питер сам уничтожил последние сантиметры, разделяющие их, и прижался к губам мужчины. Невинное соприкосновение разгорелось в пожар в считаные секунды — Тони не успел опомниться, как мальчишка уже забрался ему на колени и бегал своим язычком по нижней губе, явно рассчитывая на большее. Тони приоткрыл рот, поддаваясь этому настойчивому вторжению, и тут же на него налетел ураган, в котором смешалось всё — изголодавшаяся тоска разлуки, сдерживаемая до этого комплексами страсть, кипящее от нового уровня близости возбуждение. Извивающийся на нем Питер был, казалось везде — шарил руками по груди и спине, вылизывал его рот, елозил по бёдрам, задевая раз за разом стремительно реагирующий на происходящее член.       Хотелось слегка притормозить парня, предложить растянуть удовольствие, насладиться каждой отдельной секундой их новообретенной близости, но Тони не стал — для обучающих программ у них ещё найдётся время, а сейчас он не должен осаживать порыв своего малыша, которому и так стоило немалых усилий прийти сюда сегодня и открыться. Окинув краем глаза узкий кожаный диван с потёртостями, явно плохо подходящий для… для чего бы то ни было, Тони заметил стоящий в глубине гаража Фольксваген со все ещё поднятым капотом. Он точно помнил, что второй и третий ряд велюровых кресел разложены там сейчас в почти полноценное спальное место — он сам их и раскладывал, когда напился позавчера до расплывающихся кругов перед глазами и не захотел подниматься в спальню.       Подхватывая Паучка под спину и колени, он встал (молясь про себя сделать это так, чтобы в спину не вступило) и под удивлённый писк Питера поднёс того к открытой дверце микроавтобуса.       — Запрыгивай, красавчик, прокачу, — усмехнулся Тони, подталкивая мальчишку внутрь.       Тот, казалось, не придал особого значения смене декораций вокруг — настолько был поглощён самим действием. Мигом забравшись на притаившуюся в полумраке лежанку, он начал расстёгивать рубашку, а, когда Тони закрыл дверцу и сел рядом, был уже голым по пояс и тянулся к старковскому ремню.       — Уверен, котёнок? — выдохнул над его ухом Тони, заворожённый близостью и запахом молодого полуобнаженного тела рядом.       Питер быстро закивал, простонав невнятно что-то жалобное. «Похоже, интернет все же не врал про мужчин такого возраста», — ухмыльнулся про себя Тони, помогая ему с ремнём и стаскивая брюки — боксеры, согласуясь с идеей, которая только что пришла в голову, он пока оставил, переключив внимание на Питера — перехватывая инициативу, разложил мальчишку поудобнее, покрыл поцелуями его дрожащую от быстро бьющегося сердца грудь, погладил по поджарому животу, чуть притормозил над застежкой штанов.       Как ни крути, все загоны не могли исчезнуть в одно мгновение — сейчас Питер наверняка снова напряжётся. Скрестив мысленно пальцы — не облажаться, не облажаться, Тони стянул за пятки штаны вместе с носками, а затем навис выше, поглаживая напряженный пах. Склонившись ниже, поцеловал вставший член через ткань трусов, а затем быстро и ловко спустил их к коленям, попутно оглаживая напряжённые бедра.       — Ты такой красивый, Питер, — искренне произнёс он, любуясь совсем обнаженным мальчишкой перед собой.       Действительно небольшой член выглядел совершенно гармонично на тонком изящном теле, и уж точно его размеры не тянули на трагедию вселенских масштабов. Не говоря уже о том, что Питер еще не миновал фазу роста, и ситуация вполне могла измениться. Оставив несколько нежных поцелуев в паху и на бёдрах, Тони поднялся выше и заглянул в оказавшиеся зажмуренными глаза.       — Хэй, Паучок?.. — поцеловал он подбородок и шею, — дай руку.       Перехватив дернувшуюся навстречу руку своей, Тони уверенно положил её на свой напряженный пах.       — Чувствуешь, Пит? — хрипло выдохнул он над ухом, продолжая водить юношеской ладонью по своему стояку. — Это реакция на тебя, на твоё тело, твой запах, твой член. Ты нравишься мне весь, целиком и полностью.       Прикусив губу, Питер раскрыл глаза и окунулся в темный водоворот, засасывающий его с головой. Желание, так ясно видимое им даже в полумраке их небольшого убежища, не могло быть сыграно, изображено искусственно ради того, чтобы его в чём-либо убедить — оно проходило сквозь него вполне ощутимой волной. Вновь расслабившись, он потянулся за поцелуем, свободной рукой притягивая голову Старка на себя, а другой продолжая гладить его поверх боксеров.       — Сними, Тони, пожалуйста, сними, — задыхаясь, выговорил он в прикусывающие его губы, и пытаясь самостоятельно стянуть резинку трусов ниже.       — Как скажешь, малыш, — оторвавшись от его сладкого рта, усмехнулся Старк, удостоверившись, что критический момент пройден. Он быстро спустил бельё к бёдрам, вернулся обратно, и они синхронно застонали, когда тонкая кисть обвила его пресловутый член: Тони — от прикосновения к чувствительному месту, Питер — от ярких пробивающих ощущений — крепость, тяжесть, реакция мужчины — трогать его там было просто восхитительно. Сползая чуть ниже для удобства, он перехватил непривычно толстый ствол удобнее и на пробу повёл рукой, одновременно облизываясь и поднимая голову в поисках губ.       Оперевшись на локоть, Тони положил ладонь ему на затылок и вжал в себя, глухо простонав и углубив поцелуй. Ещё час назад он и подумать не мог ни о чем подобном, но сейчас мысль о том, что он мог бы всего этого лишиться… Тони в сердцах чуть прикусил губу этого невыносимо дурного, но такого любимого мальчишки, положил свою руку поверх его и сделал несколько движений, задавая нужный ритм и давление, и, когда Питер моментально начал дрочить именно так, как было нужно, сам обхватил его влажный от предсемени член. Пит застонал, не отрываясь от поцелуя, и сразу нетерпеливо толкнулся в широкую ладонь.       — Чшшш, маленький, — сразу ослабил хватку Тони, — жди меня.       Он приподнялся выше, упираясь коленями по бокам от парня, чтобы их двигающиеся руки не мешали друг другу, и впился взглядом в расфокусированные глаза под собой. Было очевидно, что надолго Питера не хватит. «И слава богу», — мелькнуло в его сознании, потому что скользящая по его члену рука, обводящая раз за разом головку, вела его к краю куда быстрее, чем он ожидал. Он медленно поглаживал Питера тремя пальцами, не отрывая глаз от его распаленного лица, и разочарованно зашипел, когда приятное давление вдруг пропало. Пит поднес руку к лицу и в два широких движения облизал ладонь, а затем, убедившись, что Тони смотрит, облизал, посасывая, большой палец.       — Черт тебя дери, Паркер, — прорычал мужчина и впился в того поцелуем, улавливая свой вкус между их губ, — давай, детка, у тебя отлично получается, продолжай… мм-м-гх! — он на секунду уткнулся Питеру в лоб, когда тот чуть сжал его яйца, а затем вернулся к своему прежнему занятию. — Сделай так ещё раз… да… молодец, малыш, ты такой хороший…       Питер, задерживая то и дело дыхание, будто проваливался в воздушные ямы неуловимого кайфа от каждого слова и стона, что срывались с губ Старка. Казалось, ещё немного — и он кончит только от его голоса, его похвалы, от невесомой хватки, которой тот удерживал его естество. Застонав сквозь сцепленные зубы, он ускорил движения влажной рукой, надрачивая мужчине с полной самоотдачей и стремясь к его оргазму, как к собственному. Так и вышло — когда Тони на секунду прикрыл глаза, разрывая зрительный контакт, и с громким выдохом излился на его пальцы и живот, Питер, жадно наблюдая за этой сводящей с ума картиной, внезапно для самого себя кончил, только потом осознав, что ему в этом помогла обхватившая плотно ладонь, теперь неумолимо выдаивающая его досуха.       Чуть запоздало вскрикнув, он ткнулся лбом в твёрдое плечо, а Тони медленно опустился так, что теперь они соприкасались мокрыми и чувствительными местами, и медленно целовал его шею и ухо.       — Питти… мой сладкий Питти… ты как?       — М-мм, — протянул тот так довольно, что Старк усмехнулся. — Круто.       Они помолчали ещё какое-то время, обмениваясь ленивыми поцелуями и чуть потираясь друг о друга влажными телами.       — Прости, Тони… — вздохнул вдруг парень. — Прости, что… ну, так себя повёл, ушёл. Не подумал о твоих чувствах, считал, что один страдаю.       — Да ладно, проехали, все нормально. Раз ты так считал, значит, я недостаточно ясно до этого объяснил, насколько ты мне важен. Я попробую исправиться, — куснул его Тони в шею. — В качестве моральной компенсации расскажи мне вот что, — он перекатился на бок и вытерся валяющейся рядом футболкой Паркера. — Пятница говорит, что в твоём возрасте люди часто пытаются засунуть свой пенис в пироги, булки для хот-дога или что-то вроде того. Ты пробовал? Понравилось?       Питер со страдальческим стоном закрыл лицо рубашкой.       — Ну же, детка, я жду ответа, — лукаво подначивал мальчишку Старк.       Тот обреченно убрал руки от лица и повернул голову к Тони.       — С тобой лучше, — пряча смех в глазах, выпалил он. — На этом предлагаю и остановиться.       Тони расхохотался.       — Похоже, что у вас, молодой человек, талант — крутить Железного Человека в своих цепких лапках, как душе угодно. Во всех смыслах, — снова притянул он Питера к себе и поцеловал его в смущённый лоб. — Откуда ты вообще узнал, кстати, что я тут спиваюсь и убиваюсь?!       — Мисс… Наташа. Позвала в кафе и долго проникновенно рассказывала, что поможет справиться с последствиями твоих домогательств.       — Ах, вот оно что… — задумчиво протянул Тони. — Домогательств, значит… надо будет послать ей цветы, что ли.       — И открытку?       — Само собой. И открытку.       Питер дотянулся до запотевшего стекла рядом с их головами и нарисовал там маленькое сердечко. Хмыкнув, Тони чуть перекатился через него и нарисовал вокруг другое. Побольше.