🐙 💥/🧜‍♂️/ 💗🐙

*** Пожалуй первое, что все друзья, родные, близкие и не очень знакомые могли бы сказать о Чонгуке, так это то, что он жутко невнимательный. Шебутной, слишком дурашливый, неусидчивый и совершенно несосредоточенный ребенок. Но эти заключения, к сожалению или к счастью, ограничивались только их знаниями о прилежности Чона в школе и дома. Никто в целом мире не знал и даже не подозревал, с каким интересом и голодным вниманием он усваивал информацию другого рода... Его с самого детства неудержимо пленила человеческая жизнь и культура. Он бережно собирал вещи, случайно попавшие за борт, но чуть не со слезами вынужден был оставлять как можно дальше от своей "подводной" реальности. Он пытался поговорить об этом с отцом или даже увлечь чем-то подобным старшего брата, но того больше интересовала их, на взгляд младшенького, слишком спокойная и "примитивная" обыденность. Годами юному восторженному исследователю даже поделиться своими порывами было не с кем... Он был один в своих интересах и анализе множества не всегда понятных данных. И почти поверил, что ему этого достаточно... Пока не начал ловить на себе обжигающий взгляд удивительных чернильных глаз. Пугливый и осторожный наблюдатель будто забывал обо всем на свете во время его пения, так что боковым зрением русалёнок вполне мог наблюдать за ним в ответ. То самое "Чудовище из пучины".

Как он узнает потом, когда осьминог перестает к нему приплывать.

Да, Чон сначала не придал этому событию большого значения. Ну перестал и перестал. Но таинственного зрителя стало нехватать. К тому же - изнутри сжирало дикое голодное любопытство. А слегка балованный своей беззаботной и почти вседозволенной жизнью Чонгук привык его кормить. Регулярно и вкусно. Всего он ожидал, наслушавшись от старших и сверстников обилия страшных историй. Но точно не того, насколько милой, стеснительной и по первой испуганной осьминожкой окажется его тайный поклонник. Тот был острым, колючим, фырчащим зверьком, что долго и отчаянно не желал идти на контакт... Но сколько бы его не гнали, порой и довольно жесткими способами, парень с самого начала знал, чувствовал (и слепо верил), что тоже нравится Юнги. Поэтому изо дня в день неизменно возвращался в уже, кажущееся самым уютным местом в океане, темное логово того, кого так глупо боялся весь остальной подводный мир. К стыду Гука, стоило бы признать, что большинство жутких баек распространял теперь он сам, дабы не позволять больше никому надоедать своему любящему спокойствие сокровищу!

Но только вот он, к счастью, был довольно бессовестным...

А Мин действительно был СОКРОВИЩЕМ. Когда они все же наконец перешли к более вербальному общению, Чонгук очаровался окончательно и бесповоротно. Мужчина оказался очень умным. С ним слишком приятно было разговарить, чтобы из-за трусливых опасений снова вернуться к своим "безопасным" будням. С ним Чон не чувствовал себя глупым и чего-то не знающим ребенком, как в той же дурацкой школе. Потому что Юнги, хоть и постоянно обзываясь подобными словами, явно не считал его таковым. Он увлеченно рассказывал разные истории и щедро делился своими знаниями именно о том мире, который так манил маленького Гука. Но и это было не всё...

Каждая легкая улыбка, каждая тихая похвала, каждая едва заметная радость от его визитов... и даже уникально редкая возможность прикоснуться к гладкой черной коже...

Чонгук трепетно хранил в памяти все эти до щекотных колик в плавниках приятные мелочи. Греющие изнутри не хуже полуденного солнышка на его любимом камне. И заставляющие каждый день засыпать и просыпаться с улыбкой. Зная, что сегодня он снова увидит этот недовольно-довольный прищур чернильных глаз и точно несколько раз схлопочет по неугомонным рукам. ... - Хен, я кое что нашел! - Гук нерпеливо влетает в любимую тьму, с легкой горечью осознавая, что все еще заставляет вздрагивать уже маленькую, в сравнении с ним фигурку - Смотри, как красиво! Но его возбуждение от очередной находки не могут сбить даже такие нелестные реакции. - Чонгук... ты хоть... я не знаю... начинай кричать хотя бы за километр, чтобы поберечь мои бедные нервы и дать возможность как-то подготовиться морально... - Юнги держится за грудь, чувствуя, как там бурно колотится - А не уже на входе в мой чертов дом, чтобы уж точно довести до тройного инфаркта! - До чего? - Чон морщит лоб, пытаясь провести хоть какую-то ассоциацию с чем-то знакомым, но быстро выбрасывает эту мысль из головы, снова беззаботно улыбаясь и помахивая найденной статуэткой, - Иногда мне кажется, что ты сам выдумываешь эти странные слова! Посмотри лучше на них! Разве это не самое совершенное, что ты видел в жизни? Юнги фыркает. Конечно, этот поганец как и обычно пропустил его упрек мимо ушей. Но все же переводит взгляд с самого совершенного, что он видел в жизни на то, что это совершенство считает совершенным. В широких ладонях очень аккуратно и бережно лежит небольшая скульптура. Высокий мужчина в строгом костюме и миниатюрная женщина в корсете и пышной юбке... до самых мелких деталей жутко реалистично кружатся в страстном танце, не отводя друг от друга глаз, будто эта фарфоровая темница ничуть не мешает выражению их пылких чувств. Его рука на тонкой талии, ее - на широком плече. Свободные руки сплетены в крепком касании. А тела так близко, что они и в этой точке кажутся слитыми воедино... - Это называется танцем, верно? - Чонгук завороженно проводит пальцем по мужским ногам, по сцепленным рукам и скользит по фарфоровой, удивительно "живой", будто сейчас взмахнет складками, многослойной юбке - Когда пара двигается вместе, в одном ритме, в одном направлении... становясь в итоге одним целым. - Да... это называется парным танцем... для него обычно нужны ноги... музыка и партнер. Мин просто озвучивает свои размышления вслух, не замечая, как шатен задумчиво покусывает губы, видимо, тут же принимая его инструкции к действию. Ноги ему не светят. Нормальную, подходящую для такого взаимодействия музыку под водой не найти. Но вот один из пунктов чужого заявленного списка он все же в силах реализовать. - Позволишь мне пригласить тебя на танец? Мин расширяющимися глазами смотрит, как парень осторожно откладывает причину и виновницу происходящего сумасшествия в сторону и с улыбкой протягивает руку, очевидно приглашая ее принять. Внутри бьётся сразу в трех точках от томительного волнения. В первый момент Юнги хочет сбежать, спрятаться, замуровать вход в свою пещеру наглухо, чтобы больше в жизни не ощущать этого настойчивого сияния. Но русал сейчас, на удивление, не дурачится. Он смотрит очень внимательно, с ранее почти незнакомым осьминогу терпением, трепетным ожиданием и... надеждой? Будто от чужого решения зависит не меньше, чем его жизнь. И белая ладонь, неожиданно даже для своего владельца, спустя пару мучительно долгих, молчаливых минут и что-то ищущих в глазах друг друга внимательных взглядов, согласно ложится в более темную. Чонгук резко начинает сиять, будто его хвост воткнули в розетку. Напряжение от ожидания слишком предсказуемого отказа тут же оставляет все тело, уступая место дикому восторгу, тоже стучащему в крепкой груди. Он уверенно топит тонкую ручку в своей и быстро тянет на себя, словно не давая передумать, вторую опуская на талию и приподнимая все темное тело выше и ближе к себе. Брюнет дрожит от странных искр, бегающих по коже под чужими пальцами, будто коснулся не русалки, а здорового электрического угря. Но все же кладет руку на смуглое плечо, окончательно оказываясь в крепком капкане.

Теперь уже не только психологическом...

- Уверен, что для этого не так уж и нужны ноги... как и музыка... - Чон прижимается к черному плоскому животу своим, зачарованно ощущая гладкость кожи и разницу в их габаритах. Бархатный шепот опять обжигает Юнги своей незнакомостью и новизной. Сегодня Чон какой-то другой, будто выглядит и ведет себя гораздо старше. Будто внезапно узнал что-то, чего осьминог не знает. Будто понял что-то, что старшему еще предстоит понять... Мужчина все ждет, когда же тот станет таким же болтливым, как и всегда, но его и тут ждет сюрприз. Русал молчит и медленно начинает кружиться, двигая хвостом из стороны в сторону. Побуждая своими руками по инерции скользить следом, слегка взмахивая щупальцами, а глазами - смотреть только в его глаза. Юнги послушно течет вместе с водой, тая и сдаваясь под чужими руками, удивительно послушно повинуясь его желаниям. Поэтому совершенно неудивительно, что "двигаясь в одном направлении", пара щупалец, повинуясь внезапным желаниям уже своего хозяина, начинают медленно обвивать блестящий хвост. - Нет нет, извини! - Юнги пытается высвободить руку и отодвинуться, шикая на черных предателей и слегка румянясь от смущения и холодея от ужаса - Это... я сейчас их уберу! Тебе не стоило подходить так близко... - Все в порядке. Ты ведь прекрасно знаешь, что они мне безумно нравятся... но все равно не даешь их трогать... - Чон не отпускает, ни руки, ни всего остального, мягко улыбаясь и млея под аккуратными ощущениями черного бархата - Пусть хоть они меня потрогают... Пока я тебя держу. Мин фыркает, слегка ударяя его в самодовольную грудь, но все же возвращает пальцы на плечо. - Вы с ними слишком много себе позволяете. Еще немного и я подумаю, что они тебе нравятся больше, чем я... - Разумеется, я ведь только ради них сюда и плаваю... А вот когда натрогаюсь... - откровенно наслаждаясь прекрасным зрелищем того, как обиженно дуются черные губки, превращаясь в маленькое сердечко, Чонгук широко улыбается. Прижимает его ближе и наклоняется, уже гораздо тише и проникновеннее шепча в аккуратное белое ушко - Никогда не натрогаюсь, Юнги... они мне нравятся потому, что они ТВОИ... удивительно мягкие и бархатные... особенные... как и весь ты... - Чонгук, мы танцуем или ..?! Мин мелко содрогается всем телом от чужого обжигающего дыхания, от касания рук, от ощущений гладких чешуек под присосками. Этого всего слишком много, будто он плывет сквозь ядовитых медуз, вздрагивая от ожогов, что могут ужалить в любую беззащитную точку с головы до кончиков щупалец. - Или... или что, хен?.. Чон милостиво отклоняется, давая вздохнуть и на секунду отпускает горящую под прикосновениями талию. Его ладонь, сжимая в себе чужую, поднимается над черноволосой головой и делает круг, заставляя мужчину закружиться следом. Восемь пышных конечностей мягко вращаются тоже, завораживая жадного зрителя своими гипнотическими движениями. - Я не знаю, поэтому и спрашиваю... - после нескольких оборотов, Юнги почти облегченно падает обратно в крепкие объятия, опираясь на грудь и переводя дыхание. - Ох, я скорее поверю, что ты врушка, чем что глупец... - Чон тоже не уверен, что "это", но надеется, что они могли бы попытаться найти ответ вместе. Если он конечно важен и нужен им обоим.

Зеркало внезапно становится мутным и начинает тихонько звенеть в металлической раме.

- Чонгук, извини, пожалуйста, у меня неотложные дела! Юнги будто резко выныривает на холодную безжизненную поверхность из этого невообразимо теплого океана ласки и нежности. Горло перехватывает легкой паникой, но он мужественно сглатывает неприятный ком и откашливается перед неизбежным. - Мы можем продолжить потом... - на этот раз русал его не держит и Мину почти обидно, насколько легко его отпускают - Спасибо... спасибо тебе за танец... это было... было волшебно. - И тебе спасибо. Чон ободряюще улыбается, но больше не трогает. Зеркало звенит настойчивее, заставляя Гука быстро и понимающе запихнуть статуэтку на первую попавшуюся полку и поплыть на выход, сильне, чем следовало бы, махая большими перламутровыми плавниками. Он и так постоянно ведет себя, как нежеланный, надоедливый гость, которого никак не выпроводить. Прав ещё и лезть в личную жизнь осьминога у него точно нет. Сложно. Сложно возвращаться в реальность после такой волшебной сказки... Но Юнги все же несколько мгновений позволяет себе просто посидеть с закрытыми глазами перед почти взрывающимся от нетерпения и пугающе-красным зеркалом. Прочно запечатывая в памяти эту блаженную негу упущенного момента. Потому что его настоящая жизнь (не включающая в себя потрясающего русала) совершенно не так сладка и приятна. ... - Ги, детка, как дела? Выглядишь как и всегда - сщупальцесшибательно! Черт... Юнги пытается выдавить из себя хотя бы не гримасу отвращения, с трудом, но останавливаясь на относительно нейтральном безэмоциональном выражении лица. Хотя и образ "звонившего" в зеркале навевает на него слишком явно тошнотворные позывы. - Привет, Тэ... дела как обычно, не жалуюсь... Парень, что наконец нагло заменяет собой его отражение, зубасто улыбается, облизывая губы и почти ощутимо скользит темным взглядом по всему телу, заставляя неуютно ежиться. Ох, Мин когда-то давно уже неоднократно прописывал ему за приставания. Те времена "периода ухаживаний Ким Тэхёна" прочно вошли в людскую и морскую историю, как времена диких ураганов и цунами. Они даже пару островов, вроде бы, смыли с лица земли и человеческих карт. А кораблей сколько затонуло, вообще не упомнить... Да... он тогда был юным и глупым... не мог даже помыслить - вот так просто согласиться принадлежать кому-то. Особенно - наглому и похотливому осьминогу из соседнего океана. А еще упрямому и абсолютно точно не желающему сдаваться в борьбе за его щупальца и сердца.

Но все равно... как бы ситуация не выводила на агрессию... не мог же Юнги действительно... его убить.

Сколько бы о нем не ходило разных баек, он не был жестоким и кровожадным. А просто хотел покоя и одиночества. Неужели это так много, черт побери?! Поэтому, во избежание дальнейших неудобств и разрушений, он все же согласился неофициально "встречаться" с приставучим кавалером. Но только исключительно "виртуально". Когда Тэхен освоит магию до достаточного уровня, чтобы связываться с ним через зеркало. Что ж... надежды на то, что буйный парень сдастся и откажется от этой затеи, слишком быстро пошли прахом... Ким рьяно согласился и освоил данный вид связи всего за месяц! Даже у самого Мина ушло два, а он, на секундочку, всегда был самым способным в своем роде!

Но это все равно, в сложившемся контексте, почему-то не восхищало, а наоборот, страшно бесило.

- Может встретимся?.. Поплаваем вместе... Ох, водичка сегодня чисто разогретое масло... так и тянет хорошенько прогреться... - Нет, спасибо, я сегодня занят... - Не той ли ты русалкой все время занят, что вокруг твоей пещеры ошивается?! Юнги холодеет, усиленно думая, как ответить, чтобы это не звучало провокационно и разоблачающе. Чертов Тэхен слишком проницательный. А еще, невероятно хорошо осведомлен о его жизни, что пришлось признать за годы их странных отношений.

Стоило даже лишь поменять рацион - он уже знает и предлагает этим блюдом отобедать вместе с ним.

Да, было подозрительно, что он не заговорил о Чонгуке раньше. Видимо... сейчас что-то изменилось?.. - Он просто приносит мне людские побрякушки... ты же не заинтересован в этом... вот и пришлось найти себе... "курьера". Тэхен скрипит зубами и Мин с ужасом понимает, что, видимо, все же ошибся в выборе фразы. - Я могу приносить тебе что угодно, когда угодно и в любой день... и ты это прекрасно знаешь, Юнги... - Но мужчина должен держать слово, верно?.. - милая улыбка черных губок довольно быстро возвращает Кима в относительно стабильное расположение духа и заставляет почти облегченно выдохнуть - Ты обещал, что больше не будешь здесь появляться. Я ценю это, правда... Доро... гой... - Ох, детка, это приятно слышать! Конечно, я сделаю, как скажешь! Но чуть ты передумаешь - я буду рядом круглосуточно! - Конечно, Тэ. Еще свяжемся. У меня правда дела. Юнги улыбается до последнего, пока чужие иссиня-черные, слегка волнистые волосы не превращаются в его собственные, матово-угольные и прямые. И тут же рушится на пол, совсем не чувствуя должного облегчения. Этот хитрый морской черт явно ему не поверил. А значит, его беззащитная милая рыбка УЖЕ находится в дикой опасности. ... - Проследите за этой русалкой... - брюнет вальяжно откидывается в каменном кресле, повелительно махая в сторону своих безотказных мурен - Я хочу знать о нем ВСЁ. От того, что он ест на завтрак и из какой семьи, вплоть до мыслей, снов и планов на будущее. Вид его милого и красивого Юнги, как и всегда, безмерно радует и волнует, но есть в их идеальном дуэте кое-что лишнее. И он даже милостиво разрешил "этому" годами присутствовать, ибо что хорошо для его детки - то позволительно. Но эта мелкая заноза выросла. И Ким уже не так уверен, что хочет его присутствия в ИХ ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ. Пожалуй... с этим уже пора что-то сделать. Не век же ему с зеркалами баловаться.

Хотелось бы уже побаловаться и вживую.

***