Всё везде и сразу

      Питер с тоской смотрел на плоды своих трудов. Нет, выглядел пирог вполне сносно. А пах так и вовсе отлично. Не зря Пит сбился с ног в забитых предпраздничных супермаркетах в поисках каждого ингредиента из рецепта: отборный пекан, тростниковый сахар, несколько специй со сложнопроизносимыми названиями, сливки определённой жирности. Не зря перечитал рецепт несколько раз, чтобы точно запомнить последовательность действий и не отвлекаться сильно в процессе. Не зря нашёл у Мэй весы в одном из шкафов и отмерил всё в точности в том количестве, которое было указано на популярном сайте с красивыми картинками и положительными отзывами.       Но теперь, когда до выхода оставалось всего полчаса, он представил, как глупо будет смотреться в шикарном доме Старков, где праздничный ужин сейчас наверняка готовят лучшие повара города, со своим чуть пригоревшим с одной стороны пирогом, украшенным наивными орешками.       Ладно, выдохнул Пит, не пропадать же трудам, да и других вариантов уместного к случаю гостинца у него нет. К тому же и форму купил под этот пирог специальную — красивую, керамическую, приглушенного рыжего цвета, чтобы смотрелся более презентабельно. Он завернул свой шедевр в несколько слоев фольги и пошёл одеваться.       Ещё одна головная боль, поморщился он, глядя на свои полки. Зачем мистер Старк… Тони вообще его позвал? Чтобы Питер посмотрел, как здорово ему живётся с его идеальной семьей в красивом доме среди елей и сосен?.. Можно подумать, он и без того не в курсе.       Уютной семейной фотосессией в одинаковых свитерах любовалась несколько лет назад вся Америка, когда Vanity fair делали большой материал о семейной жизни Железного Человека. Питер, правда, увидел её с опозданием в пару лет — после возвращения из Камня он целый месяц с болезненным упоением рассматривал картинки прошедшей мимо него жизни. Разумеется, он был счастлив за мистера… Тони, но… ощущение от этих безупречных фотографий с улыбающимися людьми все равно было таким, будто в него втыкают невидимую тонкую иглу, которая безошибочно следует прямо в сердце.       Он пытался, правда. Каждый день, просыпаясь, он благодарил судьбу за то, что Тони выжил, что у него есть заботливая полноценная семья, что всё в его жизни сложилось благополучно. Видит бог, он заслужил этого, как никто другой. А что счастлив он без него, без Питера — что ж, разве не в этом весь смысл любви? Желать в первую очередь счастья любимого человека, а не своего?..       А Питер справится, найдёт способ. Пусть иногда ему кажется, что Тони мог бы проявить милосердие и меньше участвовать в его жизни. Не спрашивать с завидным постоянством о каждом экзамене, о каждой царапине на костюме, о том, выбрал ли он подарок для Мэй на День матери и не нужна ли помощь с этим. Звать в Башню чуть реже. Потому что Питер не мог отказать ему сам. Он приходил, улыбался, снова и снова рвал себе сердце, глядя на то единственное, что хотел бы в подарок себе к каждому из праздников каждого года, и что уже никогда не получит. Даже поцелуя не получит, а ведь был так близок к этому.       На том корабле, по дороге на Титан. Если бы не Стрэндж, нарисовавшийся так не вовремя с очередной своей идеей, и не испортивший момент, они бы поцеловались. Тогда бы у Питера осталось хотя бы это.       Он взглянул на себя в небольшое зеркало на внутренней стороне дверцы шкафа. Рубашка, белый жилет с косами и контрастным полосами вдоль ворота и пояса, укорочённые брюки. В достаточной степени неформально для подобных посиделок, но вроде бы и достаточно строго, чтобы мисс Поттс не косилась неодобрительно с высоты своих безупречных каблучков.       Питер последний раз попытался пригладить волосы и пошёл обуваться — машина, присланная за ним Тони, уже подъезжала. Как бы он ни отказывался, но наставник был твёрд и категоричен. «Пит, я сам тебя пригласил, и за твой трансфер в нашу глушь отвечаю тоже я, даже не спорь».       В приятном полумраке кожаного салона Питер вспоминал, в какой вообще форме его приглашали, и точно ли он понял все правильно?.. Кажется, мистер Старк стал свидетелем их с Мэй разговора. Пит в очередной раз убеждал тетю не отказываться от поездки. Той выдали единственную неделю отпуска именно в это время, и она должна была встретиться со своим бойфрендом, живущим в соседнем штате, но ради Дня Благодарения с Питером собиралась отказаться от поездки.       «Мэй, прошу тебя!» — умоляющим тоном тихо говорил парень в трубку. — «Мы же просто наедимся салатов из кулинарии миссис Джойс и уснём за просмотром шоу! Оно того не стоит, мы можем сделать это, когда ты вернёшься! Я взрослый уже, Мэй, ну же, ты должна поехать»       Прошлый День Благодарения случился буквально спустя месяц после его возвращения, и тогда они, конечно, провели его вместе. Мэй все время плакала, обнимала его, потом обещала, что больше не будет, но вновь и вновь вытирала слёзы. В этом году всё уже было гораздо спокойнее, и Питеру в итоге удалось убедить её не жертвовать поездкой.       Мистер Старк даже не стал делать вид, что не подслушивал их разговор через открытую дверь.       «Придёшь к нам, карапуз», — да, вот так, без вопросительной интонации. И всё равно Питер ещё пытался отнекиваться, с ужасом думая о том, как будет сидеть два часа за столом с мистером и миссис Старк, поддерживая светские беседы и отпуская комплименты шеф-повару. Но… Старк настаивал, а Питер, как всегда, не мог отказать.       «И вообще, сколько ты ещё будешь мистер-старкать? Сделай милость, Пит, зови меня по имени. После этого СПА у Беннера я чувствую себя слишком молодо, чтобы быть мистером», — смеясь, потребовал мужчина.       Что верно, то верно — Брюс, плотно занимавшийся ликвидацией последствий щелчка, регулярно подвергал организм Железного человека массе загадочных манипуляций, после которых тот не только смог на 100% восстановить функции руки, но и весь целиком будто помолодел. Питер мог видеть разницу по фото — даже на тех отфотошопленных снимках в журнале видна была благородная седина и морщинки у глаз, а нынче любимец публики сиял, как начищенный пятак, и будто скинул лет пятнадцать.       — Привет, Паучок. Блестящие темные глаза и улыбка в тридцать два идеальных зуба. Питер обреченно улыбнулся в ответ. Это будет очень долгий вечер… В некоторой степени ситуацию разряжало то, что на Тони был надет фартук: по крайней мере, всё будет менее официальным, чем могло бы.       — Питти!!! — встречать его вслед за отцом вылетел маленький темноволосый ураган.       — Привет, куколка, — обнял девочку Пит. К его облегчению, поладить с Морган оказалось очень просто, и никакого отторжения, как он боялся изначально, она в нем не вызывала.       — Что это у тебя? — сразу заинтересовалась она бумажным пакетом в руках юноши.       — Я… ммм… пирог вот принёс. Ты, кажется, говорила, что любишь карамель, да?..       — Ещё как! Пап! Ты слышал, у Питера там пирог!       — Слышал, милая, я же рядом стою, — выразительно округлил глаза Тони. — Давай свой пирог, Питти-пай, и проходи. Уже можно садиться за стол, всё готово, а я просто не хотел обляпаться, пока соус помешиваю. Ой, соус! — воскликнул Тони и быстро удалился вглубь дома, что-то тихо приговаривая под нос.       Питер усмехнулся, глядя ему вслед, повесил пальто в шкаф и отправился мыть руки, думая о том, является ли то, что миссис Старк не вышла его поприветствовать, ее личной формой протеста против того, что муж зовёт гостей к семейному празднику без ее ведома.       В уютно убранной гостиной потрескивал камин, широкий дубовый стол уже был сервирован, и только играющий, пусть и негромко, рок на заднем фоне слегка выбивался из концепции традиционного праздника.       — Морган, Морган, я умоляю тебя, не крутись под ногами, я же не вижу ничего! — в зал ввалился Тони, держащий в руках блюдо с огромной индейкой с надетыми на ножки белыми бумажными фонариками. Питер зашёлся хохотом.       — Смешно тебе, членистоногое? — пригрозил ему Тони, пристроивший, наконец, блюдо на столе. — Будешь высмеивать мои декораторские таланты, я и на твои лапки такие напялю!       Теперь смеялась уже Морган, вовсю умоляющая папу сделать это вне зависимости от того, будет ли Питер смеяться или нет.       — У него белая жилетка, паааа! Ему подойдут фонарики, как у индейки!       — Белая жилетка, и в самом деле! Как думаешь, Пит, каковы твои шансы сохранить ее таковой до конца вечера? С учетом того, что у нас будет подливка, клюквенный соус, глинтвейн и черничный пай? В общем, готов поспорить на что угодно — это финальный бенефис твоего очаровательного наряда. Если он тебе дорог, хочешь, дам какой-нибудь свой свитер из тех, что не жалко?..       Возможность заполучить вещь Тони выглядела невероятно привлекательно, но, подумав о том, как это будет выглядеть со стороны, Питер отрицательно покачал головой.       — Думаю, я просто заправлю за воротник салфетку и воздам молитвы о сохранении чистоты, — усмехнулся он, подходя к столу.       Только теперь он заметил, что накрыто там было на троих, и замер в нерешительности.       — К слову, а где… ваша мама? — Питер по ее просьбе называл женщину Вирджинией, но давалось ему это с трудом. Он по инерции посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж, предполагая, что оттуда и должна появиться хозяйка дома.       — Ах, да… Пепс пришлось уехать к матери — отец приболел, нужна помощь, и они давно не виделись… а Мо-Мо туда нельзя, потому что в школе карантин по гриппу, и контакты с пожилыми родственниками рекомендовали ограничить… короче говоря, мы сегодня сами по себе, и никто даже не будет ругаться, если мы будем ронять еду на пол! — блеснул зубами Старк.       В его голосе было отчетливо слышно, что он что-то недоговаривает, как и то, что он и не пытался это скрывать. Вероятно, решил Питер, проблемы с родителями Пеппер серьезнее, чем было озвучено, но при Морган об этом не говорят.       — Еда выглядит так аппетитно! — чтобы помочь, он перевёл внимание на стол. — Неужели вы сами это всё готовили? Тут же работы на два дня!       Тони развёл руками.       — Признаю — только индейку с соусом. Остальное привезли пару часов назад из ресторана. Но! — выразительно выставил он указательный палец вперед, — я опробовал всё их меню, и оно максимально похоже на то, что готовила моя тетушка Фло, мир ее праху, после ее званых ужинов мы не могли встать и набирали на семью тридцать фунтов лишнего веса, клянусь тебе!       Питер заливисто смеялся, усаживаясь на предложенное место.       — Так, птичка должна «отдохнуть» после духовки, но вы уже можете раскладывать гарниры и салаты, а я схожу ещё за глинтвейном, — отдал распоряжения Старк и вновь улизнул на кухню.       — Что ж, моя юная госпожа, чем я могу вас порадовать? — обратился Питер к девочке, услужливо обводя накрытый стол рукой.       — Пирог! — заговорщицки шепнула Морган. — Пока папа не видит, мы можем сразу съесть пирог!       — Увы, миледи, но ваш папенька, похоже, неплохо осведомлён о ваших замашках, поэтому предусмотрительно припрятал сладкое подальше от наших посягательств. Возможно, вас утешит порция пюре и спаржи?       Личико Морган уныло скривилось.       — Давай тогда хотя бы спагетти и салат из помидоров. И вон те штучки!       — Те? — указал ложкой Пит. — Это каперсы, Мо-Мо, и я готов поставить свой костюм Паука против твоего костюма Эльзы, что ты не съешь и одного!       Морган с недоверием уставилась на Питера. Перспектива заполучить его крутой костюм выглядела крайне привлекательно. С другой стороны — прощаться с любимым голубым платьем, в котором она иногда даже спать ложилась, тоже не хотелось. Вдруг эти загадочные каперсы окажутся похожими по вкусу на анчоусы. Тогда она точно не сможет их есть.       Сомнения разрешил вернувшийся Тони, держащий одной руке кастрюльку с глинтвейном, а в другой — графин с соком. Питер быстро вскочил, чтобы подхватить что-то, но Тони отодвинул его с пути грозным движением брови и сам опустил напитки на стол.       — Ну как, уже попробовали что-то? — налил он Морган стакан сока и протянул руку за бокалом Паркера. Пальцы встретились на толстом стекле, и Пит сделал усилие, чтобы не одернуть испуганно руку, как влюблённый школьник.       — Нет, ждали тебя, нельзя же начинать без хозяина, — улыбнулся он Старку. Тот посмотрел на него с такой теплотой, что захотелось расплакаться… от всего сразу. От этого неуместно тёплого взгляда, от их странного ужина, так похожего на ужин семейной пары, от искорок камина, сияющих сзади и подсвечивающих кожу мужчины притягательными рыжими отблесками. Ароматов домашней еды. Понимания того, что смотришь изнутри на жизнь, которой мечтал бы жить, и которой не получишь никогда. От внезапно накатившей тоски.       — Спасибо, — негромко поблагодарил он, когда Тони опустил наполненный бокал рядом с его тарелкой.       Коротко переговариваясь, они наполнили тарелки едой, передали друг другу посыпанную крупной солью фокаччу и утиный паштет, и, наконец, взялись за приборы.       — Подовдите! — прервала их жующая кусок лепёшки Морган. — Сначала надо сказать, за что вы благодарны!       Мужчины переглянулись с обреченными лицами.       — Ты уверена, милая?       — Конечно, нас в школе так учили.       — Но сама ты умяла уже два куска лепёшки, — возмутился довольно голодный Питер, пытаясь усилием воли выбраться из той эмоциональной ямы, в которую сваливался.       — Так я же не со своей тарелки ем! — развела руками девочка. — Я первая, я хочу сказать, за что благодарна! За наш дом, за эту еду, за …       Старк скептически приподнял бровь, но, по мере озвучивания пунктов из списка дочери все сильнее оседал в кресле и опускал лицо в руку, чтобы скрыть зарождающийся смех.       — … за кролика Баки, за кролика Тото, за кролика Стива, — бойко перечисляла она, пока Питер округлил глаза на Тони в немом вопросе, имеет ли место совпадение, или он действительно назвал своих кроликов в честь коллег по команде. — … да, ещё за то, что Карен перевели в другую группу, за то, что мама не ругалась из-за той помады, за рогатку, которую мне папа сделал, за новые качели и за то, что мне обещали щенка на следующий день рождения! — выдохнула, наконец, девочка и перевела дух, глядя на соседей по столу. — Так, я всё, Питер, теперь ты.       — Лааадно, — неуверенно протянул Пит. — Я благодарен… что сижу сегодня здесь, с вами. Что все мои друзья живы и здоровы и… что… Мэй уже в порядке. Что вы такая… прекрасная семья… я хочу сказать, что рад, что у вас есть близкие люди, которые… делают вас счастливыми, и…       На контрасте с шумной быстрой Морган Питер говорил тихо и медленно, а в конце его голос и вовсе начал срываться от заполнивших эмоций и опасения, что он свернул куда-то не туда в своей сбивчивой речи.       — А я, — спас его Старк, подхватывая бокал и начиная говорить, — назову только самое важное, ладно? А то наша индейка успеет не только отдохнуть, но и заскучать. Я… бесконечно благодарен судьбе за то, что она подарила мне тебя, — указал он зубчиками вилки на дочь, — и вернула тебя, — перевел он ту же вилку на Паркера. — О большем я и просить не мог. Спасибо ей за это. А теперь давайте, наконец, есть?       Питер радостно уткнулся в тарелку, чтобы скрыть слезу, которая всё же выкатилась из уголка глаза. Он незаметно смахнул ее рукавом, пока ел, и надеялся на то, что его маленькая слабость осталась незамеченной. Тони, сидящий во главе стола, встал, чтобы подлить им напитки, и, опуская бокал Питера на стол, мягким жестом потрепал его по голове раскрытой ладонью, задевая пальцами ухо. От его прикосновения мурашки побежали к шее, а Пит едва сдержался от того, чтобы не ухватить его руку, вжаться в неё лицом и хотя бы на минуту представить, что это его законное право.       Но в следующее мгновение желанный контакт разорвался, Тони сел обратно и вновь заговорил о том, какие традиции существовали в их семье, когда он был маленьким.       Питер слушал его байки, посмеиваясь вслед за Морган, и очень старался в самом деле быть благодарным уже тому, что имеет.       Потом Тони разделывал индейку, закатав рукава своего тонкого пуловера до локтей, и они смеялись, подсчитывая, сколько фунтов придётся съесть каждому, чтобы его труды не пропали даром.       Разложенные на праздничной посуде кусочки сочного мяса были политы понемногу всеми соусами для дегустации. Прикрывая глаза, Пит стонал и говорил, что в жизни не ел ничего вкуснее, а Тони довольно ухмылялся и подливал ему ещё вина с пряностями, не реагируя на слабые протесты. Даже Морган съела приличный кусок, потребовав, правда, убрать с него корочку и порезать помельче.       Питер, разгоряченный выпитым, съеденным и жаром огня от камина, отодвинулся от стола и всё же стянул с себя жилет, оставаясь в тонкой рубашке. Глядя на него, Морган заявила, что ей тоже жарко и хочется переодеться. Тони разрешил дочери сходить в свою комнату, и на несколько минут они остались наедине.       И вновь он смотрел на него тем берущим за душу взглядом, под которым Пит терялся и не знал, как себя вести. Зачем Тони смотрит на него так… так… будто это что-то значит? Зачем бередит его сердце, ведь не может же он совсем не понимать, что чувствует к нему Питер?.. зачем позвал его сегодня, зная, что они будут втроём?..       — Так Вирджиния… у родителей сейчас? — ляпнул он первое, что пришло в голову после очевидного ассоциативного ряда: «мы сейчас одни, но у вас, кстати, есть жена, как бы ни было мне сейчас приятно притворяться, что ее нет».       — Да, — негромко отозвался Тони, и та скрытая улыбка, что светилась в его глазах до этого, погасла, вновь делая лицо серьёзным. — А Морган со мной. На Рождество, я полагаю, мы поступим наоборот.       Пит вскинул на него поражённый взгляд. Значило ли это?..       — Вы…       — Я — Русалочка! — раздался звонкий голос Морган, и Питер не успел закончить вопрос.       Девочка стояла в дверях, наряженная в костюм диснеевской Ариэль, с плюшевым Флаундером в руках. Все внимание вновь обратились на неё, и мужчины зааплодировали блестящему наряду. Она обвела их взглядом, довольная произведённым эффектом, а затем осмотрела стол.       — Вы ещё не доели? — разочарованно протянула она. — Ну когда уже будет пирог?       — А ведь и впрямь, давайте принесём пирог, пока ещё можем шевелиться. Питер, помогай!       Пока Морган мучила Пятницу, выбирая себе музыку, чтобы танцевать, как русалочка, мужчины прихватили с собой грязные тарелки и приборы и отправились на кухню. В суете и звоне посуды Питер не решился вернуться к вопросу, который мучил его до сих пор. Они… разводятся? Действительно? Он надеялся, что Тони сам вновь заговорит об этом, но тот, казалось, был полностью поглощён вопросами смены блюд, а про их недавний разговор и думать забыл.       — Держи, — вручил он Питеру поднос с чашками для чая и десертными тарелками, а сам подхватил чайник и керамическую форму, с которой до этого снял фольгу.       Когда они вернулись в зал, Морган порхала по диванам, распевая песню из мультика, а при их появлении радостно захлопала в ладоши и бросилась к столу.       — А почему без свечек? Я люблю задувать свечи!       — Это только для дня рождения, Мо-Мо.       — Но он так редко бывает, — расстроилась девочка.       — Не переживай, милая, на свой день рождения я тоже разрешу тебе задуть свечи на торте, — утешил ее Тони, раскладывающий порезанный пирог на небольшие тарелки.       — Правда?! Ура! А на твой, Пит, твои свечи я тоже смогу задуть?       — Конечно, принцесса, — улыбнулся Питер, думая о том, как он вообще будет отмечать день рождения в следующем году.        Когда чай уже был разлит по тонким фарфоровым чашкам, а угомонившаяся Морган отправила в рот первый кусочек карамельного пирога, Пит невольно напрягся. А что, если он перепутал сахар с солью? Или недопёк? Или пересушил?.. и сейчас всех постигнет разочарование после таких долгих ожиданий?..       — М-м-м, фкусно, — довольно сообщила девочка, и Пит выдохнул с облегчением.       — О, ну, я рад, — улыбнулся он. — А то, знаешь, никогда раньше не готовил ничего сложнее спагетти.       Пит придвинул свою тарелку ближе и подцепил кусочек десертной вилкой, с замиранием сердца ожидая отзыва от Старка. Само собой, из вежливости он похвалит в любом случае, но почему-то все равно было волнительно.       — Боже, Пит, это официально самый прекрасный ореховый пирог из всех, что я пробовал!       — Правда? — смущенно пробормотал Питер, почти не отрывая глаз от стола.       — Чистая правда! Восхитительно!       — Конечно, правда, я же уже сказала, — вновь встряла Мо-Мо. — Пап, Питер так здорово готовит! Можно, я выйду за него замуж, когда вырасту?       Тони замер, не донёся чашку до рта, а Питер перестал жевать, чуть кашлянув.       — А что? — продолжила девочка. — Я слышала, как мама говорила мисс Рэмплинг, что она должна искать себе мужа, который хорошо готовит, потому что, если он хорошо готовит, то… ну, я не помню, что дальше было, но запомнила, за кого нужно выходить замуж!       Питер, только начавший запивать тот кусок, которым подавился, закашлялся так, что чай пошел у него из носа. Тони обошёл стол, похлопал его по спине и протянул ещё одну салфетку.       — Замуж?.. О… ну, разумеется, Питер вообще завидный жених… — пришёл в себя и сразу начал хохмить Тони. — А разница в возрасте тебя не смущает, милая? — шутливо добавил он.       — Нет, — очень серьезно откликнулась девочка. — Ты же говорил, что это неважно.       — Я… такое говорил? — чуть напряжённым голосом переспросил Старк.       — Ага. Ты говорил, что для родственных душ такие мелочи, как разница в возрасте, роли не играют.       Питер замер, боясь шелохнуться. Фраза, сказанная Морган, явно была слишком сложной для ее возраста, а, значит, она действительно услышала её от кого-то. Неужели действительно от Тони?..       — Мама тогда так громко кричала, что я проснулась, испугалась и пошла искать вас, — облизнула она ложку, доев последний кусочек. — Но дальше вы уже спокойно говорили, поэтому я просто послушала немного, взяла мистера Крабика и вернулась к себе.       Пунцовый, как тот самый мистер Крабик, Питер замер, боясь вздохнуть, и перевел взгляд на Тони, пытаясь найти хоть какие-то ответы в его лице. Что это значит? Они ругались с Пеппер? Они разводятся с Пеппер? Тони говорил про родственные души, которые могут и пренебречь разницей в возрасте?       Будучи дорисованной до полной его воображением, картина выглядела слишком хорошо, чтобы можно было вот так запросто в неё поверить, поэтому Питер молчал и смотрел на мужчину за столом, который не спешил её ни подтверждать ни опровергать.       — Это было ещё летом, солнышко, — криво улыбнувшись, выговорил он, наконец. — Как это ты запомнила…       — Мама тогда еще уехала к бабушке, а мы с тобой пошли в зоопарк и смотрели пингвинов. Ой, а можно посмотреть мультик про пингвинов? Пожалуйста? — Конечно! — с видимым облегчением выдохнул Старк. — Но про пингвинов мы смотрели уже три раза в этом месяце, давай что-нибудь ещё?       — М-м, тогда Шрека! — покладисто согласилась Мо-Мо.       — Шрек? — хихикнул Питер, забывший на секунду о кипящих внутри страстях. — Приобщаешь ребёнка к винтажному кинематографу, Тони?       — Винтажному? — схватился за сердце Старк. — Это называется классика, юноша! За такое оскорбление вы приговариваетесь к суровому наказанию в виде уборки со стола!       — Я не могу встать, я объелся, — картинно растянулся на стуле и прикрыл глаза, запрокинув голову, Питер. В этот момент он вдруг позволил себе поверить, что всё будет хорошо. Пусть даже потом Тони будет делать вид, что ничего не случилось. Или что определение «родственная душа» вообще не имело к Питеру отношения. Что у Тони с Пеппер в семье мир и гармония.       Но сейчас, в этот самый момент, после вкусного ужина, двух стаканов глинтвейна, в тепле и покое уютной гостиной Питер будет верить, что все его мечты вдруг приготовились стать явью. На плечо опустилась тяжелая рука, добавляя яркости его фантазии. А в следующий момент, совершенно неожиданно, необъяснимо, волшебно… лба коснулся сухой тёплый поцелуй, а до ноздрей донёсся такой знакомый и любимый аромат, который можно учуять, только приблизившись к Тони почти вплотную.       Уже через секунду он отстранился, мираж растаял, оставив после себя фантомное ощущение веса ладони на плече, а Питер так и остался сидеть с закрытыми глазами, боясь пошевелиться и обнаружить, что это всё было лишь сном. И только вслушиваясь в переговоры отца и дочери, выбирающих нужный фильм и настраивающих звук, он осознавал — нет, не сон. Он здесь. Не сдерживая счастливую улыбку, Пит открыл глаза, встал и начал собирать со стола остатки грязной посуды, складывая ее на стоящий рядом поднос, который потом унёс на кухню, не переставая улыбаться.       — Ты идёшь?       Тони остановился сзади отчищающего остатки еды с тарелок Питера куда ближе, чем было необходимо.       — Ага, — тот не сдвинулся с места, продолжая своё занятие, но внутри от близости желанного тела все переворачивалось. — Сейчас суну всё в посудомойку, чтобы не засохло, и приду.       — Хорошо… — Тони говорил так близко, что его дыхание чувствовалось кожей, теплело в волосах. — Мы тебя ждем.       Пит ожидал, что сейчас он уйдет, но вместо этого Тони вдруг наклонился ещё ближе к нему, коснувшись грудью лопаток.       — Вооот здесь, — дотянулся мужчина через него до кнопки рядом с раковиной. В этот момент включился с громким шумом измельчитель где-то внизу, и Питер от неожиданности дёрнулся назад, впечатываясь в Тони ещё сильнее. Тот придержал его другой рукой за плечо, не давая отодвинуться обратно, и мягко уткнулся носом в волосы над ухом. Питер по-прежнему видел перед собой стопки посуды, но его сознание уже уплывало, а ноги подкашивались. Спина горела от этого спонтанного объятия. Забывая дышать, он смотрел, как Тони деловито смывает гибким шлангом из крана крошки с углов.       — Вода должна все время литься, помнишь?       Он выключил измельчитель, воду, вернул кран на место и отпустил, наконец, Питера, который тут же схватился за край столешницы, чтобы не упасть. Крепкая рука тут же поддержала его за локоть.       — Стоим, стоим, малыш, не падаем, — насмешливо прошептал Старк, задевая его ухо губами. — Молодец.       Уже через полминуты они с Морган вновь начали что-то бурно обсуждать в гостиной, а Питер трясущимися руками расставлял тарелки в посудомойке, хотя больше хотелось всё бросить и скакать по кухне с восторженными визгами. Управившись с посудой, он заглянул по дороге в гостевую ванную, где некоторое время рассматривал свою румяную физиономию, блестящие глаза и покусанные губы.       В гостиной уже приглушили основной свет, Морган устроилась на коленях отца, а на экране мелькали первые кадры с ее любимым ослом. Питер присел на другом краю дивана, подтянув к себе колени боком так, что стопы оказывались ближе к центру, и безуспешно попытался сосредоточиться на сюжете. Рука Старка, которая почти сразу будто невзначай легла рядом с его ногами, сильно отвлекала от происходящего на экране. Сначала она лежала на почтительном отдалении, но в процессе просмотра, пока Морган вертелась туда-сюда, меняя положение и заставляя Тони наклоняться вслед за ней, пальцы мужчины сначала коснулись пятки Питера костяшками, а затем и вовсе легли поверх его стоп, легко поглаживая указательным пальцем.       Было чуть-чуть щекотно, но так хорошо, что Питер не согласился бы отодвинуться ни за какие коврижки. Он все ещё с трудом верил, что это не мираж, или что по дороге сюда не случалась авария, отправившая его прямиком в рай.       Когда на экране начала особенно активно обсуждаться королевская свадьба, Морган вновь встрепенулась, вспомнив минувший разговор.       — Питер! Так мы с тобой сможем пожениться, когда я вырасту?       От Пита не укрылся тот смешливый, но нежный взгляд, который Тони успел на него бросить поверх темноволосой макушки.       — Знаешь, принцесса, боюсь, что нет…       — Почему? У тебя что, есть эта… как там… родственная душа?       — Боюсь, что да, малышка, — непривычным голосом ответил парень, замирая от волнения. Через секунду его щиколотку сжала чуть сильнее лежащая сверху ладонь, и Пит бросил осторожный взгляд в сторону ее обладателя. В глазах Тони блеснуло отражение того волнения, которым был пропитан сам мальчишка.       Спустя двадцать минут Мо-Мо прекратила, наконец, скакать, мирно уснув на плече отца. Осторожно подхватив ее на руки, Тони поднялся и, шепнув, что скоро вернётся, скрылся на лестнице, ведущей вверх.       Сердце Питера, едва успокоившись, вновь понеслось вскачь. Скоро. Он вернётся скоро. В общих масштабах — практически мгновенно. Год до Титана. Пять лет в камне. Год после. Но он дождался этого.       Дождался же?.. Не разрешая себе сомнений, Пит выпрямил ноги полностью, растягиваясь на диване и уложив голову на мягкий подлокотник. Может быть, после всей пережитой боли этот вечер подарит ему ещё один волшебный подарок?.. Он закрыл глаза и замер, стараясь не вслушиваться в звуки вокруг, но всё равно уловил тихие шаги, раздавшиеся в комнате через несколько минут. Затаив дыхание, Питер ждал.       Диван рядом с ним прогнулся под весом поставленной руки. Чужое тепло ощущалось так близко, что ничего не стоило податься к нему, вжаться, привлечь к себе.       — Спишь?.. — раздался неслышный шепот прямо рядом с его лицом.       Он не успел договорить даже короткое «нет» — на едва шевельнувшиеся губы сразу лёг поцелуй, вышибая искры в приятном полумраке тихой гостиной. Питер, не справляясь с эмоциями, всхлипнул и закинул руки за голову Тони, то ли чтобы убедиться, что это происходит по-настоящему, то ли чтобы прижать ближе, почувствовать полнее, взять всё, что судьба подарила ему сегодня. Тони опустился ниже, навалился на него всем телом, перешёл с губ на щёки, с щёк — на влажные глаза.       — Пит, Пит… Питти, — шептал он срывающимся голосом, — мой любимый, мой красивый, мой самый лучший мальчик, не плачь, милый…       Питер приподнял голову, вновь ловя губами губы, и жадно, требовательно целовал, то запуская пальцы в густую чёрную шевелюру, то поглаживая по шее и короткому ежику свежей стрижки на ней.       — Я просто… я… — голос звучал так хрипло, что он не узнал себя сначала. — Это же не сон? И мы оба живы?..       Руки Тони скользнули под его спину, обхватили широко и крепко, а лицо вжалось в основание шеи.       — Живы… мы живы. Я люблю тебя.       Им ещё о многом стоило бы поговорить. Многое обсудить. Многое прояснить.       Но… главное уже было сказано, и тратить время на слова сегодня они больше не хотели.       День Благодарения будет их главным праздником, отныне и навсегда.