Космос - это синяки на твоём сердце

       Спать хотелось невыносимо. Глаза слипались как пельмени, блять, которые оставили в тарелке. Но я должен. Должен не спать. Чтобы оставить его.        Я зашёл в ванную и закрылся на замок. Уперевшись на края раковины, я посмотрел в зеркало. За такое короткое время бодрствования, у меня успели появиться синяки под глазами, они стали красными. Их невыносимо щипало. Я, подавливая в себе желание снова ебануть зеркало кулаком, как тогда, давно, выдохнул и сказал себе же «еблан».        — У тебя точно всё хорошо? — спросил Арсений, наливая себе кофе. Я сел на скрипучую табуретку и как-то слишком резко сказал:        — А что? — Арсений, видимо не ожидая такой резкости с моей стороны, чуть отшатнулся назад.        — Да ничего, просто… Ты… Какой-то странный… — запинаясь говорил Арс.        — Я такой стал с того момента, как ты улетел, — давлю на жалость. Может получится? Арсений нахмурился, потому что не понял моего перепада настроения. Вроде, несколько минут назад был нормальный.        — На какой жанр кино ты бы хотел пойти? — попытался перевести тему Попов. Мне пришла СМСка на телефон и, игнорируя вопрос собеседника, я достал его из кармана.

группа

Подзаборные алкаши

12:02 Серёжкинс Ребят, может, пойдем, погуляем что-ли? 12:02 Ирчик Бля, я не могу, меня предки на дачу увезли… 12:04 Серёжкинс Бля… Антон, Поз? 12:05 Димас Я тож не могу… 12:05 Серёжкинс Вы чё, ахуели что-ли? Шаст, на тебя одна надежда, братан

12:06 Вы Я не могу. Играю в игру на выживание

12:07 Серёжкинс О, го вместе тогда?

12:08 Вы Одиночная

12:08 Серёжкинс Да идите вы на хуй!        Наконец, положив телефон обратно в карман, я поднял голову на сидящего рядом Арсения, которой тихо попивал чай и жевал печенье, которое лежало в корзиночке на столе.        — Сори, ты что-то спрашивал? — прокашлевшись, нахмурился я, делая вид, что готов слушать.        — Спрашивал, — поджал губы Арс и закачал головой.        — Что?        — На какой фильм хочешь пойти? — во второй раз спросил мужчина.        — А, да не знаю, на твой выбор.        — Что ты обычно смотришь?        — Да я особо не смотрю…        — Романы смотришь? — перебивает меня Арс.        — Да.        — Ну и хорошо. Поедешь со мной за билетами?        — Нет. Я дома останусь, — Арсений лишь качнул головой, встал из-за стола, помыл кружку и пошел в коридор.

***

Из ясных глаз стекают слезы, В крови течёт сильнейший яд, Спокойствие моё настигли грозы И голоса одно по одному твердят. Я выбрал самый преданный наркотик Что звался именем твоим. Я сам полез в петлю, вернувшись в свою осень, Но не понять нашу любовь другим.

       Я сидел на кровати и писал стихотворение. Почему-то вдруг пришло вдохновение. Было какое-то унылое настроение, несмотря на то, что ничего плохого и не происходило.        Сильно болела голова, невыносимо тошнило, глаза болели и слезились, во всём теле была сильная слабость.        — Я купил билеты на… — громче нормы повествует Арсений, влетая в комнату. Я даже не услышал, как он зашёл в квартиру. Не договорив, он увидел меня и его улыбка испарилась. Арс остановился на месте, медленно опуская два билета в руке, — Антон, — я, лежащий на кровати, еле как открыл глаза и посмотрел на источник звука — Арсения, — У тебя всё хорошо? — Арсений подошёл ко мне и сел на корточки возле моей кровати, — Выглядишь не очень…        — Спасибо за комплимент, — прошептал я. Арсений усмехнулся, потянулся ко мне и почти невесомо коснулся губами моего лба, задержавшись на нём немного больше приличного.        — Температуры нет, — сказал он, отстранившись от меня. Что-это-блять-сейчас-только-что-было? Я выглядел так, как будто меня только что совершенно не поцеловал в лоб мужик, блять, но внутри меня было миллиард эмоций, которых я не успевал даже в голове обдумать. Они лились водопадом. Как будто во мне сделали дырку и через нее посыпались те эмоции, о которых я даже и не знал, — Ты когда в последний раз ел, Тош? — бл-я-я-ять! Арсений, что ты делаешь? «Тош»? Почему я чувствую… это?.. Что это вообще? Что за чувство?! Я смотрел на него красными, полуоткрытыми глазками. Из меня выжали последние силы.        — Я ел, — попытался сделать такой голос, как будто всё нормик, как будто я не умираю с голоду.        — Значит, знаешь, что мы сейчас сделаем? — Арсений всё так же сидел на корточках и был прямо перед моими глазами. Рядом, — Мы сейчас вместе пойдем на кухню и я тебе что-нибудь приготовлю. Что ты хочешь? — внутри меня разлилось такое тёплое чувство, но самое интересное, что это чувство было новым для меня, ну или не новым, просто очень давно забытым.       Сейчас этот мужчина был особенно красив. Вроде он всегда был таким, но почему-то именно сейчас, в этот момент, он был особенным.        — Но я не хочу есть, — прошептал я и накрылся одеялом до носа.        — А я и не спрашивал, хочешь ты или нет, — твёрдым, но тихим голосом сказал Арсений. Я увидел, как его взгляд упал на рядом со мной лежащую записную книжку, — Ты до сих пор пишешь, да? — спросил он и потянулся за ней.        — Нет! — громко крикнул я и слишком резко подскочил, чтобы оттащить его руку от книжки. Даже не знаю откуда у меня взялись силы на столь резкое движение. В глазах быстро потемнело и в голову как будто ударил большой, тяжёлый молоток. Я, закрыв глаза и прошипев от резкой боли, взялся за голову и опустил её вниз.        — Тихо-тихо, Тош, хорошо, как скажешь, я не буду трогать твою книжку, ложись, — пробормотал Арс и надавил на мою грудь, чтобы я лёг обратно, — Ты лежи, не вставай, а я пойду что-нибудь приготовлю, — сказал Арс, потрепав меня по русой голове, и удалился.

***

       — Антош, — кто-то позвал меня милым, мягким и таким до боли родным голосом.        — Мама? — прошептал я, но в ответ гробовая тишина, — Мама? Это ты? Я так соскучился, мамочка, — вокруг была темнота. Темно как в гробу. Тихо и холодно. Затем резкие вспышки, детский плач, стук двери, отдаленный запах дыма и… — Мама! — чересчур громко крикнул я и резко сел. Быстро и тяжело дыша, я оглядывался. Комната. Я дома. Это… Сон?.. Я бегал глазами по воздуху и пытался привести в покое ритм дыхания. Только сейчас я почувствовал как вспотел. Футболка противно липла к спине. Мой взор остановился на Арсе, который сидел на полу возле моей кровати с широко распахнутыми глазами, которые смотрели на меня, и с тарелкой еды в руках, — Это ты меня звал? — сглотнув, спросил я у Попова.        — Антон, ты…        — Ты меня звал? — чуть громче переспросил вопрос я, который меня сильно волновал. Арсений, не отрывая взволнованного взгляда от меня, просто качнул головой в жесте «да». Я выдохнул и потёр лицо руками, — Это получается я… Я спал? Сколько я спал?! — снова крикнул я.        — М-минут двадцать, — ответил Арс и его голос дрогнул.        — Дурак, — выругался я на самого себя, скалив зубы.        Я смотрелся в зеркало и не узнавал самого себя. Это я?        — Еблан, — ругал себя же, — Ты что, хочешь, чтоб он опять улетел? Ну, а хули ты тогда, блядина такая, себя так ведёшь? Сказал себе не спать, значит, не спать, — злость кипела во мне как вода в кастрюле. Я злился на самого себя. На то, что я позволил себе спать.        Я замахнулся со всей силы, которая у меня осталась, чтобы ударить кулаком об стену, но в сантиметре от нее вовремя остановил себя. Было бы слишком громко. Арсений услышит. Мне вопросы сейчас крайне не нужны.        Мой взгляд невольно упал на бритву, лежащую на полке над ванной.        — Нет, не надо, Антон.       Да, надо, Антон.        Вот почему этот голос в голове всегда появляется тогда, когда не надо?        — Эмоции пройдут, а шрамы навсегда останутся, успокойся.        Эмоции — это и есть ты, Тох. Ну, а куда ты денешься от самого себя? А шрамы… А шрамы украшают мужчину.        Я дрожащими руками потянулся за бритвой. Вытащив из неё лезвие, я прокрутил его в руках. Я подумал, зачем мне это? Но как специально перед глазами встал образ папы, мамы и Вики. Сжав зубы, закрыв глаза и скатившись по стенке вниз на пол, я поднёс лезвие к вене у локтя и, немного задержавшись, резко провёл по коже. Всё тело пронзила резкая боль, уже появились маленькие капельки крови, тоненькие струйки стекались вниз по руке, щекотя кожу. Я, закусив губу, провёл ещё одну линию, но уже нажал сильнее, от этого и боль больше. Отбросив лезвие куда-то в сторону раковины, закрыл руками рот, и вжался затылком в стену, желая остаться в ней до конца жизни. По руке и на плитку стекала красная кровь, от вида которой становилось дурно.        — Антон, ты в порядке? — кто-то постучал в дверь. Арс. Я, резко открыв глаза, прошептал:        — Д-да, всё х-хорошо, — но, услышав свой голос, настолько жалкий, тихий, умирающий… Настолько ложный и противный, я прокашлялся и сказал уже громче, пытаясь из-за всех сил убедить в тысячный раз, что всё хорошо, всё прекрасно, разве может быть иначе? — Да-да, всё окей, уже выхожу.        Быстро встав с пола, я нашёл лезвие, которое кинул, оттёр с плитки кровь, включил холодную воду, бережно и аккуратно смыл её же с руки и начал думать, чем бы закрыть шрамы, которых будет уже два. Один побольше, другой поменьше. Класс, Антон, молодец! Что ещё сказать? Вспомнив, что под ванной обычно должны лежать грязные вещи и как раз мой худи куда-то пропал, я очень надеялся, что Татьяна просто взяла его, чтобы постирать. И, о боже! Судьба сжалилась надо мной! Мой чёрный худи действительно лежал в грязных вещах. Наплевав на «грязность» (хотя я так не считал), быстро натянул его на себя, но рука дала о себе вспомнить резкой болью. Прошипев и умывшись, я более-менее привел себя в… Да какой там «более-менее»? Здесь, блять, уже ничем нахуй не помочь. Цокнув языком, я щёлкнул замком двери, открыл её и с невинным личиком, как будто ничего и не произошло, как будто я пару минут назад не резал себе вены, сидя на полу в ванной, и не закрывал рот рукой, чтобы не взвизгнуть от боли, пошёл в свою комнату.        Там стоял Арсений, который, как только услышав шаги, повернулся и сказал:        — Что ты там делал так долго? — я невинно улыбнулся, пожал плечами и ответил:        — Умывался, — Арс, изучив меня взглядом с ног до головы, поставил свои руки в бока и вздохнул.        — Тебе холодно? — я растерялся. Что ответить?        — Да нет, просто мне в этой кофте комфортно, — Арсений качнул головой.        — Там на столе стоят макароны, которые я сварил специально для тебя, иди поешь.        — Ты, кстати, купил билеты в кино, да? — сделал я вид, как будто не услышал, что сказал Арс.        — Да, купил.        — Что за кино?        — Да не знаю, если честно, купил не глядя, комедийный роман какой-то.        — Классно, а на сколько? — посчитав, что моя улыбка выглядит не правдоподобно, я улыбался, но чуть сдержаннее. Всё должно выглядеть, как будто всё хорошо.        — На сегодня. В 19:00.        — На сегодня? — удивился я, подняв брови.        — Ну, да, а то потом времени не будет. Завтра, думаю, буду начинать собирать уже вещи, — и так фальшивая улыбка сползла с моего лица также быстро, как была натянута.        — А, да, я забываю, что ты снова уезжаешь, — Арсения задели эти слова, но больше всего слово: «снова». Ты опять ссышь, Арс, опять.        — Иди ешь.        — Да я не хочу, спасибо, — сказал я, махнув рукой и прошёл к своей кровати, чтобы лечь, но за капюшон худи кто-то дёрнул и меня отшатнуло назад, отчего я раскинул руки в стороны, в попытках удержаться. Больную руку очень сильно кольнуло и я, ойкнув, тут же замолчал, не позволяя себе что-либо говорить.        — Я сказал, быстро пошёл, посадил свою худую задницу на стул, взял в свои костлявые ручки вилочку и кушать, — шептал мне на ухо Попов чуть хриплым баритоном, отчего по спине и рукам пробежали мурашки. Арсений так и держал меня одной рукой за капюшон, а другой за талию, придерживая, чтобы я никуда не убежал. А я и не хотел. Я сглотнул лишнюю слюну, которая накопилась во рту и сказал:        — А вот про задницу было обидненько, — улыбнулся я и вызвал ухмылку у мужчины. Он похлопал меня по пятой точке, подталкивая в сторону кухни и улыбаясь сказал:        — Давай-давай.        Я действительно сел на стул, взял вилку, но не ел. Пока Арсений уходил куда-то в другую комнату, я вывалил всю еду в общую кастрюлю с макаронами.        Родители уже пришли с работы и Арс предупредил их, что сегодня мы пойдем в кино. Вы бы видели их лица! Сергей чуть чаем не подавился, а у Татьяны чуть глаза не выпали. Они поздравили нас и пожелали хорошо провести время. Я же, не понимая почему это вызвало у них такую реакцию, просто наблюдал за этим всем.        Ближе к шести вечера мне стало плохо. Ужасно плохо. Отвратительно. Дичайшая тошнота, жжение в глазах, было такое ощущение, как будто желудок сжали в кулак. Очень хотелось есть. Темнело в глазах при каждых резких движениях головы. Головная боль. Из-за этого всего у меня ухудшилось настроение и появилась агрессия. Вот, например, когда я снова сел думать над стихотворением, у меня упал карандаш и меня это так выбесило. У меня иногда случалось такое, но я и забыл это чувство. Так ещё и эта рука… Но несмотря на всё это, я делал вид, что всё хорошо.        Перед уходом из дома Татьяна шепнула Арсу что-то на ухо, а Сергей похлопал по плечу. Что происходит с этими двумя? Уж больно они странные какие-то сегодня… Мы вызвали такси и поехали в кинотеатр. Арс купил мне попкорн и колу, заплатив за всё это. Он выслушал все мои возмущения по поводу того, что я и сам мог за себя оплатить, но Попов лишь отшутился тем, сказав, что за дамами нужно ухаживать. Ха-ха.        Мы смотрели вполне себе интересный фильм, но на середине просмотра мне стало пиздец как хуёво. Было такое чувство, что меня сейчас вырвет.        — Я сейчас, в туалет схожу и вернусь, — шепнул я Арсу, он качнул головой, даже не отрываясь от фильма. Я пулей выбежал из кинозала и побежал в туалет. Слава богу там никого не оказалось и я был там один. Я облокотился на края раковины и, согнувшись над ней, вдыхал носом, выдыхал ртом. Включив кран на максимум холодной воды, я умылся, от чего челка намокла и прилипла ко лбу. Лучше не стало. Согнувшись в три погибели, меня вырвало желчью, а больше нечем! Я ж нихуя не ел эти два дня-то! А хули? Меня выворачивало наизнанку, во рту стоял неприятный вкус, а в горле большой ком. Прополоскав рот и ещё раз умывшись, я посмотрел на себя в зеркало. Лучше бы не смотрел. Это не человек. Это зомби. Самый настоящий зомби, блять. В носу резко появилось ощущение тяжести. Я сначала не обратил внимание на то, что под носом что-то текло, свалив это на воду, которая до сих пор стекала с моего лица, но когда я провел рукой под носом, чтобы убрать эту «воду», оказалось, что это нихуя не вода. Я чувствовал, как уже по губе стекала неприятная на вкус кровь. Ну, нет, только не сейчас, только не здесь! В голове тяжесть, в глазах темно и пляшут огоньки. У них что, фестиваль? Ха! Вот смешные! Я попытался схватиться за край раковины, но мокрая рука соскользнула и я упал на пол со всей своей высоты, ударяясь головой об плитку. Арс, помоги мне.        Арсений ждёт, а Антона всё нет и нет. Нет пять минут, десять и когда стрелка уже почти что дошла до пятнадцати, Арс не удержался, встал со своего места и пошел искать этого чудика. Ну вот на самом интересном! Эти двое так и не узнают будут ли главные герои вместе. Ну, а хотя, зачем досматривать, если уже и так понятно, что — да. Это же кино. Любовь всегда побеждает.        Антон сказал, что пошел в туалет, значит, скорее всего, он там. Арсений прошел в дверь, над которой была табличка «М» с силуэтом мужчины. Арс зашел и тут же замер, не в силах двигаться и говорить. На полу лежало тело в изломленном положении. Пол, раковина в крови, но самое страшное, что парень не двигался.