Окровавленный меч

Вильгельма провели с почестями, как спасшего всех ценой жизни, вручив, посмертно, орден героя, но я же никак не мог оправиться после его похорон. Всё, что во мне осталось после того дня, лишь неимоверная злоба, которая прожигала меня изнутри и, сменяющая её, пустота. Я никак не мог простить хоть кого-либо. Ни тех, кто допустил предательство нашего разведчика, ни его самого, ни отряд, который не успел к Вильгельму, но больше всего я не мог простить самого себя, за то, что не смог его спасти. Каждый день стал для меня смесью злобы и сожаления. Я не плакал, как бы мне не хотелось. Из-за этого меня раздирало изнутри ещё больше. Как я ни старался выпустить свои эмоции, мне ничего не получалось. Они словно засели во мне и никак не хотели покидать меня. Они отзывались внутри жуткими страданиями, с которыми ничего нельзя было поделать. В конце концов, всё для меня стало просто пустым и бессмысленным. Ничего больше ни смогло принести мне хоть долю радости. И раз за разом, в голове возникал тот проклятый день. Я не мог спать до полного бессилия, а во сне меня преследовали бесконечные кошмары. Со временем это всё меня опустошило до такой степени, что я не мог чувствовать что-либо. Тогда я решился уйти. Уйти, чтобы утопить свою боль в крови таких же преступников, кто убили Вильгельма. Не ради справедливости, не ради мести, а ради надежды, что я смогу отпустить эту утрату и снова почувствовать себя живым. В одну ночь, я бесследно пропал, взяв с собой своё снаряжение и шлем Вильгельма, который стал для меня посмертным напоминанием о том, кем были мы и о том, что со мной стало.