Всё везде и сразу

      — Ты расстроен?..       В голосе Питера, закрывшего ворота за автомобилем и опустившегося на соседний стул, звучало искреннее сочувствие.       — Нет, с чего ты взял? — слегка дёрнулся Тони, потянувшись за тарелками Морган, которые оставались на столе после ланча. — Ну ладно, если только слегка. Но это справедливо — с нами она была на День Благодарения, к тому же мы с Пепс договорились, что к тридцать первому они вернутся, сможем вместе встретить Новый год. Раньше мы его не особо отмечали, но, если заведём такую традицию, то сможем делить зимние праздники поровну.       Питер, все ещё приходящий в себя от этого «с нами», рассеянно улыбнулся.       — Да, обязательно. Наташа всегда отмечает Новый год, можем с ней объединиться.       — Отличная идея, кстати. А сегодня… — Тони обнял его сзади, наклоняясь и целуя в висок, — только ты и я. Чем хочешь заняться?       Пит шумно сглотнул. Ответ на этот вопрос казался ему настолько очевидным, что сначала он увидел в нем подвох. Но Тони, заглядывающий сверху вниз ему в глаза, был, как оказалось, вполне серьёзен.       — Может… прогуляемся вокруг озера? Там утром был снежок на деревьях, возможно, ещё не растаял?       — Тогда — одеваться?       Разумеется, они закопались со сборами, допивая кофе, перебирая запасы варежек в поисках парных и отвлекаясь на постоянные поцелуи — на кухне, в кладовке и в коридоре, где не могли разминуться, не прижавшись друг к другу хотя бы на несколько секунд, и после каждого такого инцидента Питер ещё некоторое время приходил в себя, пытаясь вспомнить, куда шёл до этого.       Когда, утеплившись по полной программе, они выползли, наконец, из нагретого дома на улицу, в лёгкий мороз с ароматом свежего снега, короткий зимний день уже близился к своему завершению. Включившиеся автоматически фонари подсвечивали розовато-желтыми пятнами белые сугробы.       — Ух ты, — восхитился Питер, с наслаждением вдыхая звенящий холодом воздух. — Здесь так тихо.       Тони молча согласился. Именно за тишину, резко контрастирующую с круглосуточным шумом Нью-Йорка, он больше всего любил это место.       Они неспешно обошли озеро, почти не разговаривая, будто боясь потревожить эту величественную, как музей, природу своими голосами. Снег, укрывший голый лес тонким одеялом, иногда падал с деревьев им под ноги, заставляя поднимать голову и осматриваться в поисках птиц или белок, снующих в ветвях.       Температура ощутимо упала, и небольшие сугробы, успевшие чуть подтаять под слабым дневным солнцем, покрылись сияющим хрустящим настом. Питер, который не мог отказать себе в удовольствии проламывать его носком кроссовок, успел изрядно отморозить ноги к тому моменту, как они вернулись домой.       Стряхнув с себя снег и завалившись в дом, он снял обувь и со вздохом наслаждения остановился на теплой плитке прихожей.       — А-а-а, хорошо-то как!       — Почему ты не сказал, что мерзнешь? Мы бы быстрее пошли, — скептически взглянул на него раздевающийся Тони.       — Да я как-то не замечал по пути… только сейчас, когда в тепло попали.       — Так, — Тони деловито потрогал его холодный красный нос. — Мерзля ты тонкокостная. Иди-ка пока в душ, отогрейся, и воду погорячее включи. А я здесь камин разожгу.       Питер, вопреки обыкновению, не стал спорить и торговаться, лишь бы остаться под боком у Тони — у него были большие планы на этот вечер, и душ был одной из необходимых его частей, поэтому он быстро размотал свой полосатый шарф, скинул куртку прямо на пол и скрылся наверху, на ходу крича, что хочет горячий чай и пиццу.       Тони хмыкнул, поднимая красную куртку с мехом на капюшоне и вешая в шкаф. Пицца — не самая подходящая еда для рождественского вечера, но… у него тоже были планы, и тратить время на приготовление ужина из пяти блюд совершенно не хотелось.       Когда распаренный горячей водой до розовой кожи Питер, с влажными еще волосами и в своем дурацком красном свитере с узорами вернулся вниз, Тони уже доставал из духовки шкворчащую сыром пиццу.       — Ого! Не из микроволновки, шикуешь! — улыбнулся мальчишка от уха до уха.       — Так ведь праздник! — картинно оскорбился Тони. — Сделаем все красиво по такому поводу.       Питер залил кипятком уже подготовленный чайничек с заваркой, поставил его вместе с двумя кружками на поднос и отнес в гостиную, пока Тони перекладывал пиццу на блюдо и резал специальным ножом.       — Сколько кусков делать?       — Четыре больших! Или нет, давай на шесть, чтобы получилась снежинка!       — Угу, снежинка с сыром и салями, — хмыкнул Тони, примеряясь так, чтобы шесть кусков получились ровными. Подумал еще немного и надрезал края так, чтобы и впрямь получилось похоже на снежинку.       Питер уже устроился на диване и разливал чай с ароматными травами по кружкам, когда Тони принес тарелки и сел рядом.       — Кино? — предложил он, протягивая Питеру первый кусок.       — Давай. Есть пожелания?       — Может, вторую часть Шрека?       Питер чуть не поперхнулся от смешка и покраснел, вспомнив, как они досматривали первую.       — Да давай, конечно.       Он с наслаждением откусил от своей пиццы, придерживая ее на тарелке, и прильнул к боку Тони. Тот, включив фильм, устроился поудобнее, и закинул на ластящегося мальчишку одну руку.       — Он не колется? — погладил он свитер на боку. — На ощупь какой-то слишком… шерстяной?       — Пока терпимо, — пожал плечами в ответ Питер. Он мечтал провести Рождество с Тони именно в таком свитере, и теперь был готов пойти на некоторые жертвы ради картинки, которая так долго маячила в фантазиях. — Если будет совсем раздражать, сниму.       При мысли о том, что шерсть свитера сейчас трется о чувствительные юношеские соски, Тони сглотнул и откусил кусок побольше. Просто чтобы держать себя в руках и не приставать к жующему Паркеру, засунувшему в рот, кажется, сразу всю порцию. Как будто опаздывает куда-то, ей богу.       Когда с утолением первого голода было покончено, Пит решительно отставил тарелки и чашки, а затем, даже не пытаясь замаскировать это движение, сел поудобнее и потянулся поцелуем к Тони, загораживая ему обзор на фильм, который тот, впрочем, и не собирался смотреть. Он с готовность обхватил мальчишку обеими руками и подтянул ближе к себе, стараясь задеть касаниями как можно больше: грубоватую вязку свитера, обхватившего плечи, крепкие ноги под фланелевой тканью пижамных штанов, лакомые кусочки голой шеи и щиколоток.       Пит застонал почти сразу, как навалился на мужчину всем весом, а горячая рука сильно сжала его ягодицу через ткань.       — Питер, Пит… — едва не урчал ему в ухо Тони, вжимая в себя и покрывая влажными поцелуями его шею. — Пойдём наверх?..       — Нет уж… — едва выстонал Питер в ответ, придвигаясь теснее и давая почувствовать своё возбуждение. — Этот диван был… полноправным участником моих фантазий целый месяц… мы должны остаться на не-е-ем аааах! — сорвался он на вскрик, когда Тони одновременно прикусил его за мочку и сунул руку за резинку штанов, касаясь голой кожи шершавой ладонью.       Тони довольно усмехнулся такой яркой реакции на невинные, в общем-то, действия.       — Так сильно хочется, детка?..       — А то ты… а то ты не знаешь, м-м-м! — Питер снова застонал, ведь Тони так дразняще и так сладко сейчас гладил его член через фланель. — Н-не н-надо, пожалуйста, я же… я уже не могу, Тони-и!       Тони, который и сам вздрогнул от этого контакта, потому что трусов на Питере явно не было, с одной стороны стало немного стыдно, что он довёл мальчишку до такого состояния. После Дня Благодарения, который стал отправной точкой в новом этапе их отношений, когда Тони зацеловал его на этом же диване до умопомрачения и испачканного белья, в Старке вдруг проснулся благородный дух, дух воззвал к совести, и вместе они решили, что сделают все «правильно».       «Питти, это всё так внезапно получилось, под действием момента. Давай не будем торопиться?..» — предложил он на следующий день. «Питти», мысленно уже отдавшийся ему во всех позах, включая замысловатые, смотрел на Старка слегка озадаченно, но не решился спорить с опытным и бархатно улыбающимся ему мужчиной, поэтому целый месяц покорно ходил на свидания, принимал букеты от службы доставки, вежливо кивал на прекрасные виды с лучших обзорных точек города (он же Человек-паук, неужели Тони забыл, что он всё это видел сотни раз?) и получал нежные поцелуи рук и щёк на прощанье.       Он отчаялся уже до такой степени, что даже малодушно порадовался отъезду Морган к родителям Пеппер на Рождество. Такой шанс в следующий раз может выпасть ещё не скоро — мало ли, как долго внезапно чопорный Старк собирается его окучивать? — поэтому он был твёрдо намерен получить своё здесь и сейчас. Насколько твёрдо? Настолько твёрдо — он снова толкнулся Тони в живот, демонстрируя это. Тот хищно улыбался прямо в поцелуе, невесомо поглаживая шёлковую кожу спины под свитером, раззадоривая этим мальчишку ещё больше.       С воинственной решимостью он опустил ноги на пол и быстро стащил с себя пижаму, а потом юркнул обратно на колени, но уже совершенно обнаженным ниже пояса. Жаркая волна прокатилась по телу Старка, когда он опустил руки на голые гладкие бёдра. — Черт, малыш… ты больше не можешь ждать, да? — он и сам уже задыхался в окутавшей их дымке страсти.       — Не могу, не могу, Тони, п-пожалуйста, — хныкал Питер, пробираясь дрожащими руками к его голой коже под одеждой.       — Сейчас, — Тони продолжал целовать его, отрываясь на отдельные слова. — Сейчас, мой хороший… ты такой… все, что захочешь…       Он подхватил изнывающего мальчишку под ягодицы и поднялся, меняя их местами. Питер обвил его голыми ногами и продолжал так жадно покусывать его шею, будто маленький вампир, дорвавшийся до желанного тела. Тони опустил его спиной на диван и чуть отстранился, осматривая целиком. Цветом этого вечера явно был красный — красный свитер, красные щеки, красные отблески каминного огня на нежной коже. Красная влажная головка, наполовину ещё прикрытая кожицей. Рот непроизвольно наполнился слюной от этого зрелища, и Тони потянулся ближе под чуть ошалевшим взглядом сверху.       — А-а-ах! — потрясённый вскрик вырвался из Питера в тот момент, как его изнывающего члена коснулся шершавый язык. Удерживая его за бёдра, чтобы не дёргался, Тони не смог отказать себе в удовольствии помучить малыша ещё немного. Он нарочито медленно несколько раз обвёл головку языком по кругу, поддразнил, задевая тонкую кожу крайней плоти, но не стягивая ее. Погладил прорезь, щедро истекающую прозрачными каплями — видимо, оргазм Питера был уже совсем близко. И, действительно — когда Тони, наконец, мягко обхватив его губами, взял глубже, мальчишка практически взвыл, вцепившись руками в обивку дивана, и с протяжным выдохом излился ему в горло горячими терпкими каплями. Тони жадно высосал его, подёргивающегося и стонущего, досуха, расцеловал его гладкий пах, нежную кожу бёдер, дрожащий живот, и вновь приподнялся, осматривая результат. Прекрасный. Желанный. Распаленный, довольный.       Сыто поглядывая на Тони из-под опущенных ресниц, Пит впитывал в себя его вожделение, его восхищение. Его любовь. Снова безумно захотелось почувствовать на себе не только взгляд: Питер приподнялся и одним движением выскользнул из свитера, оставаясь перед своим мужчиной полностью обнаженным. Он закинул одну ногу на спинку дивана, а вторую отвёл в сторону.       — Раздевайся, — хрипловато попросил он. — Пожалуйста, Тони, разденься.       В несколько точных скупых движений Старк сбросил одежду и накрыл мальчишку собой. Вокруг тотчас оплелись лианами гибкие сильные конечности. Теперь уже Питер улыбался, целуя его, а Тони сносило крышу от жара и гладкости тела под собой, от того, как доверчиво и просяще оно льнет к нему, от тонкого запаха свежей молодой кожи, не тронутой посторонними отдушками.       — То-ни… — запустив пальцы в густые волосы, срывающимся шепотом касался Питер его уха, — хочу больше, хочу тебя всего, ты можешь… я хочу… давай…       Не в силах отвечать, Тони уткнулся лицом в его шею и опустил руку вниз, находя и массируя средним пальцем сжатую дырочку. Нет, он не сможет. Не продержится еще так долго. Его собственный член уже ныл от желания, скользя по твердому животу под собой, и больше всего хотелось просто привести себя к разрядке — самым быстрым путём, но, будто прочитав эти мысли, Питер оттянул его голову назад и заглянул в глаза.       — Правда, Тони… я же гибкий… там тоже. Вот… — сунул он ему в руку небольшой тюбик со смазкой.       Тони обреченно улыбнулся, переводя дух. Выдавил на пальцы прозрачный гель, вновь опустился, целуя.       — Гибкий, вкусный… адский горячий и тесный, — зашептал Тони, загоняя мальчишку один палец и не отрывая взгляда от его мгновенно дрогнувшего и поплывшего лица. Ни тени дискомфорта или неудобства. — Тебе и правда нравится, да?       — Д-дааа… — прошелестел Питер, подаваясь навстречу его руке. Он слишком долго и слишком сильно хотел этого, чтобы теперь смущаться и зажиматься. Слишком хорошо ему было в этих уверенных сильных руках, под этим жадным собственническим взглядом. — Да!       Он вскрикнул чуть резче, когда пальцев внутри стало два, а, когда Тони стал понемногу их разводить, ввинчиваясь глубже, откинул голову назад и застонал так откровенно пошло, что у Старка голова пошла кругом.       — Малыш, ты неподражаем… совсем не боишься?.. — Тони ненадолго опустил взгляд от его лица к уверенно уже вставшему члену и розовой дырочке, что так послушно раскрывалась под его пальцами. — Мне… мне каждый день это снилось Тони, ещё… ещё, а-ах!       Казалось — ещё немного, и Тони сам кончит только от этого зрелища, от ощущения пульсации и жара вокруг пальцев, от страдальчески-жаждущего лица Питера, поминутно облизывающего губы. Не в силах больше терпеть, он убрал руку и приставил к размягченному входу член, наливая сверху дозу смазки прямо из тюбика. Заведённый и плывущий Питер, почувствовав это, приподнял голову и резко открыл глаза, впиваясь взглядом в лицо над собой. Старк никогда не предполагал что такая жаждущая и одобряющая мольба может быть написана в чьих-то глазах так четко, что не нужны будут никакие слова.       — Люблю тебя, — добивая его, шепнул мальчишка, цепляясь за плечи. — Давай…       И он двинулся вперёд, медленно, дюйм за дюймом погружаясь, стараясь впитать и сохранить в памяти каждое мгновение, каждую мелочь. Как дрожит плоский живот с ровными кубиками. Как дёргается его член, когда Тони делает короткое движение назад, а затем продвигается дальше. Как он прикусывает губы, чтобы не спугнуть мужчину своим внезапным вскриком. Тони замер, дойдя до упора, и вновь впился в Питера глубоким поцелуем, желая соединиться с ним полностью везде, где только можно. Если бы можно было раскрыться ещё сильнее, прижать сердце к сердцу, отдать себя всего — он бы так и сделал.       — Пит, — сдавленно простонал он. — Так хочу тебя… так люблю тебя.       Питер как-то счастливо выдохнул и двинулся вперед, толкая себя на и без того заполняющий его целиком член.       — Мне хорошо, Тони… с тобой так хорошо…       Коснувшись ещё раз его губ, Старк двинулся внутри. А потом ещё и ещё, отбрасывая все переживания, растворяясь в нем полностью, теряя контроль под его стоны и его плавные извивающиеся движения навстречу.       — Черт, черт, чеееерт, господи, как же классно, — успевал выдыхать Питер, неотрывно глядя Тони в глаза. Он хотел этого, безумно хотел — увидеть, как тому сносит голову с ним, как он откроется полностью, отдаст ему всего себя. — Ты… ты мой… ты мой, скажи, Тони, пожалуйста…       — Твой, — хрипло выдохнул Старк, прежде чем провалиться в свой оргазм, — только твой…       Насаженный на его пульсирующий член, возбужденный по максимуму Питер со стоном довёл себя до разрядки, второй рукой прижимая к себе за затылок голову Тони.       Выжатые, совершенно мокрые, обнаженные и бесконечно счастливые, они тихо посмеивались друг другу в плечи.       — С Рождеством, Тони, — прошептал, наконец, Питер, даже не пытаясь выбраться из-под веса лежащего на нем тела.       — С Рождеством, малыш, — даже и не думал отпускать его из своей хватки Тони.       И оба безмолвно благодарили кого-то или что-то за лучший подарок, что когда-либо получали в этот день.