Космос - это синяки на твоём сердце

Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус!

       Вечером, за обедом, мне почему-то захотелось спросить кое что у родителей. Походу, меня сейчас закопают…        — Слушайте, а вот вы же видели новости, да? — ковырялся я в тарелке.        — Уточняй какие новости. А то этих новостей ого-го! — с набитым ртом говорил отец.        — Ну, про то, что будут лечить нетрадиционную ориентацию, называют это болезнью и всё такое… — постепенно подступал я к своему главному вопросу.        — Ну и? — спросила мать, накладывая в тарелку еще салата.        — Ну и вот… Вы считаете это нормальным? Как вы вообще относитесь к ЛГБТ? — несколько секунд на кухне стояла тишина. Только звон вилок об тарелку нарушали её.        — Ой, слышала, — нахмурились она, — и правильно делают. Так и надо. Природа так не устроена. Это неправильно. И на счёт того, что называют это болезнью — я тоже согласна. Абсолютно. — по спине пробежали мурашки и дышать стало тяжело.        — А я вот нормально к ним отношусь! — вдруг сказал Сергей и я тут же поднял на него взор. — У меня друг есть, ещё со школы, так он гей и нормальный человек. Такой же как и все мы, только предпочитает немного другую любовь, вот и всё. И считаю что «лечить» это бесполезно. Любовь не лечится. Какой бы она не была.       Я улыбнулся кончиком губ и снова опустил взгляд в тарелку. Татьяна свела брови к переносице и косо посмотрела на мужа.        — Ну не знаю… Я бы не хотела, чтобы мои сыновья были геями… — знала бы она что её сыновья делали в квартире Арсения…        — Ты бы отказалась от своих детей? — спросил я.        — Нет, но скорее всего, была бы на них сильно обижена.        — На что была бы обижена? — вдруг положил вилку отец и нахмурился, — на то, что твой ребенок любит? Обижалась бы на его любовь? На его счастье, которое он видит в своем партнёре? — Татьяна махнула на него рукой.        — Это не любовь, Сережа, это баловство. По другому это никак не назвать. Да и вообще, — обращалась она уже ко мне, — что ты завёл эту тему? Ты что, из «этих» что ли? — это слово «этих» прозвучало так резко и с такими отвращением, меня аж передёрнуло.        — Я просто спросил… — только и ответил я и вышел из стола. — Спасибо, я наелся.        — Как наелся, Антон? Ты же ничего не съел! — возмутилась мать.        — Не хочу.        С разбега я улёгся на свою кровать и закрыл руками лицо. Это отвратительно сказанное слово «этих» до сих пор проносилось эхом у меня в голове. Она говорила про однополые отношения так, как будто говорила о каких-нибудь там противных пауках. А вот на счёт отца, я вообще такого не ожидал. Я думал, он сейчас скажет, что хотел бы их всех расстрелять к херам. А оказывается у него даже друг-гей есть! Вот это неожиданно! Меня это очень удивило. Ну, хотя бы кто-то не против… Вдруг в комнату заходит отец и садится рядом на кровать.        — Слушай, Антон, я, конечно, понимаю, что у тебя сейчас такой возраст и хочется экспериментировать во всём. Во внешности, в отношениях и это нормально. Я сам такой был. И хочу тебе сказать, чтобы ты знал: я всегда тебя поддержу. Кем бы ты не был и с кем бы ты не был. Думаю, мать тоже примет тебя таким, какой ты есть. Потому что это ты. Да, ты вот такой, у тебя вот такие интересы и предпочтения и это нормально. Люби кого хочешь, только смотри, чтобы твоя вторая половинка была добра, честна и заботлива к тебе. Это самое главное в отношениях. Люби несмотря ни на что. — я сидел и тупо смотрел на Сергея, хлопая глазами. Его слова стали для меня тем самым затерявшимся пазлом. Меня как будто осенило и что-то зажглось внутри. Я присел ближе к отцу и крепко-крепко обнял его.        — Спасибо. — прошептал я. Он похлопал меня по спине и вышел из спальни, закрыв за собой дверь.        Стоя посередине комнаты, на своём лице я застал глупую, очень глупую и очень детскую улыбку. Искреннюю. Мне кажется именно с такой улыбкой, люди и говорят «я люблю тебя». Всё трепетало внутри. Хотелось сказать, что я чувствую. Я нашёл этот пазл. Слова отца помогли окончательно раскрыть мои чувства и понять, что я чувствую и чего я хочу. А чего же я хочу? Хочу быть с любимым. С ним.        Я взял телефон в руки и с той же глупой улыбкой быстро напечатал:

Сеня

Вы 21:12 Привет, как твои дела?)

      Почему бы не поставить скобочку?Ответил Арсений быстро. Сеня 21:14 Здравствуй. Скобочка? Антон, с тобой всё хорошо? : ⁠-⁠)

Вы 21:15 Да, конечно со мной всё хорошо. А у тебя как?

Сеня 21:15 Ты напился? Где ты?

Вы 21:16 Да нормально всё со мной! Я дома. Просто настроение хорошее :)

Сеня 21:16 В честь чего хорошее настроение, интересно мне знать?

Вы 21:18 Я нашёл пазл и наконец собрал целую картинку!

Сеня 21:19 О, ты начал увлекаться пазлами? Покажешь что получилось?

Вы 21:20 Когда-нибудь, обязательно покажу)

Сеня 21:21 Оооо, ну ради такого я буду жить. Уж очень хочется узнать твой секрет ;) Сеня 21:22 Ты, кстати, прочитал книгу которую я тебе дал?

Вы 21:23 Неа… O⁠_⁠o

Сеня 21:23 Я очень хочу чтобы ты её прочитал. Желательно до конца мая)

Вы 21:24 Да, конечно прочитаю. За два дня наверное

      Потом. Потом обязательно покажу. Покажу ему всё. И всего себя.        Мы переписывались целых два часа! Представляете? За все эти пять месяцев на расстоянии, мы никогда так долго не переписывались. Я соскучился по нему. Очень. Несмотря ни на что. Скучал. Но я знал что, потом, когда-нибудь мы обязательно снова встретимся.        Спать не хотелось. Я взял в руки «Космос — это синяки на твоём сердце» и открыл первую страницу.        Сначала описывается, как главные герои знакомятся. Меня удивило что главных героев зовут Арсений и Антон… Ну, это, наверное, совпадение. Буквы шли и шли. Строчка за строчкой, страница за страницей. И чем больше я перелистывал страниц, тем больше я почему-то узнавал свою жизнь. У главных героев такая же встреча как и у нас с Арсением, у Антона такая же судьба как и у меня, у Арсения такой же характер и манера общения как и у настоящего Арсения и… Блять! Короче, тут всё сложно и я нихуя не понимаю!        Хорошо, что завтра выходной и никуда не надо. Я прочитал сорок страниц и уснул. Но, честно говоря, это пиздец. Я до сих пор не понимаю, как так, что у главных героев всё так же, как и у нас с Арсом?        Скоро выпускной. Боже, как же я ждал этого! Наконец-то взрослая жизнь и всё такое. Это круто, но если честно, немного страшновато. А ещё, мне пришла идея позвать на свой выпускной Арсения. Ну или на представление, на котором я буду играть на гитаре. Господи. Желание убить Матвиенко никуда не исчезло. Концерт будет четвертого июня, а выпускной седьмого. Как хорошо, что я сдал все экзамены. Но позову я Арса немного попозже, потому что сейчас нужно думать, какую песню я буду исполнять перед десятками выпускников из моей школы. Я никогда не выступал на сцене и мне было немного сыково. Я сел на кровать и ко мне тут же подсел Амур. Я улыбнулся ему, погладил по голове и сказал:        — Предложи какую-нибудь песню которую можно на гитаре сыграть.        Собака смотрела на меня и ничего не понимала что я говорю.        — Что молчишь? Не знаешь? Вот я тоже не знаю… — Амур понюхал мой телефон и мне пришла идея. Можно же спросить у друзей!

Подзаборные алкаши

Вы 10:01 Дарова, слушайте, может придёте ко мне и мы вместе подумаем какую песню мне играть четвёртого?

Серёжкинс 10:03 О! Я приду!

Вы 10:03 А тебя никто и не приглашал…

Серёжкинс 10:04 Всмысле? Ты же сам сказал приходите.

Вы 10:05 Ах, ой, прости, я и забыл, что ты в нашей группе…

Серёжкинс 10:07 Да ладно тебе, Тошик, ты что, обиделся что-ли? Я же для тебя старался между прочим! Ты теперь ведь прославишься на всю школу!

Вы 10:08 Ага, или опозорюсь нахуй! И когда буду подниматься на сцену, упаду как всегда. Так ещё и задену кого-нибудь учителя, а то и директрису! Сережа, я тебя убью!

Серёжкинс 10:10 Да успокойся. Всё путём будет!

Вы 10:10 Щас я тебе такой путь устрою!

Ирчик 10:11 Я, конечно, дико извиняюсь что помешала вашему сношению, мальчики, но можно я с собой возьму Оксану? Она у меня просто Серёжкинс 10:12 Ну и кто из нас сношается?.. Ирчик 10:13 Матвиенко, варежку закрыл!

Вы 10:14 Можно Ир, можно

Серёжкинс 10:16 Димон тоже согласен. Он со мной       Через час пришли друзья. Мне очень нравилась наша компания. Она была такая уютная. Никого лишнего. Ира, Сережа, Дима и Оксана. С ней мы тоже уже успели прекрасно познакомиться и с ней я чувствовал себя так же комфортно, как и с этими тремя. Для меня комфорт, как вы поняли, очень важен. Мы все вместе сели в круг на пол, к нам тут же присоединился и Амур, положив свою голову на колени Серёжи. Он, почему-то, любил Матвиенко. Я взял в руки гитару.        — Ого, ты купил новую гитару? — спросила Ира. И я тут же вспомнил как мне ее дарил Арсений. Это воспоминание заставило улыбнуться.        — Арс подарил. — нехотя ответил я, — О-о-у, — мило склонила голову набок девушка. — как это ми-и-ило… Он такой милашка!        — Ага, милашка. — совсем тихо прошептал я. Мы начали думать какую песню мне лучше сыграть.        — Учат в школе, учат в школе, учат в шко-о-оле-е! — начал напевать Серёжа, но его рот был тут же закрыт рукой Иры.        — Не надо нам тут твоего сольного концерта. Думаю, семья Антона не будет рада, если им придется вставлять новые окна во всей квартире. — все дружно засмеялись и Матвиенко сделал вид, что обиделся, но сам покраснел от того, что держал смех в себе.        — Может, быть Цоя? — предложила Оксана.        — Моя девочка! — тут же подхватила Кузнецова. Я задумался. Цоя? Слишком банально, не находите? Или же нет? Мы долго думали, какую песню можно сыграть на гитаре. Мы просидели так полчаса и Сережа всё же психанул:        — Так, короче! Давайте так, включим телик, музыкальный канал и какая песня там заиграет первая, ту ты и будешь брынькать на концерте в школе.        — А если там какая-нибудь Инстасамка поёт? — прохихикал Дима.        — Ну, значит будет петь «За деньги да». — Ира нервно прохихикала и мы все направились в зал к телевизору.        — Эту сумку мне муж купил, эти ролексы муж купил, кольцо с бриллиантом мне муж купил. Муж купил, мне муж купил. — стал дрыгаться Сережа, напевая эту песню. Его движения были очень смешными: он шёл так, как будто по подиуму, как по ниточке. Подбородок вверх и руку согнул в локте. И пел он таким голосом, которым всегда назывался «голос тупой блондинки»       — У тебя эпилепсия? — держась за живот, спросила Ира, умирая со смеху. Кто-то сел на диван, кто-то на пол. Я держал в руках пульт и смотрел в ещё пока что не включённый экран. Господи, лишь бы было что-нибудь нормальное. Зажмурившись, я нажал на красную кругленькую кнопочку которая выделялась из всех на пульте. Все затаили дыхание. На экране появился мультик, который я узнал с первого же кадра: «Бременские музыканты». На экране Трубадур играл на гитаре и напевал песню, которая ассоциировалась у меня с детством, семьёй и любовью. Я очень любил этот мультик, когда был маленький. Мы с мамой смотрели его вместе перед сном. Почти что каждый день.

Ночь пройдет, наступит утро ясное,

Знаю, счастье нас с тобой ждет. Ночь пройдет, пройдет пора ненастная, Солнце взойдет!..

      Мы как загипнотизированные смотрели на экран и понимали, что мне придется петь её перед десятками людей. Даже на музыкальный канал переключать не пришлось.        — Чур, ты осел. — не отрываясь от экрана с широко распахнутыми глазами сказал Серёжа. Я отлип от мультика и повернул голову к другу.        — А ты петух!        — Не, я король. — деловито улыбнулся Сергей и поднял подбородок вверх.        — С тебя король такой же, как с меня балерина! — парировал я.        — Да у меня хотя бы ушей таких как у тебя нет… Осёл…        — Беги, сука! — и тот час Серёжа подхватился, запнулся об ноги Оксаны, чуть не упал, но побежал от меня в комнату. Мне хотелось его убить!       Я нашёл аккорды на эту песню и стал учить. Боже, зачем я вообще согласился на это? Я учил последовательность аккордов, Сережа играл с Амуром, девочки заплетали себе косички, а Позов смотрел в окно. Дима — муд я по жизни просто.       Через минут двадцать, я всё бросил сказав, что затрахался и заучу ещё потом. Я даже не помню, кому взбрела эта мысль в голову, но мы устроили фотосессию на мой телефон. Я взял смешные очки за пазухой этой квартиры и нацепил на друзей. Мы корчили рожицы как больные какие-то. Очень много смеялись. Много, громко, сильно, да так, что все лежали на полу держась за живот и дрыгая ножками как умирающие собачки. Нет… Плохой пример… Как зайчики. Очень веселые зайчики. Мне было так хорошо, как никогда. Я очень их люблю. Мои друзья самые лучшие.       Через часа полтора они ушли, а я продолжал учить песню. Не знаю почему, но я даже рад, что мне выпала именно эта песня. Это был мой любимый мультик детства. И он ассоциируется с хорошими воспоминаниями и детством. Когда я ещё не знал слова «смерть», «боль», «одиночество». Когда я был беззащитный. Когда я мог упасть, ободрать коленку, прийти пожаловаться маме, и она обняла бы меня, поцеловала и сказала, что все будет хорошо и что она всегда будет рядом. Вот так у меня с этой песней и я просто обязан спеть и сыграть её на десять из десяти. Иначе нельзя.        Я отложил гитару, та издала звук струн. Взяв телефон в руки, я открыл галерею и пролистал фотки сделанные сегодня с друзьями. Улыбаясь уголком губ, я вглядывался в каждое лицо. И все наши лица были такие счастливые. Неужели люди могут быть настолько счастливы? Да, могут. Люди действительно могут быть счастливы, если их окружают любимые им люди.        Я зашёл в ВК и выложил несколько фоток. Я мало что выкладывал и на аккаунте у меня не было ещё ни одного фото с моим лицом, но тут я подумал, почему бы собственно и нет?        На первой фотке были все улыбающиеся мы. Стояли полубоком в смешных очках и как будто держали в руках пистолеты.        На второй, только я, Ира и Оксана. Я стоял посередине и мило улыбался, смотря вверх. А по бокам, на носочках стояли девочки и, прикрыв глаза, делали вид, что целуют меня в обе щеки.        На третьей фотографии, все мы стояли в линейку. Я держал на руках Иру и та весело улыбалась, показывая свою восхитительную улыбку. Оксану держал Сережа, а Дима стоял облокотившись локтем об плечо Матвиенко.        И на последней четвертой фотке, мы сделали руками так, чтоб было похоже на крышу домика и подняли их над своими головами. Хотели построиться лесенкой, но Дима упал и кадр запечатлелся так, что Позов валяется на полу, закрывает рукой лицо что видно останется только его улыбка до ушей, Серёжа пытается его поднять, я смотрю на всё это с лицом рыбы, а девочки чуть не умирают со смеху.        Опубликовав фотки, я копался в пабликах, как вдруг мне пришло уведомление что мое фото кому-то понравилось. На всех фотках был поставлен лайк от Арсения. Я и забыл совсем что он на меня подписан. Под фоткой, где меня целуют девушки, Арс написал комментарий «Весело у вас там!». Я улыбнулся и поставил лайк его комментарию. На экране высветился контакт «Барсик». Я сначала не понял, кто мне звонит, но потом вспомнил что я так переименовал Арса, подумав, что если б он увидел, что он записан у меня как «Сеня», ему бы не понравилось. Я записал его как «Барсик». Мне почему-то показалось это милым, и тем более там есть скрытое слово Барсик.        Я растерялся. Не знал, что делать. Он мне звонит! Мне брать трубку или не брать? Что мне ему говорить? Зачем он мне звонит? Я откинул телефон подальше от себя и сам обнял свои колени. Телефон так и продолжал звонить. В какой-то момент он перестал и я уже выдохнул, но он позвонил снова и тогда я собрался, взял телефон, но молчал, а только дышал в трубку.        — Антон? — услышал я до боли знакомый голос. В голове вдруг стало туманно. В горле саванна, а в сердце разжёгся огонь. Я так давно не слышал его баритон…        — Антон? — снова попытался он.        — Д-да?.. — дрожащим голосом и неуверенно спросил я.        — Ты чего? Что с горлом? Заболел? — взволнованно спросил он меня. А я грыз ноготь и бегал глазами по всей комнате. Но взял себя в руки и прочистил горло.        — Кхм, нет, всё хорошо.        — Ну хорошо, что хорошо. — сказал он таким голосом, как будто улыбался. Я молчал. А что говорить, блять?        — Как день прошел? По фоткам в ВК видно было, что весело. Я прав? — я улыбнулся.        — Прав.        — Это твои подруги там, на фото? — я поднял бровь. Он что, ревнует? Не неси чушь, Антон. Он не идиот в отличие от тебя.        — Нет. — улыбнулся я.        — А кто? — его голос насторожился. Я помедлил.        — Справа моя девушка, а слева подруга девушки. — мне было просто интересно, как он отреагирует. Порадуется за меня или наоборот? Он молчал.        — Ты нашёл себе девушку?.. — его голос осел, но на третьем слове он прочистил горло и говорил уже таким голосом типа «да похуй вообще»        — Ага. Она училась в параллельном классе и когда у нас был чемпионат по баскетболу, я её увидел в группе поддержки и мне она сразу понравилась. Круто, да? — ну я же писатель! А писатели могут всякого такого придумать! Не Было никакого чемпионата и группы поддержки тоже. Да я даже и в баскет играть-то не умею…        — Да. Круто. Рад за тебя! — его голос стал на удивление весёлым. Мы немного помолчали, а потом я всё-таки признался:        — Да ладно, я пошутил, нету у меня никакой девушки. Это мои друзья. Дима, Сережа, Ира и её девушка Оксана. — не спрашивайте, пожалуйста, почему я именно так представил ему Оксану. Просто не спрашивайте.        — А я уже хотел похвалить тебя… — он пытался делать голос грустным, но нотки веселья всё же проскакивали. — девушка Иры? — затем спросил он, как будто очухался.        — Ага. Они мои одноклассницы. Они милые и хорошая пара. — замолчи, Антон! Замолчи! Просто закрой рот!        — Понятно… — задержалась неловкая пауза. Видимо ни я, ни он не знал, что ещё сказать друг другу и тогда я вспомнил:        — А, точно! Короче, у нас четвертого июня будет типа прощальный концерт, а седьмого выпускной. И я хотел тебя позвать на концерт. Там я буду играть на гитаре и петь песню.        — Ого! — смешно заорал он мне в трубку. — Ничего себе! Да ты у нас певец?        — Меня заставили…        — Это круто!        — Ну так что? — прикусил я нижнюю губу ожидая ответа.        — Посмотрим. Ничего обещать не могу, Антон. — я обрадовался так, как будто он сказал, что прилетит. Почему-то я не сомневался в том, что он приедет на мое выступление.        — Сейчас буду читать твою книгу и, знаешь, она какая-то странная…        — Не нравится?        — Нет, почему, нравится конечно, просто… Она так похожа на… Ладно, забей, наверное, мне просто кажется. — Арсений промолчал на эту тему и начал рассказывать, как там дела с его студентами. Мы разговаривали долго и, пожелав друг другу сладких снов, он отключился, а я поцеловал экран телефона. Боже, что со мной происходит? Что он со мной делает? Почему именно он?        Я лёг на кровать, укрылся одеялом. И сразу мне вспомнились глаза Арсения нежно смотрящие на меня. Его глаза были такими… Такими… Сказочными что ли? Волшебными. Я всё думал, с чем можно сравнить его глаза. И тут я понял. С космосом. С безграничным космосом. Хотелось быть космонавтом, чтобы остаться в его космосе навсегда. Жить там. Именно жить. Я встал, чуть не наступив на хвост собаки взял блокнот и ручку. Я писал и писал. Рифма так и пелась. Всегда любил, когда вдохновение появляется внезапно, и ты быстро калякаешь на листе, чтобы вдруг не забыть.

Я хочу взглянуть в твои глаза, В них увидеть света отражение. Может, быть глаза как бирюза, Может, как души моей забвенье. Может, цвет печален, как луна, Может быть напротив — ярким солнцем. Может быть, в глазах твоих зима, Может, как березка под оконцем. Мне не важно карие ль они, Или цвета неба голубого. Ты в глаза мне нежно посмотри, И не надо цвета мне другого. Может быть, глаза скрывают боль, Может быть, тепла порыв сердечный. Может, горстка перца, или соль, Может быть, любви осадок вечный…

       Я отложил ручку и выдохнул. Меня вдохновляет Арсений. Это всё, что я могу сказать сейчас.        Завтра воскресенье. Выходной. Спать не хотелось, поэтому я решил дочитать книгу. Я читал и всё больше не понимал. Откуда автор знает о нас с Арсом? И почему он дал мне почитать именно эту книгу? Чуть позже, становится понятно, что Арсений влюбился в ещё маленького шестилетнего Антона. Меня это очень сильно удивило! Арсений из книги влюбился в маленького мальчика и вот ему уже за двадцать, а он всё любит и не может забыть.        В моей голове нашелся один пазл.        Так же, в книге описывается, как Арсений пытался забыть о мальчике, тем самым ища его в остальных. Но всё было не то. Парень слишком засел в голову мужчины. Я нахмурился. Арсений из книги наказывал себя тем, что лил на себя кипяток. И мне сразу вспомнилось, как Арс напился, пошел в душ и моя рука случайно дотронулась до воды. Нереально горячей.        Нашелся и второй пазл.       Говорится, как он, сказав своей семье, что его пригласили на учебу в другой город, улетел в Питер не из-за учебы, а из-за того, что думал, что если он будет в дали от Антона, то ему будет легче его забыть и его ненормальная любовь оставит его в покое, но он сильно ошибся. Стало только хуже.        Третий пазл        Арсений очень боялся признаться парню, что любит его ещё с самого детства и ему никто не нужен кроме него. Арсений понимал, что это ненормально и не хотел портить жизнь человеку, которого любил до потери пульса. Очень любил. Любил так, что выбрал сам страдать и пытаться подавлять в себе любовь с размером с космос, чтобы его любимый жил как надо. Чтобы не страдал как он. Чтобы его жизнь была лучшей.        Мой взор быстро бегал по строчкам жадно глотая сюжет.        Так же, по книге я узнаю, что главный герой Арсений, пытался покончить с самим собой. Да, он хотел этого. Уже открыл окно собственной квартиры и свесил ноги вниз. Долго сидел он так. Всё думал. И когда он всё же наклонился вперёд, то его как током пробило. Он схватился за подоконник и залез обратно в квартиру. Тяжело дыша упал на пол и заплакал. Он понял, что будет жить для него. Пусть он никогда не расскажет ему о своих чувствах, но он будет жить для него.        Затем описывается, как Арсений пишет книгу о их своей истории. О любви к Антону. И называет ее «Космос — это синяки на твоём сердце». Я посмотрел на обложку, затем снова на текст, нахмурился, снова на обложку и обратно.        Четвертый пазл как свой присоединяется к тем трём.        Книга заканчивается на том, что Арс ставит последнюю точку в его книге и на следующей странице пишется следующие: Здравствуй, Антон. Эту книгу я специально написал для того, чтобы когда-нибудь нибудь отдать её тебе. Так как я очень боюсь тебе говорить эти три слова, придумал этот прикол с книгой, тем самым признаться тебе в своих чувствах. Всё что было описано ранее на страницах моей книги — реально. Это всё происходило на самом деле. Я влюбился в шестилетнего тебя, когда мне было четырнадцать. И про то, как я пытался встречаться со своей студенткой, только ради того, чтобы забыть о тебе — тоже правда. Но она не была тобой. Я действительно хотел убить себя, но не смог. Представил тебя и не смог. Прости меня, пожалуйста, за всё. Я причинил тебе много боли и страданий. Из-за меня у тебя проблемы со здоровьем, и я ненавижу себя за это. Я столько наделал делов… Я действительно трус. Я не просил прощения только потому, что очень боялся. До смерти боялся потерять тебя сказав, что люблю. Я боялся, что, узнав всю правду, ты никогда не заговоришь со мной. Поэтому молчал. И я знаю, что я мог всё исправить. Я был переполнен словами, но не смог связать их. Мы слишком много молчали, это нас и сломало. Своим молчанием я делал невыносимо больно тебе и смотря на то, что с тобой происходит из-за моей трусости — себе. Надеюсь, ты сможешь простить меня и, Антон, я тебя очень сильно люблю. Арсений.        Я дочитал последнюю страницу и широко распахнутыми глазами смотрел на слова «сильно люблю». Что это только что было? Я почти что не дышал. Просто смотрел в одну точку и не понимал. Мне просто не верится. Арсений… Тоже любит меня? Он действительно не мог сказать «прости», потому что правда боялся что я отвернусь от него? Он хотел покончить с собой из-за того, что уже не мог ничего сделать со своими чувствами и потерялся? Что только что сделали? Мне сказал человек которого я люблю, что тоже любит и уже давно?.. Не могу поверить…       Я закрыл книгу и начал искать автора. И действительно нашёл. Он писался маленьким шрифтом на корешке в самом низу. Я сначала даже и не увидел. И не подумал посмотреть кто автор. «Арсений Попов» писалось там. Автор этой книги был Арс. И он написал её мне.        Была поздняя ночь и наверняка Арсений уже спал, но я не смог бы подождать до утра. Мне нужно позвонить ему. Шли гудки, но трубку никто не поднимал. Я позвонил ещё раз. Нервно дыша, ждал ответа. Спустя ещё несколько гудков, Арс всё же ответил. Я тут же застыл. Сердце упало в пятки.        — Да?.. — заспанным голосом спросил он.        — Арс! — уж очень громко начал я, но тут же зажал рот рукой. — Арс, это… Это действительно правда?!        — Антон, это ты? Сколько время? Почему ты не спишь?        — Ты правда любишь меня?! — мы замолчали.        — Ты книгу прочитал? — тихо и с опаской спросил мужчина. Я немного подержал паузу чтобы отдышаться и ответил:        — Да. Да, Арс, прочитал. Это правда?        — Правда. — я резко вздохнул, как будто меня кто-то ударил в солнечное сплетение и сам того не поняв, заплакал. Я просто не верил в это. Этого не может быть! Не может быть все так хорошо. Я всхлипнул и похоже это услышал Попов.        — Антон, ты что, плачешь? — я всхлипнул ещё раз, заулыбался, вытер слезы и прижал телефон сильнее к уху думая, что это тело Арса.        — Да. Я просто… Просто я очень рад. Понимаешь? Арс, я…        — Рад? — перебил он меня.        — Да! Я очень рад, потому что я тоже тебя люблю… — это слетело с губ само по себе. Я даже не понял, как это произошло. — Я… Тоже…        — Антон… — по голосу было слышно, что он улыбается, — я тебя люблю. — Сердце сделало несколько сальт. В глазах вспыхнули искры, а дыхание участилось. Он меня любит… Любит.        — Я просто не верю… — рассмеялся хриплый ото сна голос Арсения. — Сейчас полтретьего ночи, и я наконец говорю тебе это.        — Я тоже. — я смеялся, но голос дрожал и я снова всхлипнул.        — Не плачь, слышишь меня, Тош? — меня просто разорвало на части от этого «Тош». Я послушно вытер слезы.        — Да, хорошо, не буду.        — Неужели ты читал книгу всю ночь?        — Да. Я же сказал, что прочитаю. Арс, это лучшая книга на свете. — Арсений засмеялся и я не смог сдержать и своей улыбки.        — Эта книга есть только в одном экземпляре и она у тебя. Она написана специально для тебя. — я прерывисто выдохнул.        — Спасибо тебе…        — Ложись спать, солнце. Завтра обязательно ещё позвоню. — солнце. Он назвал меня солнцем!        — Теперь не знаю, засну ли… — усмехнулся я.        — Я тоже. — подхватил Арс.        — А хочешь, я прочитаю тебе одно стихотворение? А ты попробуй заснуть.        — Конечно хочу, я слушаю. — судя по шуршанию на другом конце провода, Арс улёгся поудобнее.        — Une heure sans toi — je ne sais pas où je vais.Ne pas te voir et t’entendre — je suis solitaire, Oh! J’ai le cœur plein de toi, si tu savais.Ton absence me fait souffrir sur cette. — прочитал я идеальным французским. Я выучил это стихотворение очень быстро.        — Это ты написал? — зевнул Арс.        — Я.        — Очень красиво, солнце. А как оно переводится?        — Я прочитаю его тебе ещё раз и перевод скажу, но лично в лицо. — пообещал я ему. — Арс? — спросил я, но мне ответили только мирным сопением. Я мило улыбнулся. — Сладких снов, Арс, спасибо.        Засыпал я с улыбкой на лице и с мыслью о том, что завтра мне позвонит Арсений и мы с ним будем разговаривать без всяких смущений. И мы оба будем знать, что любим друг друга. И эту любовь, я сравнивал с космосом.

***

       Сегодня воскресенье. Через четыре дня выступление, поэтому надо выучить песню. Хотя, я знал её от начала до конца, но всё же надо повторить аккорды. Проснувшись, я вспомнил наш ночной разговор с Арсом и невольно улыбнулся. Мой взор упал на книгу и, аккуратно взяв её, поцеловал обложку и поставил на самое видное место.        Я насыпал корм Амуру, который купил ему отец. Он был не против собак в доме и, приходя с работы, даже играл с животным. А вот мама была против, но мы с отцом ее не слушали, потому что два против одного. А точнее три. Амур ещё. Я уже научил его командам как: сидеть, лапу, лежать, кувырок и голос. Короче, он оказался очень умным мальчиком. Сидя за столом, я пил крепкий чай и жевал бутерброд с колбасой сделанный на быструю руку и листал ленту ВК. Кстати, таблетки действительно помогают и ко мне вернулось чувство голода. Теперь я уже мог кушать без отвращения к еде и меня это очень радовало. И не только меня.        Вдруг мне позвонил контакт «Барсик». Я и Амур испугавшись, чуть не подавились едой. Мелодия звонка заорала на всю кухню. Арсений звонил не просто так, а по видео звонку! Господи, что делать?! Почему именно сейчас когда весь рот у меня забит колбасой? Что делать? Я быстро начал пережевывать колбасу из-за чего подавился и начал закашливаться случайно нажав на кнопку «принять вызов». На экране появился Арсений, но я его ещё не видел, потому что кашлял. Долбанная колбаса… Я всё никак не мог остановиться.        — Антон? — послышался вдруг от неоткуда голос Арсения. Или похожий на голос Арсения? Я вдруг резко перестал кашлять и прислушался снова.        — Антон блин, ты чё там? — я взял телефон и наткнулся на улыбающегося Арсения, который помахал мне рукой. Я вытаращил глаза, откинул от себя телефон и сам откинулся назад, совсем позабыв о том, что я сижу на табуретке. Тот же час я с грохотом повалился на пол. Ебаная табуретка! Я думал, отец её починил. Не сильно ударился, но всё же. Я даже не понял, как принял звонок. Арс на той стороне снова меня позвал, и я сел на ту же табуретку. Ну ничему меня жизнь не учит! Ни-че-му.        — Да-да, я тут, я вроде бы живой… — я поднял телефон, поставил его на сахарницу чтобы хорошо было видно меня Арсению и Арсения мне, помахал ему. — Дарова!        Арсений улыбнулся и подправил чёлку.        — Привет-привет, ты как так умудрился упасть? — усмехнулся он. Я пожал плечами и отпил немного из кружки, не отрывая взгляда от Попова.       — А ты почему только чай пьёшь, Антон?        — Не-а, я бутерброд с колбасой ел, им, кстати и подавился. — поднял палец вверх я.        — Понятно. — засмеялся Попов.        Говоря с ним, я пошёл и репетировать. Взял гитару и сел на пол. Ко мне присел и Амур. Арсений его увидел.        — О! Амур, привет! — улыбнулся в камеру он. — собака подняла голову и посмотрела в экран моего телефона. — А что ты играть будешь? — обратился он уже ко мне.        — Не скажу. — улыбнулся я.        — Почему?        — Вот прилетишь и услышишь какую песню.        — Анто-о-н… Ну я же говорю, что не обещаю, что прилечу… — я погрустнел, но делал вид что всё окей.        — Ладно. Но я всё равно не скажу.        Мы ещё немного поболтали и распрощались. Я начал играть аккорды и петь. И, скажу честно, у меня вроде получалось неплохо.        Время летело незаметно. Но, знаете, жизнь стало лучше почему-то. Я был уверен, что это всё из-за Арсения. Я до сих пор до конца не понял, что наши чувства взаимны. Это как будто не правда. Самый лучший сон, самая нереальная сказка, какая-то параллельная вселенная, самый красивый космос.        Я готовился к завтрашнему выступлению. И, признаюсь честно, ссу пиздец как. Правда. Я никогда не выступал на сцене перед людьми. До сих пор надеялся, что среди десятков людей в зрительском зале, я разгляжу свой космос, который будет смотреть на меня с нежной-нежной улыбкой. А после выступления, проберётся закулисье и обнимет.

***

       Вот и настал день «Х». Родители пожелали удачи, и я, положив гитару в чехол, закинул её за спину вместе с рюкзаком (не знаю зачем я его взял на самом деле), погладил Амура, но он почему-то заскулил и, вцепившись за белую, идеально выглаженную мою футболку, потянул меня назад. Как будто не хотел, чтобы я куда-то уходил.        — Амур, а ну фу! — прошипел я и собака нехотя всё же отпустила.        С ребятами мы встретились уже возле школы. Мы все вместе зашли в актовый зал и тут же наткнулись на Валентину Георгиевну, которая показала мне пальцем в сторону сцены. Я качнул головой и, распрощавшись с друзьями, которые заняли свои места в зале, поднялся на сцену и скрылся за занавесом. Обнимая гитару, я выглядывал из-за занавеса и нервно бегал взглядом во всему залу, выискивая одного. Я снова нырнул в занавес и вытащил из кармана телефон.

Барсик

Вы 13:24 Привет, ты уже прилетел? Где ты?

       Ответ пришёл почти сразу: Барсик 13:26 Привет, прости Тош, я не смогу прилететь. Меня вызвали на работу. Это важно. Извини Антош, не расстраивайся, потом обязательно увидимся ;)        Я читал это, а в ушах уже образовался вакуум. Шум собравшихся зрителей, вдруг отошёл на второй план. Как? Почему он не прилетит? Я же его ждал… Неужели какие-то дела по работе важнее чем… я? Нет, Антон. Он же ещё с самого начала говорил, что не обещает. А ты сам накрутил себя. Всё равно что-то внутри треснуло…        — А теперь, к нам на сцену выйдет выпускник 11 Б класса — Антон Шастун! - Послышалось мне и я быстро очнувшись, смочил слёзы, которые вдруг выступили. Поправил прическу, футболку и глубоко-глубоко вздохнул приходя в себя. В зале все дружно зааплодировали и даже кто-то что-то выкрикнул. Я попрыгал на месте чтоб встряхнуться, но мысли о том, что Арс не увидит и не услышит моего выступления, не покидали меня.       Я вышел на сцену и сразу почувствовал, как дышать стало сложнее. Из зала кто-то выкрикнул «Антон, ты красавчик!» и свистнул. Я встал возле микрофона, выдохнул и микрофон противно звякнул. Я щурился и быстро закрыл микрофон рукой. По залу протекло протяжное и недовольное «у-у-у-у».       Успокойся Антон. Выдохни. Всё хорошо.       Я осмотрел темный зал и попытался собраться.       Поставил пальцы в нужный аккорд и провел пальцами по струнам. Раздался звон струн. Я начал играть вступление, а затем и петь:        — Луч солнца золотого Туч скрыла пелена. И между нами снова Вдруг выросла стена…        Я закрыл глаза потому что понял, что чувствую тревогу, когда смотрю в зал. Мне так хотелось, чтобы Арс услышал, как я пою…        — …Ночь пройдет, наступит утро ясное, знаю, счастье нас с тобой ждет. Ночь пройдет, пройдет пора ненастная, Солнце взойдет! Солнце взойдет!..        Эта песня ассоциировалась у меня с нашей судьбой с Арсом. Не знаю почему, но строки «Ночь пройдет, наступит утро ясное, знаю, счастье нас с тобой ждет» ассоциировались с Арсением.        — …Петь птицы перестали, Свет звезд коснулся крыш. В час грусти и печали Ты голос мой услышь…        Мне было обидно, что Арс сообщил, что не прилетит уже под самый конец. Если б предупредил ранее, я бы хоть подготовился.        — Ночь пройдет, наступит утро ясное, знаю, счастье нас с тобой ждет. Ночь пройдет, пройдет пора ненастная, Солнце взойдет! Солнце взойдет!..        Я спел последний куплет и сыграл проигрыш, нежно провёл пальцами по струнам и закончил. На какое-то время в зале воцарилась тишина, а потом все громко зааплодировали и что-то закричали. Я натянул фальшивую улыбку посвящённую залу, поклонился и ушёл закулисные.        Положив гитару, я закрыл руками глаза и выдохнул. Слава Богу всё закончилось…        — Ты умница, Солнце, — послышался вдруг из ниоткуда знакомый голос, открыл глаза и не поверил им. — я горжусь тобой. — Передо мной стоял Арсений. И это вроде не мираж. Ну или я окончательно ебанулся. Арсений развёл руки в стороны для объятий, а я ещё несколько секунд смотрел на него с приоткрытым ртом. Но, поняв, что он не пропадает и не растворяется в воздухе, ринулся к нему и обвёл его шею руками почти что нависая на нём.        — Арс… — прошептал ему я в шею.        — Я тут. Я всё слышал. Ты умница. Прекрасная песня. — он гладил меня по волосам.        — Ты же сказал, что у тебя дела? — посмотрел я ему в глаза и тут же утонул.        — Я решил сделать для тебя сюрприз. — подмигнул он мне, а я улыбнулся и снова обнял его.        — Спасибо… — процедил я.        — Это ещё не всё. Поехали… — схватил он меня за руку и потащил к выходу из актового зала.        — Куда? — растерялся я и начал оглядываться.        — Это ещё один сюрприз.        Арсений сжал мою руку крепче и мы вместе вышли из школы, сели в его машину и… Стоп.        — А что тут делает твоя машина? — спросил я, уже пристёгиваясь.        — Попросил пригнать.        Мы гнали по трассам, смеялись, я чувствовал себя так хорошо. А ещё, я представлял, что мы какие-то бандиты, которые украли что-то и незаметно уехали с места преступления. Мы заехали на мост, не увидев знак «Дорожные работы».        — Я так рад, что ты прилетел… — повернулся я к нему и улыбнулся.        — Бросил все дела ради тебя.        — Спасибо тебе. — Арсений повернул голову в мою сторону продолжая жать на газ. Его улыбка была такая… Такая… Даже описать не знаю как! Я просто поплыл. Потерялся. Мы засмотрелись друг на друга и…        — Арс! — крикнул я так громко, что Арсений хотел вернуть своё внимание на дорогу, но не успел. Бортиков не было, походу их и чинили. Место, где они не стояли было огорожено лентами и куполами. Машина вылетела с моста. А дальше резкий удар о воду и мы начали быстро погружаться на глубину. Нас охватила паника.        — Арс! Арс, что делать? Арс! — кричал я что есть мочи и начал крутить головой ища чем можно разбить окно. Вода уже была по горло и скоро нужно было задерживать дыхание. Я повернул голову к Арсению и увидел как он паникует из-за того, что не может растянуть ремень. Он в панике нажимает на эту красную кнопочку, но ремень всё не поддаётся и тогда он начинает просто дергать за него в попытках выдернуть.        Мы задержали дыхание и погрузились до смерти в холодную воду с головой.        Мне удалось растянуть ремень и я в спешке начал дергать дверную ручку, а Арс всё пытался стащить с себя ремень. Не знаю как, но мне удалось открыть дверь. Это было тяжело. Вода сопротивлялась и не давала открыть её хотя бы настолько, чтобы я сумел пролезть в щёлочку. Я повернул голову к Арсу и, увидев его уже затуманенный взгляд, который стал ещё более синее из-за ледяной воды и замер. Чувствовал что воздуха осталось не так уж и много и видел, что и у Арсения его уже почти нет. Из-за этого он даже перестал бороться с ремнём и его руки плавали где-то снизу. Мы смотрели друг на друга секунды две, но эти две секунды длились вечность. На столько долго, что я успел ещё раз удивиться на сколько его глаза красивы, ещё сто раз сравнил его с космосом, ещё раз запомнил и так хорошо выучены его черты лица, ещё раз влюбился в него. Он грустно улыбнулся мне, медленно моргнул, поднял палец вверх, мол, выплывай, солнышко. Я быстро замотал головой и если б не вода, которая мешала мне, я бы горько заплакал. Я попытался отстегнуть его, но он перехватил мою руку и отвёл назад. Когда я поднял взгляд на него, уже увидел его с закрытыми глазами и расслабленными руками, которые плавали как будто в невесомости. Я вытаращил глаза и закричал открыв рот выпуская пузырьки воздуха, которого уже и так почти не было. Я потрепал его по плечу, но его бездыханное тело только плавно тряслось в воде. Его волосы плавали и закрывали глаза.       Он не дышал.       Он не реагировал.       Он не слышал.       Он не…        Я распахнул дверь сам не понимая откуда вдруг взялась такая сила и быстро поплыл вверх. Воздуха не было на столько, что я уже начал издавать странные звуки, темень в глазах начала наступать. Вода была очень холодная. Очень. Ноги заплетались как косы.        Я выплыл и стал жадно глотать воздух ртом. Вода давила с двух сторон и мешала дышать. Я почувствовал как меня тянет вниз и поспешил плыть к берегу как можно быстрее. Слава Богу плыть нужно было не так много.        Выплыв на берег, я весь трясся так, как будто меня сильно ударило током. Я лежал неподвижно на песке и не чувствовал тела. Пытался отдышаться, но воздуха как будто всё ещё не было. Его было слишком мало. Слишком мало для меня одного.        Лёжа на спине, я почувствовал что что-то мешает. Это оказался рюкзак. Он оказывается всё это время был надет на меня. Я еле как сел и начал рыться в нём.        Канцелярский нож!        В рюкзаке лежал тот самый канцелярский нож, которым я резал ключицы. Видимо, я кинул его туда.        Перед глазами всплывает картина как я ныряю обратно к машине, разрываю ремень безопасности Арсения и стараюсь выплыть с ним на берег.        Сил не было даже на то, чтобы элементарно двигать ногами. Я до сих пор не согрелся поэтому трясся как намокший кот. Но мне нужно было сделать это. Нужно.        Я попытался встать, помогая себе руками, но встав на трясущихся ногах, тут же упал. Но снова вставал. Вставал. Я крепко сжал в ослабленных руках нож и пытался быть быстрым на столько, на сколько можно. Зашёл в воду по пояс и пытался восстановить ритм дыхания, потому что нужно было снова задерживать дыхание на длительное время. Вдох. Выдох. Глубокий вдох и… Нырок. Тут же начало знобить, но я пытался не обращать внимания на это. Я плыл, не доплыл даже до середины, как почувствовал что задыхаюсь. Вынырнул. Отдышался. Снова нырнул, но всё никак не мог доплыть до машины. Она была на самом дне вместе с моим Арсением. Нужно плыть, но я не могу! Не могу набрать воздуху столько, сколько хватило б туда и обратно. Я снова вынырнул и жалобно крикнул. Плыл до берега без каких либо сил. Меня выжали полностью. Я лёг на песок и выгибаясь в спине громко заорал. Этим ором я хотел показать всю свою боль. Всю всю свою беспомощность. Всё, что во мне сейчас происходило.        Я не знаю сколько так пролежал, но походу долго. Но в какой-то момент, я просто лежал и смотрел на звёздное небо. Без слёз. Без единой эмоции на лице. Без всего.        Внутренне я тоже умер вместе с Арсением        Мозг до сих пор не мог осознать что всё.        Его больше нет.        Я его больше никогда не увижу.        Я его больше никогда не услышу.        Я больше никогда не обниму его.        Я больше никогда не проснусь с ним рядом.        Я больше никогда не скажу «люблю»        Я больше никогда…        Я ничего не чувствовал. Мне было похуй на то, что я замёрз до смерти и лежу в мокрой, холодной одежде. Мне было похуй на то, что я не знаю где сейчас нахожусь. Мне было похуй, где я засну и где проснусь. А проснусь ли?

***

       Я вообще не помню, как оказался дома. Не помню как рассказал родителям о смерти их сына. А может я и вообще не говорил? Не помню реакцию родителей. Мой телефон покоился там же на глубине вместе с бездыханным телом моего космоса. Поэтому позвонить друзья мне не могли и приходили к моей двери, но я не открывал и родителям тоже сказал чтоб не открывали. Я не хотел никого видеть. Терпеть не могу людей.        Я громко кричал сидя на коленях на полу. И иногда даже глубокой ночью. Соседи не выдерживали и вызывали полицейских. С ними разговаривал отец. Я не выходил из своей комнаты. Те килограммы которые набрал благодаря таблеткам и… Арсению, сбросил очень быстро. В комнате моей никогда не было такого бардака как сейчас. Всё лежало на полу, потому что я швырял в разные стороны всё, что попадалось под руку. Кидал и орал, и плакал. Громкие рыдания разносились мне кажется отовсюду.

Две с половиной недели спустя.

       Выпускной я, конечно же, пропустил. Даже про него забыл. Потерялся во времени и всё. При этом никому ничего не сказав. Ни друзьям, ни учителям. Никому. Мне было похуй на аттестат. Вообще поебать. Мне никогда не было так глубоко насрать, как сейчас.        Все свои карманные деньги я тратил на сигареты и алкоголь. Курил и пил я в том самом заброшенном фургоне недалеко от школы. Я не появлялся дома днями. Ночевал в этом проклятом фургоне и курил, пил, курил, пил и опять курил, и опять пил. Пил одну бутылку за другой, даже не понимая, что это за алкоголь. Выкуривал сигарету за сигаретой. Курил их пачками. А когда я с ужасом осознал что мои деньги закончились, начал воровать заначку родителей. Эти деньги они копили на отпуск, в который хотели слетать со всеми нами. Со мной и Арсением. И зачем же им деньги, если нет больше Арса? Они им не нужны. А вот мне нужны.        Я стал похож на типичного русского алкаша. Синяки и ямы под глазами, худоба и грязная одежда, которую мне было лень переодевать, я уже ничего не говорю о том, чтобы стирать их.

Больно?

       Больно — это когда ты лежишь в кровати и чувствуешь только боль, разъедающую тебя изнутри. Тебя заживо поглощают те мысли и ты просто не в силах пытаться выбраться из этого плена. Больно — это когда ты всё вспоминаешь и вспоминаешь лицо уже мертвого любимого человека. Когда вспоминаешь последние секунды с ним и его выражение лица в эти секунды. Больно — это когда ты дома, но хочешь домой. Понимаешь, что больше никогда не будет так, как раньше. Больно — это когда влюбляешься в человека и понимаешь, что больше никогда не увидишь и не заговоришь с ним. Больно — это когда эмоции берут вверх над тобой и из-за этого ты причиняешь боль самим близким и любимым людям.        Я снова в ужасном состоянии. Моё сердце до сих пор разрывается от мыслей, что наши так и не начавшиеся отношения закончились. Воспоминания которые мы собирали по частицам кажутся далёкими, блеклыми, затуманенными. Но твой образ всё равно остаётся рядом со мной. Неужели я до сих пор надеюсь на то, что придёшь? Но мы находимся в разлуке, которую уже никто не исправит. Мы слишком далеко друг от друга. Неужели мы исчезаем?        Вчера я видел сон. Очень старый сон в котором мы ещё маленькие. Вокруг деревья и ты. Далёкие огни домов расплываются и тонут во тьме. Там мы сидели на «нашем месте» и разговаривали обо всём на свете. Больше мы никогда не будем сидеть на нашей скамейке. Я больше никогда не буду дрыгать ногами, потому что не достаю до пола. А ты, больше никогда не отдашь мне свою худи, думая, что я замёрз.        У каждого из нас есть люди, без которых мы не представляем свою жизнь без них. Сама мысль о том, что они могут исчезнуть — приводит нас в ужас. Мы слепо любим их и готовы бесконечно закрывать глаза на их ошибки и проступки. И это идёт до тех пор, пока у нас есть вера в этого человека. Но вера умирает вместе с человеком.        Скоро будет лето, а он никогда не сможет его увидеть. И я просто… Я не хочу видеть мир, который он никогда больше не увидит.        Говорят, что там до сих пор висит мертвое тело. Висит с петлей на горле. Висит и не достает до пола ногами. Висит, а на полу валяется шатающаяся белая табуретка, шесть пустых бутылок водки и пачка «Philip morris» с двумя сигаретами внутри. Висит молодой парень с русыми волосами, с когда-то зелёными глазами, с родинкой на носу и ушами, которые не такие уж и большие. Парень, в жизни которого было слишком много смертей. Парень, который решил умереть сам.

Выживает тот, у кого есть воля к жизни. А он хотел умереть. Он забыл о воле к жизни и выбрал призрачную надежду.