Серый лимб

Только мох, верхушки елей Не сбежать мне от видений Что пугают так меня Свет и ветер, я вслепую Сквозь тропу бреду лесную В поисках огня Ветер ищет сквозь деревья Словно волк по следу зверя В поисках меня ! 1 Сухие иголки хрустели под ногами. Я шел уже больше 6 часов, начинало темнеть. Голова и бока перестали болеть, а может я просто не чувствовал их за назойливой болью в кисти. За все время я сменил где-то пять-шесть повязок и только час назад кровь вроде как перестала течь. Мыслей в голове не было совсем. Только лишь иногда возникали лица умирающих, лица убитых. Я хорошо помнил моменты когда жизнь покидала их, когда мимика застывала а глаза превращались в куски льда. Наверное я прошел через своего рода катарсис, переломный момент. Чувство спокойствия,сильнее чем когда-либо, окутывала меня уютным одеялом. А может я таким образом спасаю свое сознание от творящегося вокруг безумия. Так или иначе осмысливать происходящее желания не возникало. Я просто хочу домой. После 6 часов ходьбы порывистое желание покинуть хутор уже не казалось таким удачным. Там еще остались чай и еда, а тут только иголки. Я продолжал поедать таблетки викодина, запивая их водой из фляжки найденной в рюкзаке у убитых мною. Кроме фляги там нашлись пару банок консерв и пакет с сэндвичами, не бог весть что конечно но сойдет. Начинало темнеть, солнечный свет и так плохо проникал сквозь крону мрачных кедров а осенними вечерами так и подавно. Поэтому мною было принято решение разбить лагерь на первой попавшейся полянке. Первая попавшаяся полянка попалась только через час ходьбы, когда окончательно стемнело. Я бросил рюкзак и винтовку на землю и пошел собирать хворост. Немного побродив по округе я натаскал сухих веток и коры, сделал небольшой навес из веток кедра и развел костер.Тем временем совсем стемнело. На дворе был поздний ноябрь, но в импровизированной палатке возле огня было довольно тепло. Дул легкий ветер и черные кедры шумели над моей головой, то и дело между ветками сновали летучие мыши. Устроившись под навесом я принялся поедать позаимствованные сэндвичи. Как вдруг... -Неплохой костерок-то. Я поднял голову - напротив меня, по ту сторону костра, сидел дед Миша. Верхнюю часть черепа скрывала черная шапка.Его голубые, пусть и не такие ясные как раньше, глаза были устремлены в огонь. --Да ты не пугайси то, я так, погрется зашел. Я продолжил жевать сэндвич. Галлюцинации, от усталости. Однозначно. --К нам через пару деньков должен кум приехать, может и ты к нам заглянешь ? Из под его шапки выкатилась капелька крови, и,оставляя за собой красную ленту дошла до самого глаза. Я кивнул. Зачем ссориться с галлюцинацией. Дед довольно улыбнулся и протянул руки ближе к огню. В таком положении он посидел минут десять. —Хорошо, хорошо ,—он с трудом поднялся,—Я пошел. Он прошел несколько шагов и уже почти растворился в темноте как вдруг остановился. —Тут старая где-то бродит,—сказал он через плечо,—Может тоже к тебе зайдет. Бутерброд выпал из моих рук. Я вспомнил нечто завернутое в тряпки. Раньше я находил нечто просто неприятным, но теперь, подстегнутые мраком образы обретали совсем другой, куда более кошмарный, характер. Встревоженный, я просидел несколько часов, вглядываясь во тьму, пока, наконец, сон не пощадил меня. 2 Проснулся от холода.С крыши навеса капало — Ночью шел дождь. Костер потух, только влажная зола и ни одного сияющего уголька. Не без труда я поднялся и начал собирать вещи. Если бы не мое импровизированное укрытие я бы насквозь промок за ночь, даже с ним я чувствовал себя крайне неуютно. Под воняющей кровью и потом курткой. Казалось что пропитанная кровью и потом куртка "гортекс" совсем не спасает от холода. Неужели начинается зима ? Если температура упадет до минуса долго мне не протянуть. Стараясь поменьше использовать больную руку я запихал припасы в рюкзак. К ремню я привязал петельку и просунул в нее горлышко фляги — теперь можно было пить на ходу. Рюкзак закинул на плечи а винтовку повесил на грудь, по солдатски. Был большой соблазн бросить оружие чтобы не тащить лишние 4 килограмма, но осторожность не дала мне этого сделать. Все действия делались так непринужденно будто я на обычной туристической прогулке. Вчера вечером порезал руку когда нарезал шашлык. Кажется что все произошедшее было не со мной, в другой жизни, во сне. Утром всегда так. Ночью ты, переживая душевные муки, приходишь к какому-то выводу, но ты засыпаешь, наступает утро, и твои муки уже не имеют ценности. А вместе с муками обесцениваются и выводы. И снова шаги, снова мох под ногами, хрустящий валежник. Шаги... шаги... В какой-то момент довольно таки редкий лес стал становится все гуще. С каждым пройденным километром заросли темнели , все меньше света проникало сквозь кроны. Казалось что лес поглощает меня.Туда ли ведет меня эта тропа ? Возможно у меня еще есть шанс вернуться назад к дому, но смысла в этом мало. Куда мне идти потом ? От дома вела только одна тропа, я точно помнил. Все реже в моих мыслях всплывала семья. Я кажется начал забывать лицо Ани, вот ее волосы, черты лица... расплываются. Не помню цвет глаз, не помню лицо, ничего не помню. Помню деревья. Наконец окончательно утомленный ходьбой я бросил сумку и сел прямо на сырую землю под сосной. Легкие горели огнем после долгой ходьбы. Последние пару километров превратились в сущий ад, порой приходилось прокладывать себе путь через густой кустарник. Лицо было покрыто густой сетью царапин, рана на руке снова открылась и кровь капала с ладони на влажную землю. Я завороженно смотрел как красные капли растворяются в черноземе. Почва была настолько влажной что капли крови не сразу впитывались и образовали темно красное озерцо внутри вмятины.Вмятины. Я наклонился к красному озеру. След. Довольно свежий. Рядом еще и еще. Неужели спасение ? Забыв про усталость я вскочил и оглядел цепочку следов. Странное дело, она вела не вдоль тропинки а в густой кустарник у обочины. Строя догадки я принялся прорываться сквозь кустарник следуя следам. После 6 минут отчаянного сражения с растительностью я почувствовал что кустарник редеет. Сквозь заросли начинал проглядываться свет. Я ускорился. Вот оно спасение, еще один шаг и... Окровавленная рука раздвигает последние ветки и отчаяние охватывает меня. Обессиленный, раненый, лишенный надежды. Колени подгибаются и я валюсь на землю. Передо мной раскинулось туманное озеро во всем его ужасающем величии. Даже в свете дня картина не кажется менее величественной. И удручающей. Но как ? Как я мог вернутся назад идя в противоположную сторону ? Какой гигантский крюк по чаще я совершил ? С трудом я поднял голову и окинул взглядом ров. Туманные глыбы словно живые гуляли внутри ямы, иногда куски тумана отрывались и поднимались в небо но тут же растворялись, будто расплавленные солнечными лучами. Вдруг я заметил что-то у края ямы. Колышек. Я поднялся и подошел ближе. Вокруг колышка была обвязана веревка,веревка уходящая вниз, в туман. Это не мое. Я отцепил веревку перед тем как подниматься по валу. Я задумчиво поворошил пальцами землю вокруг колышка. Свежая. Кто-то был здесь недавно. Беглец ? Рука непроизвольно обхватила рукоятку винтовки. Думаю нам найдется о чем поговорить. Делать нечего. Схватившись за торчащий из края бездны корень, я начал спуск. Корни скользили под влажными подошвами ботинок. Несколько раз я рисковал сорваться, но все-таки добрался до дна. О, этот запах. Туман окутал меня и отчего-то стало хорошо и уютно, все стало каким-то нереальным и далеким. Спустя несколько минут продвижения сквозь туман по веревке я начал различать силуэт лачуги. Сначала только темное пятно, потом обрисовались контуры и,наконец, я увидел знакомые окошки и обветшавшие стены лачуги. На сердце было так спокойно, будто я вернулся домой после долгой отлучки. Знакомая дверь отворилась и я ощутил аппетитный запах варева. И правда, на плите стояла полная кастрюля супа. Конфорка горела, суп кипел. Я выключил конфорку и налил себе тарелку еды. Тарелка была аккуратно вымыта после прошлого раза. Кто-то забрал дробовик со стола,зато(будто в замен) оставил парочку своих вещей. Первым что бросилось мне в глаза был старенький револьвер. Я удивленно повертел его в руках, в сердце заиграл мальчишеский восторг. Возле рукоятки была выгравирована надпись: "СССР ТУЛА 1926". Кроме револьвера тут лежал небольшой самодельный нож с рукояткой из оленьего рога и упаковка спичек. Неплохие подарочки. Жаль патронов к револьверу не оставили. Тем не менее сам пистолет кто-то услужливо зарядил. Наевшись и наигравшись с револьвером я отправился спать. Что делать дальше я не имел ни малейшего представления, но прямо сейчас чувствовал себя отлично. Как только моя голова коснулась подушки я провалился в глубокий сон. 3 -Нечего тебе дома делать. Я рывком встал на кровати. Несмотря на то что сейчас ночь в комнате было довольно светло, холодный свет падал из окна на пол. Казалось что туман за окном обрел способность светится синим цветом. Грязное тело с неприятным звуком отлипло от простыни. Я осмотрел себя: покрытая смесью грязи, крови и соленого пота кожа. Наверное пахло от меня не важно. С неохотой я натянул грязную одежду и встал с кровати. Не помешало бы помыться. На ходу застегивая ремень я толкнул дверь в кухню. И замер. Рука потянулась к карману с револьвером. За столом сидел мальчик. Черноволосый. Которому я лично пробил подбородок ножом. Сохранился он похуже деда миши. Рот его был открыт и нижняя челюсть свободно болталась при каждом движении его головы. Но глаза остались прежними, большие и испуганные. Рука легла на рукоятку, большой палец взводил курок. А он все продолжал смотреть в мои глаза, а я в его. Вдруг челюсть, прежде безвольно болтающаяся, задвигалась. Пальцы мои задрожали, отвратительные звуки складывались в какое-то слово. И, з ы, нет - в. Извини. Челюсть продолжала отвратительно дергаться когда изо рта его вырвался фонтан крови. Извини. извини. извини. Этого я выдержать не мог. Я забежал в спальню и, не оглядываясь, захлопнул дверь. Руки дрожали. Когда же это кончится, когда же вы оставите меня в покое. За окном показалась тень. Все тело напряглось. Я медленно навел револьвер на окно. Тень немного постояла, развернулась и исчезла в тумане. Она не вернется. Я знал.