🐙 💥/🧜‍♂️/ 💗🐙

*** - Юнги, Юнги, Юнгиииии!!!!! Осьминог вздрагивает от крепкой хватки на талии, что достигает его одновременно со звонким криком, едва сдерживая позорный визг и невольно даже выпуская немного чернил. Конечно, за столько лет надо бы уже привыкнуть... но каждый визит этого бурного суицидника все равно ощущается, как удар под дых. - Я так соскучился, хёёоооон!! - мало того, его еще поднимают с насиженного камня и кружат по всей пещере, заставляя щупальца кружиться следом, будто платье в каком-то изощренном странном танце - Было бы очень круто, если б и ты иногда меня навещал! - Я уже говорил, чтобы ты сюда не плавал... еще не хватало другим тоже повадиться. Я что, зря штормы устраиваю? Это ведь должно быть хорошим запретительным знаком! И однозначно ясным сигналом, что в мое логово не надо соваться! - А я всех других, слишком любопытных, побил, чтобы к тебе не лезли! - парень горделиво усмехается, выгибая грудь колесом и давая чужой дрожащей спине ощутить все прелести разгоряченного тела. И сияет, как и обычно, широкой улыбкой, цепляясь руками нахально, но нежно и аккуратно - Так что не переживай, это всегда буду только я! - Кто бы ТЕБЯ побил, а?.. Мин фыркает, больше для профилактики, чем действительно недовольно. Мечтать не вредно, ага... ... Этот малек, когда они впервые встретились, головой едва доходил ему до пояса. Черт же дернул Юнги вылезти из своей глубокой темной пещеры... но осознав, почему его вытянуло наружу... Он, кажется, понял, ЧТО заставляет потерявших рассудок моряков направлять свои корабли прямо на скалы. Чарующее пение русалки... Обычно все, кто его слышал хоть раз - попадали в этот сладкий плен уже навсегда... Ну, люди-то чаще всего не выживали после... им легче...

Но что было делать бедному одичавшему осьминогу, кажется, совсем потерявшему голову безвозвратно в тот давно минувший день...

Это оказался совсем еще русаленок, юный, с большими сверкающими глазами и сильным прекрасным голосом. Он переливался всеми цветами радуги, сияя фиолетовой чешуей ярче солнца, заставляя привыкшего к черноте глубинного отшельника задыхаться и закрывать глаза, чтобы они с непривычки не сгорели. Но он все равно не мог их отвести. От каштановых кудрей, что развевались над плечами, ласкаемые легким бризом. От красивой линии позвоночника, от длинного хвоста, что эмоционально взбивал волны на особо высоких нотах. От всей фигуры незнакомца, выгибающегося на камне к манящей границе далекого горизонта и нежащейся на ласковом солнышке. Но главное, он не мог оторваться от чистого и звонкого голоса. Это была незатейливая песня, что обычно исполняли подвыпившие моряки. О прекрасных девах, что забирают обезумевших мужчин с собой в пучину. О русалках, что заставляют сходить с ума своей красотой и топят очарованных их пением глупцов, что сами радостно бросаются в объятия смерти. Пожалуй... Юнги, задыхаясь и ошарашенно улепетывая в свою надежную темную пещеру, понимал их полностью... Мальчишка пел не часто. Но каждый его сольный концерт Мин непременно посещал. Издалека, высовываясь лишь краешком головы, чтобы уши могли уловить все тонкости звука, непреломляемого водой. И глаза... черт... да, чтобы полюбоваться красочным и прекрасным созданием, что будто сошло из фантазий... не его, конечно... а каких-нибудь поэтов, художников и писателей-романтиков, к примеру. Но в один день все его, как он думал скрытное наблюдение, а по правде больше сталкерство, подошло к концу. Когда русаленок внезапно оглянулся, смотря прямо в черные распахнутые от ужаса глаза, очаровательно улыбаясь. - Нравится?.. Юнги испуганно рванул тогда со скоростью глубинной торпеды, всего за несколько секунд оказываясь на самом дне. Забуриваясь в свою надежную пещерку и обещая себе, что больше НИ-КОГ-ДА. А в голове все еще вертелось это нахально-горделивое "нравится?" Парнишка пел и после. Много раз. Но Мин лишь затыкал уши и скрипел зубами. Он уже попался, как глупый малолетний осьминог. И неужели этот наглый шкет думает, что сможет еще раз поймать его на ту же наживку? Да, ему чертовски "НРАВИТСЯ"! Но делать он с этим как и всегда ничего не будет. Таков уж он. "Не трогай и не тронут будешь." Хорошее кредо, что его еще никогда не подводило. И он собирался ему следовать даже в случае до умопомрачения прекрасной русалочки, похитившей все его мысли днем и сны ночью. Но он недооценил нахальность засранца. Когда проснувшись в один не самый прекрасный день, наткнулся взглядом на чужие внимательные карие глаза, а любопытные руки ощутил на одном из своих щупалец. В тот момент Юнги от шока даже забыл, что ОН вообще-то тут большой и страшный осьминог. Рванув и забившись в ближайший угол и прижимая к себе свои дрожащие щупальца, закрывая руками, как своих любимых деток от предполагаемой угрозы. Да да... в виде тщедушного мальчишки с хвостом. - Не бойтесь, я ничего плохого не хотел! - шатен поднимает руки в примирительном жесте, но продолжает возбужденно сиять глазами и улыбкой, будто все-таки ОЧЕНЬ ДАЖЕ ХОТЕЛ - Просто вы перестали приплывать, вот я и волновался... поэтому разузнал и нашел ваш дом. Мин настороженно следит за ним, прищурив глаза и поглаживая тронутую конечность, что все еще горит от чужого касания. Давно его никто не трогал, особенно наглые рыбьи сопляки. - У вас уютно, кстати, такой таинственный полумрак... мне вот даже окна не дают закрывать днем! - голос становится наигранно обиженным, но пещеру он осматривает действительно с настоящим любопытством и восхищением - А ведь это же самое то для фантазий и работы воображения! Вы так не считаете? Юнги так не считал. Но этому, почему-то шибко смелому паршивцу, похоже, и не нужен был его ответ. - Уверен, что считаете! О, что это такое?! Мальчишка быстро подплывает к большому зеркалу, возбужденно подрагивая хвостом. Отражение смотрит на него в ответ округлившимися глазами и губками в немом "о". - Это... это человеческое, да?! - русаленок оборачивается на так и застывшего от охреневания Юнги, с восторгом бегая взглядом от своей мордашки обратно, к черным настороженным радужкам - Вам тоже нравятся такие штуки?! Боже, не могу поверить! Как это называется?! Очень удобно, даже не надо на поверхность вылезать или искать глянцевую раковину! Мальчишка крутится у зеркала, со всех сторон себя осматривая и довольно хихикая. Вопросы сыпятся с него непрерывным потоком, так что спросонья начинает болеть голова и Мин с силой потирает виски даже опрометчиво ненадолго прикрывая веки. Возможно это просто очередной дурной сон? Ну не может такого произойти в реаль... - Может вы не умеете говорить?.. Простите, тогда это было очень грубо и бестактно с моей стороны - настаивать на диалоге... Голос в этот раз звучит гораздо ближе и Юнги снова от неожиданности врезается многострадальной спиной в каменную стену. Мальчишка ОПЯТЬ слишком близко и его бесстыжие руки ОПЯТЬ тянутся к ЕГО щупальцам! - Вот же нахальный гаденыш! Раз действительно узнавал, разве не понял, КТО Я?! Юнги наконец сбрасывает наваждение и ухмыляется на легкую вспышку испуга в чужих глазах, ощеривая острые зубы. На пальце привычно закручивается небольшой ураганчик и осьминог с огромнейшим удовольствием позволяет ему соскочить в воду и закрутить надоедливую русалку в приятном глазу винегрете из смугловатой кожи, фиолетовой чешуи и каштановых волос. - И больше тут не появляйся, если не хочешь более острой добавки! Эх... эффекта от "воспитательных" мер хватило всего на пару дней. Легкое опасение, видимо сдавшись в неравном поединке под диким давлением любопытства и юного безрассудства, все же клюнуло мальчишку под хвост и снова принесло в логово местного "темного властелина". Юнги негодовал и гневался, а мелкий только хихикал, улепетывая и обещая ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЕРНУТЬСЯ. Со временем, он стал приносить всякие человеческие безделушки, будто задабривая "чудовище" дарами. Мин слышал, что у людей принято приносить в жертву прекрасных девственниц и бесился с самого факта этого знания. Ведь наивный русаленок притаскивал ему вместе с подарочками еще и себя в придачу. Ураганы в их спокойном океане стали чаще. Морской народ уже наверное жаждал чернил и оторванных щупалец. Но поднимать долбанного истеричного осьминога на трезубцы, почему-то не спешили. Лишь Чонгук, как "посчастливилось" узнать в один из визитов, до того, как его нахальный хвост в очередной раз отправился в жесткое плаванье, смел заявляться в его страшное логово. Больше таких отбитых, судя по всему, не было. Да... малец оказался супер упрямым в достижении желаемого (чего бы тот не желал на самом деле). А Юнги, наоборот, любил плыть по течению и не напрягаться... так что, решив, что стабильная психика ему дороже, мужчина... Частично смирился с неизбежным присутствием доставучей мелкоты. Первое время он не разговаривал и старался не слушать чужую звонкую болтовню. Заманчивую и влекущую, как щебет райских птиц... Вопросы игнорировал. Ответов не давал. Шлепал по любопытным рукам в опасной близости от своих чувствительных восьми крошек, что почему-то сильно привлекали загребущие ручонки. Чон слонялся по его пещере почти каждый день, рассматривая и щупая все, что попадалось на глаза. Бережно расставлял найденный им хлам по многочисленным осьминожьим полочкам в стенах и увлеченно рассказывал, что это (по его мнению) и для чего нужно. Однажды Мин предсказуемо не удержался и прыснул в кулак, все же разразившись комментарием, когда Чонгук начал расчесываться вилкой. - Это - чтобы есть, дурашка! Люди совсем другим расчесывают волосы. Дай сюда, горе ты, хвостатое! Русаленок замирает и с легкой улыбкой покорно отдает кривую вилку в чужие руки. Он совершенно очаровательно молчит, когда Юнги указывает ему на свой камень перед зеркалом и так же спокойно садится на хвост, слегка нетерпеливо ерзая и буравя глазами черное отражение мужчины. Мин кладет столовый прибор на полку и цепляет с другой расческу. Она, пожалуй, одно из лучших сокровищ в его коллекции. Тяжелая, кованная, с красивыми витыми цветами на спинке и камнями, что наверняка сияли бы на суше совершенно потрясающе. - Это называется расчёска... ею люди приводят волосы в порядок. На поверхности с ними сложнее управиться, чем в воде. Воздух то сухой, то слишком влажный, поэтому они часто бывают растрепанными. Мальчишка молчит, с придыханием и слегка приоткрытым ртом следя за приближающимся осьминогом в зеркале и внимательно слушая тихий низкий голос, будто пускающий мурашки по всему замершему телу. - Вот твои кудри, например, на суше было бы легче обстричь... - Юнги, будто не осознавая, что делает, увлеченно продолжает вещать, подойдя вплотную к русаленку и осторожно беря в руку одну каштановую прядь, - Пышные и волнистые... послушные в воде, но с ними наверняка было бы нереально справиться на воздухе... Коричневый шелк приятно стелется в руках и Мин с неожиданным удовольствием проводит по ним зубцами. Он не смотрит в зеркало, полностью увлеченный процессом и, как ни странно, приятно вслушиваясь в собственный голос. Он уже много лет ни с кем не говорил. С тех пор, как ушел от семьи и начал жить в одиночестве. Как запугал местных жителей и наконец решил, что это его предел мечтаний - холодная и темная пещера на дне самой глубокой расщелены. И как только этот засранец его нашел?.. - Ваши мне тоже нравятся! Красивые, как ночное небо... Конечно же, мальчишка портит всю странную мягкую магию момента! И снова, хохоча, отправляется в насильное плаванье на выход. ... Эх... Юнги почти мечтает о тех временах, когда мелкого засранца еще можно было урезонить хотя бы физической силой... Сейчас же... русал был больше него, даже со всеми его щупальцами, легко возвышаясь на две головы и наверное, вполне в силах и баржу затонувшую со дна поднять. Чем он, блин, вообще питается?! КИТАМИ?! - Юнги, ты похож на милого котенка с кучей лапок! Вот, я в книге вчера увидел! Ну разве не милашка?!! Копия - ты! Пока Мин пребывает в своем обычном и очередном охреневании от его наглого поведения, парень резво ставит его на место и одним нырком достигает входа, где оставил новую драгоценность. Порой, Юнги жалеет, что научил его читать. Чонгук радостно вцепляется в детскую книжку с картинками и горделиво плывет обратно, показывать старшему свою добычу. Книги под водой величайшая редкость, да и не держатся они тут. Чтобы хотя бы разок прочитать до конца, любопытный Чон даже бесстрашно выныривал на поверхность и сушил бумагу на камнях. Хоть Юнги и журил его за глупое поведение - днем его легко могли заметить моряки. Но потом все равно, усиленно делая незаинтересованный вид, внимательно слушал красочные, приправленные юной богатой фантазией, пересказы русала с феноменально цепкой памятью. Он также очень быстро запоминал людские названия и уже порой даже сам объяснял осьминогу, для чего очередная безделица. Парень любил плавать рядом с кораблями и многое умудрялся узнать и увидеть, чтобы поделиться очередными знаниями именно и только с Юнги. Это было... почти приятно, наверное... - Вот, черный и милый! - Чонгук широко улыбается, тыкая пальцем в красочный разворот - И даже гладить себя дает! Поучительная книга, не правда ли, хён?! Юнги ворчит от того, что шатен в очередной раз слишком близко, а потом уже ворчит от вида пушистого кота на коленях человека, что явно мурчит от удовольствия, подставляясь под ласкающие руки. - Я не чертов кот, Чонгук! - А по моему - похож! Смотри, они еще и разной окраски бывают! - русал увлеченно листает страницы, тыкая в каждого найденного зверька - Рыжие, коричневые, серые... белые даже! Ну, пока не испачкаются, конечно! Тогда все грязные. Но все равно, наверняка, очень приятные! Хотел бы я потрогать... Мин привычно шлепает по уже тянущейся к его щупальцу руке, совершенно не теряя бдительность под напором успокаивающе воркующего голоса. Хоть он с возрастом и стал немного ниже, почти окончательно подбивая плотину терпения чувствительного к звукам осьминога еще и бархатной хрипотцой, Юнги не собирался так просто сдаваться. - Ты мог бы поймать морского кота... они не пушистые, но тоже, довольно приятные на ощупь... и могут наконец откусить тебе пальцы... Чонгук тихо смеется с того, насколько интонация к концу фразы становится мечтательной, потирая отбитую ладонь. В другой раз... он все равно попробует СНОВА. - Кстати, хен... я недавно увидел одного человека... очень красивого... и... даже утащил его портрет с палубы... он вроде правителя на суше, как я понял по обращению к нему остальных... Юнги почему-то холодеет еще больше, будто они и так не на самой промозглой глубине. Чон улыбается до-странного нежно и опять плывет к выходу, возвращаясь с металлической трубкой. Кажется, все три сердца Мина по очереди выскакивают из тела с тем же звуком, что и чпокает крышка, позволяя проворным пальцам выудить искомый холст. - Я боялся, что краски смоются, но люди, похоже, уже научились делать их несмываемыми в воде. Они удивительные, да? - русал возбужденно тыкает в значок капельки на тубусе и жмурит глаза от восторга - Я несколько раз прополоскал его в воде и посушил, но все отлично, они действительно крепкие. Огромнейшее облегчение, ведь я так хотел показать это тебе! А на поверхность ты вряд-ли бы захотел подниматься... Юнги молчит. Будто засранец не знает, что ради него - мужчина бы поднялся куда угодно... что по-глупости УЖЕ демонстрировал несколько лет назад, даже еще не зная этого дурного мальчишку... - Потрясающий, да? Такие правильные черты, четкие глаза и губы... тонкая талия... а ноги... очень красивые ноги. От чужого придыхания становится дурно. Мин скользит взглядом по всем названным атрибутам и вынужденно, с огромным нежеланием, но признает. Красивый. Мужчина на портрете - ОЧЕНЬ КРАСИВЫЙ. Роскошный высокий шатен с милой улыбкой пухлых губ и озорным прищуром медово-карих глаз. Безумно хочется верить, что эта стройная совершенная прелесть нравится Гуку лишь с художественно-эстетической стороны... Но... Юнги сглатывает, чувствуя, как щупальца взволнованно тыкают его в бока. Судя по темнеющему, будто прогоревшая древесина, почти угольному взгляду карих радужек, напрашиваются совершенно неутешительные выводы. Что дело тут не только в эстетике. - Я же говорил тебе не подплывать к людям так близко... это может быть опасно. Каким бы ты ни был большим и сильным, против их оружия - тебе не выстоять... если вдруг... если вдруг они захотят его применить. Хочется сказать нечто другое. То, что волнует сейчас сердца Юнги больше всего. Но он привычно загоняет все обратно, взамен уделяя внимание еще одному волнению, которое, в отличие от другого, сокровенного, может Чону показать. - Пффф, я всегда аккуратен, хён! - Чонгук строит оскорбленную невинность на лице и пихает портрет обратно в трубку - Но очень приятно, что моя безопасность тебя волнует. Мин тоже фыркает. Еще он не волновался за всяких засранцев. - Оставлю пока это тебе, хорошо? Если отец увидит у меня нечто подобное, точно по хвосту отхвачу! Чонгук, даже не дожидаясь разрешения, еще аккуратнее заталкивает туда же книжку с котятами, плотно закрывает и кладет на свободную полку. - А я тебе, значит, типа запасного "папочки", который все позволяет?! - Ага, вроде того! - заливистый смех буквально освещает собой всю темную пещеру, заставляя Юнги почти щуриться от фантомного света - Ты мой ласковый и нежный кот! Осьмикотик! - Вот дурной! - Юнги снова шлепает по протянутым к нему рукам, отплывая подальше от входа и опасных хваталок - Плыви давай, раз это всё! Чонгук закрывает уже было снова открывающийся рот. Это явно НЕ ВСЁ. Но это даже больше, чем ему могли бы позволить. Обидно, но ладно. На СЕГОДНЯ это действительно всё. К сожалению, его еще ждет целый океан дел... - Я обязательно вернусь, Юнги... не скучай... Мин отворачивается, неопределенно махая вслед. Сердечки радостно колотятся от чужих слов и он естественно будет ждать, хоть этого и не покажет. И несомненно будет рад следующей встрече. Хоть этого не покажет тоже. Только вот вспышка дикой ревности и непонятной тревоги до сих пор колет изнутри, омрачая обычное приятное послевкусие от Чон Чонгука. Юнги больше всего надеется, что именно ее сможет "не показать" НИКОГДА и не придется испытывать снова. Это неприятно. И неправильно по всем фронтам. Ну кто он такой, чтобы иметь какие-то претензии на шикарного русала, что до сих пор почему-то уделяет ему свое время и внимание? Мужчина фыркает, плюхаясь перед зеркалом и недовольно себя осматривая. Никакого сравнения с тем совершенством, что было на портрете. Темные, точно смоль волосы, такие же глаза. Контрастно белая кожа рук, шеи и лица. Угольно черное туловище, переходящее в восемь, на его взгляд, все равно прекрасных щупалец. Нет, даже стройные ножки (соперника?) не так ему нравятся, как собственные уютные конечности с бархатными присосками. Или как большой и сильный упругий хвост, переливающийся фиолетовой чешуей... Нет, это уже совсем не те мысли! А вот мысли о том, променял бы Чонгук свой хвост на ноги ради кого-то, вроде того красавчика... Ох, кажется это ИМЕННО ТЕ мысли, что теперь будут полноправными жильцами в его и без того замороченной головушке... Оставил бы Чон свой хвост?.. Свою семью и океан... если бы вдруг... все же полюбил... "человека"?.. ***