welcome to new orleans, baby.

            Просторная студия с огромными окнами, пропускающими мягкое утреннее солнце, которое заполонило всю квартиру своими теплыми лучами. Интерьер оформлен в светлых тонах, создавая атмосферу уюта. Современная кухня и стильная гостиная гармонично сочетаются, а минималистичный дизайн придает пространству легкость. Уютный уголок для отдыха и элегантная спальная зона завершают образ этой красивой квартиры-студии. А еще картину, довольно мило дополняет торчащая из-под одеяла блондинистая макушка, и голые пятки, которые свисают с огромной постели. Юноша, будто ангел парит над облаками, в виде белоснежного постельного белья.       Давно солнце не заглядывало в Новый Орлеан.       Тэхён, на самом деле плохо помнит, как проходила его жизнь в джазовом городке после измены. И совсем не помнит день, когда в нём не было и капли алкоголя. Если быть честным, ему самому страшно, ведь он никогда не пил, особенно в таких больших количествах. Но его преданный и верный (уже) приятель Чимин, всегда поддерживает парня в таких моментах. Пак всегда твердит:       «Молодость всё простит, ну или в конечном итоге — мы всё равно пойдем нахуй!».       Это в какой-то степени поддерживает Тэхёна, ведь горе и правда, в первую очередь запивают, а потом уже приступают к его искоренению. Ну и конечно, он безумно благодарен той встрече в клубе, которая принесла Тэхёну такого друга, как Пак Чимин. Ощущение одиночества у туристов и иностранцев в чужой стране довольно распространено, и самой главной проблемой становится — отсутствие знакомых. Без знакомых или друзей в новой стране труднее адаптироваться. Ощущение отсутствия поддержки и понимания может привести к чувству одиночества.       А Ким терпеть не может одиночество.       Он же не Чонгук.       Благо в его жизни есть Чимин, с которым они тысячекратно обосрали Минхёка, выпили множество коктейлей и посетили почти все самые шумные клубы Нового Орлеана.       — Проснись и пой! — утреннюю идиллию нарушает громкий голос, хозяин которого вошёл в спальню, где спал Тэхён. — Хотя в твоём случае, очнись и блюй! — Чимин ставит ведро возле изголовья кровати, стягивая одеяло с юноши. Тэхён лишь кряхтит и бесится, что Чимин почти каждое утро будит его таким образом.       — Не хочу я блевать, — отрезает Ким, и натягивает на себя одеяло. Паку такое не понравилось и он снова сдёрнул ткань с его носа. — Чимин!       — Что Чимин?! — восклицает в ответ парню, — Я уже как двадцать лет Пак Чимин! — он тормошит Тэхёна за ноги и следом плюхается к нему в постель. — И вообще, это моя кровать.       — Спасибо, что приютил меня, Чимин-ни, — Тэхён лежит и обнимает своего друга, и не отпускает со своих объятий. Тэ и правда живет у Чимина с той ночи, когда они встретились в клубе.       — Аренду когда платить будешь? Месяц уже прошел, милочка. — ехидничает Пак и щипает Тэхёна за бедро.       Какой ужас, он живет у человека почти месяц. Тридцать дней пролетело незаметно, особенно с таким образом жизни. Тэхёну нравилось жить с Паком, они как две настоящие пидружки — постоянно вместе. Смотрят мелодрамы на ночь, ездят в клуб, а настоящее лекарство от душевных ран это — совместные сборы на тусовки под музыку.       — Я так не хочу возвращаться в отель, а с поисками квартиры всё туго, — вздыхает протяжно Тэхён, и утыкается в плечо друга. И правда, ему очень одиноко в номере одному, а с Чимином ему нравится.       — Понимаю, Тэ, — гладит его по голове Пак и успокаивает, потому что Тэхён уж больно ранимый в последнее время. — Не переживай, я поспрашиваю у знакомых, может будет хороший вариант. — Чимин встает с кровати и похлопывает по плечу юношу, дабы подбодрить его. Тэхён просто молча благодарен ему, абсолютно за всё.       — А который час? — Тэхён лениво поднимается с постели, и потягивается, сейчас бы растянулся как кот. Голова, словно веселая карусель, кружилась в ритме пульса, подчеркивая беспокойство состояния парня. Шорох беспокойных мыслей внутри черепной коробки напоминал свист ветра в забытом уголке старого парка, который сквозит меж висков.       — Уже пол четвертого, Тэхён-ни, — Чимин смотрит в смартфон и с кем-то активно ведет переписку.       — Уже? — удивленно спросил Ким, ища свой телефон на тумбочке, — Вот это я поспал…       С трудом вставая из постели, юноша ощущал каждый мускул, словно он протестовал против предательства, совершенного накануне.       Первым шагом было преодолеть барьер сна разговорами с другом.       — Да, мне уже нужно собираться, — Пак отвечает Тэхёну и начинает собираться, достает свои вещи и поправляет волосы в зеркале. — Намджун-хён позвал сегодня поужинать, пойдешь?       — Вы только вдвоем что-ли? — удивляется Тэхён, когда слышит имя мужчины.       — Он не говорил с кем будет, но я думаю с ним будет еще Джон.       У Тэхёна внутри замедлился весь ритм, после услышанного имени.              Джон.       Внутри него будто бы пробудились мертвые бабочки, щекоча все органы внутри. Произнесенное имя слышится и ощущается как потрескивание бревен в камине, как приглушенный свет в доме в лесополосе, как горячие прикосновения. Потому что, что?       Потому что…       Джон.       Правило четырех «С».

Скрытный.

Серьёзный.

Спокойный.

Строгий.

      А ещё он…

Таинственный.

Рассудительный.

Отстраненный.

      И…

Притягивающий.

Завораживающий.

Инакомыслящий.

      И еще тысячи синонимов, которые Тэхён может сказать про него.       Тэхён не умел скрывать свои эмоции, и Пак заметил это уже давно. Как тот реагирует, когда произносят вслух это имя, когда просто говорят что-то о нём.       — Понятно, — доносится лишь тихий голос юноши. Тэхён встает с постели, делая непринужденный вид, мол надо уже вставать и приводить себя в порядок. Хочет в душ.       — Ну так, пойдешь?       Чимин знает и чувствует.       — Не знаю, Чимин. — после долгого молчания, выдает со вздохом. — Стоит ли?       — А ты сам хочешь? — логично спрашивает в ответ Пак.       — Можно и развеяться, думаю. — Тэхён почесывает затылок, и ищет свой халат чтобы наконец-то принять душ. Он о нем мечтает с самого пробуждения. Если они пойдут на встречу с Намджуном и Джоном, то нужно привести себя в порядок. Но с мыслей его выводит голос друга.       — Ответишь на вопрос? Только честно, Тэ. — Чимин ставит телефон на зарядку, после бурной и веселой ночи, батарея телефона почти сдохшая.       — М-м? — Тэхён останавливается у косметического столика, где забирает свой крем для лица.       — Ты неровно дышишь к нему?       Тэхён не понял.       Или сделал вид, что не понял.       — К кому? — спрашивает он друга.       — К Джону.       Тэхён, тебя раскусили.       Настоящая ловушка Джокера.       — С чего ты взял, Чим? — издает нервный смешок, пытаясь себя спрятать куда-нибудь.

      От правды не спрячешься и не убежишь.

      — Я видел, как ты на него смотришь, Тэхён, — сказал спокойно Чимин. Ким впервые видел своего друга таким серьезным. Да что на него нашло?! — Еще с того момента, когда мы впервые увиделись в кафешке, ну, а потом вот крайний раз в клубе.       Чёрт возьми, блять.       Тэхён и не скрывает, что Джон понравился сразу, когда тот его увидел. В день «великого» спасения и когда они были у него дома, Тэхён чувствовал эти бабочки в животе. Вот так вот просто, знакомство с этим человеком стало для парня, как открытие нового мира; каждая, хоть и не улыбка, но ухмылка, каждое слово влетело в его сердце, зажигая там огонь тепла. В моменты одиночества его мысли бродили в поисках образа этого человека, создавая воображаемые картинки, полные ярких красок и мягких переходов. Тэхён безумно хотел его увидеть, хотя бы глазком, но и навязываться тоже не хотелось бы. В один вечер, всё-таки у них получилось пересечься в одном из клубов Нового Орлеана.

      Две недели назад.

      Каждую неделю Тэхён в паре с Чимином выбирались в разные места, чтобы окунуться в атмосферу музыки, алкоголя и тусовок. Они стали постоянными посетителями разнообразных клубов с различной музыкальной направленностью. Хип-хоп и джаз в этом городе одни из самых популярных направлений в музыке. Вечер в клубе начался с того момента, как юноша и его друг переступили порог заведения, полного бурного веселья и музыки. Ночь обещала быть насыщенной, и они решили в полной мере насладиться этим моментом.       Звуки музыки, стучащие басы и мерцающие неоновые лучи, окружили их, создавая атмосферу вечеринки и беззаветного веселья. Веселые голоса, смех и запахи ароматических коктейлей смешивались в воздухе, создавая уникальный фон для вечера. Тэхён вместе с Паком направились к барной стойке, где шумели весёлые разговоры и звучала заказная музыка. В этот раз они приняли решение начать вечер с чего-то легкого. Это было удивительно как и для бармена, с которым они уже успели закентиться, да и парни были в шоке с самих себя. Бармен предложил свои авторские коктейли, и они согласились на экзотические смеси, пусть и не слишком крепкие чтобы не перегружать начало вечера. С каждым глотком напитка атмосфера вокруг казалась им еще более приятной. Они обсуждали будни, вспоминали свои ночные приключения, смеялись и давали волю своим эмоциям.       Музыкальный ритм приглашал к танцам и в какой-то момент Чимин решил присоединиться к танцующей толпе. Тэхён еще сидел за барной стойкой и пил свой коктейль, чувствуя, как алкоголь расслабляет его мышцы. Голова совсем стала легкой, а Тэхён нашел решение этому, как говорится, на дне стакана. Скоро это пройдет и он оклемается, обязательно. Время лечит, так считает он сам и наивно верит в это, выпивая еще один бокал. Парень решил присоединиться к другу, танцпол принял их с радостью, и они погрузились в вихрь веселья, отпуская все заботы и наслаждаясь моментом. Световые лучи мерцали в такт музыке, создавая невероятную атмосферу вокруг. Тэхён и Чимин танцевали, будто погружаясь в мир, где время теряло свое значение.       В течение вечера коктейли сменялись танцами, а танцы — веселыми разговорами с новыми знакомыми. Чимин очень общительный парень, и между прочим не обделен вниманием, особенно среди мужского пола. В клубе витала аура свободы и радости, и они решительно наслаждались каждым моментом в этом вихре ночи. И вот, в момент, когда музыка стала громче, и световые лучи освещали танцпол яркими огоньками, он увидел его. Через толпу танцующих людей, мелькнуло знакомое лицо.       Это был Джон.       Тэхён посчитал, что их встреча в клубе была как неожиданный подарок от судьбы.       Он был с Намджуном и еще с двумя парнями, они направлялись в вип-зал, подальше от шума и посторонних людей. Тэхён не знает, заметил ли его мужчина, подойдет ли к нему или все-таки нет. Сердце уже набивало свой ритм оглушая тэхёновские перепонки не хуже музыки в клубе. Всё оставшееся время, Ким пил у барной стойки и думал о Джоне. Он понимал, что внутри него бушуют точно не дружеские чувства к нему, а нечто большее. Тэхён влюбчивая натура, он всегда таким был. Правда, он не может даже представить их вместе, потому что Джон настоящая ледяная глыба.       Мужчина, очень холодного и серьезного взгляда, выглядит, как будто его душа окутана туманом хладнокровия и непроницаемости. Его черты лица структурированы и утонченные, но выражение взгляда делает его облик строгим и недоступным. Взгляд его проникает глубоко, словно исследуя твою душу, но при этом не раскрывая своей собственной. Его молчаливость и спокойствие создают вокруг него ауру загадочности. Трудно понять, что таится внутри, что происходит за этим холодным барьером. Хотя Джон может быть неприступным и загадочным, в его взгляде есть что-то, что заставляет окружающих ощущать притягивающее чувство. Тэхён это и ощутил, что конечно, отозвалось в его хрупком сердце. Внутри него расцветали бескрайние сады надежд и чувств, до этого неведомых.       В таких раздумьях он просидел больше часа, Чимин затерялся в толпе, отжигая сегодня по полной программе. Тэхён решил повернуться в сторону вип-зоны и это было лучшее решение за сегодняшний вечер. Он увидел Джона, который вышел самым первым из комнаты и облокотился на барную стойку, которая была выведена чисто для посетителей, которые отдыхают отдельно от всего клуба. Конечно же, тот его тоже заметил.       Джон сразу узнал эту блондинистую макушку и пристальный взгляд на себе, он прочувствовал тоже. В руках у мужчины был стакан, наверное он пил виски или бурбон, сегодня он кажется более вымотанным чем в их встречу, которую Тэхён любит называть: «судьбоносной». Тэхён, ссылаясь на свою немного нетрезвую головушку, решил первым поздороваться с мужчиной, легонько и так игриво махнул ручкой, поджав свои персиковые губы. Воспитание Джона не позволило бы ему проигнорировать жест парня и мужчина слегка ухмыльнувшись, прикрыв глаза кивнул в сторону юноши, мол заметил его и поздоровался в ответ. Ну и в этот момент уже вышли остальные товарищи Джона, прощаясь с администратором заведения группа мужчин покинула помещение.       — Домой пока не хочешь ведь, Тэ? — подошел со спины Чимин, коснувшись плеча юноши.       — Нет, а что-то случилось? — Тэхён слабо улыбнулся, показывая еще один полный бокал алкоголя, который подливал ему бармен.       — Намджун-хёна сейчас видел, они предложили подвезти нас, если тоже собираемся уходить, — Чимин улыбается благодарно бармену и забирает свой напиток. Он немного вспотел, ведь танцевал видимо, как в последний раз. — Я отказался, мы ведь до утра, как и всегда.       — Во-о-т как, — протянул младший, сделав вид, что не видел ни Намджуна, ни Джона. И друзья дальше стали веселиться и пить до утра. Ведь потом у них очередное и увлекательное приключение — добраться домой в целости и сохранности.       Но они не обещают.

Сейчас

      — Как я на него смотрю? — мешкается Тэхён от вопросов друга. Это смущает. Неужели он такой очевидный? — Вообще, с чего ты все это взял?       — Дурак только такое не заметит, Тэхён. — Чимин слегка закатывает глаза и поправляет свои блестящие от лака волосы. Да, юноша совсем не сумел скрыть от друга свои чувства с мужчине. Надеется, что окружающим и самому Джону это было совсем не заметно. Либо он провалится в бездну стыда и смущения. Влюбчивое сердце совсем думает иначе, хотя разум запрещает парню слушать сердце, но видимо Тэхён доверяет только ему.       Парень лишь смущенно опускает взгляд и Пак его молча понимает. Слова тут будут лишними.       — Пойдешь?       — Пойду.

***

      Вечер был пропитан запахом моря, музыкой джаза и теплом южного ветра, создававшего неповторимую атмосферу этого уникального города. Парни прогуливались по узким улочкам, освещенным светом фонарей и окутанным плывущими клубами дыма из старинных кафе и ресторанов. Их шаги ритмично звучали на мощеных мостовых, словно отголоски прошлого сливались с настоящим в этом месте. Прибыв в указанный ресторан, они вошли в уютное пространство, наполненное ароматами креольской кухни и звуками тихих бесед. Намджун любит иногда ужинать в ресторанах, наслаждаясь кухней и атмосферой этого портового городка. Новый Орлеан для него был городом контрастов и разнообразия, где сливались воедино культуры, традиции и история. Он всегда был очарован живописной архитектурой старого города, где старинные здания и узкие улочки создавали атмосферу уюта и загадочности. Кулинарные традиции Нового Орлеана стали для него источником счастья и удовольствия. Он обожал наслаждаться вкусами креольской кухни, где сочетались ароматы специй, свежих морепродуктов и экзотических ингредиентов.       Они с Чонгуком безумно влюблены.       Но не в друг друга, конечно.       А в этот душевный и родной, для них, джазовый городок в устье реки Миссисипи.       Когда молодые люди зашли в ресторан, их встретил улыбающийся Намджун, кивая в сторону столика. Он был один, без Джона. Чимин с Тэхёном переглянулись друг на друга, и Пак заметил немного поджавшиеся, в легком разочаровании, губы друга.       — Тэхён, я и не думал тебя встретить сегодня, — слегка улыбается мужчина, жестом руки показывая чтобы парни сели по местам, — Хорошо, что Чимин позвал тебя, у меня просто нет твоего номера. — поднимает в ухмылке брови Намджун.       — Мы с Тэхёном ходим парой, — хихикает довольно и гордо Чимин, похлопывая друга по плечу. Ким чувствовал себя немного смутно и скованно, он с Намджуном не так близок, как они с Чимином. И лишь кивает Паку на его слова, что они с ним ходят парой.       — Хён, а по какому поводу-то собрались сегодня? — Чимин пытается хоть как-то разогреть обстановку.       — Нет повода, Чимин-ни, — тепло улыбается старший Ким и зовет к себе официанта. Намджун очень красивый и видный мужчина, с ним сразу чувствуешь себя как за каменной стеной. Еще он очень заботлив. — Все-таки я намного старше, почему бы мне вас не угостить. — Джун умеет улыбаться глазами, Тэхён еще в ресторанчике дяди Чимина это заметил.       Конечно, это приятно удивляет парней, старший настоящий душка и не жлоб. Чимину стоит приглядеться, когда под носом ходит настоящий джентльмен и обоже мужчина мечты. А Тэхён для своего любимого друга хочет только хорошего, крепкого и надежного мужчину рядом.       Блюда, приносимые на стол, были настоящим произведением искусства: креветки, запеченные в сочной карибской приправе, гребешки, подаваемые с пикантным соусом, и ароматный гумбо с курицей и креветками, зажигавший аппетит. Они обменивались улыбками и смеялись, словно каждый момент этого ужина был наполнен счастьем и радостью. Тэхён после двух бокалов апероля раскрепостился и не чувствовал себя так скованно, как в начале вечера. Чимин решил выпить шампанского и таких уже два бокала игристого было выпито, следом пошел третий. Вечер кажется не таким плохим, а то Ким себе надумал уже всякого. Единственное, от чего навеивало грусть — отсутствие Джона. Тэ думал, что увидит его сегодня, хотя бы мельком услышать его бархатный и низкий тембр голоса.       — А чего Джон с нами не ужинает сегодня? — решил поинтересоваться Чимин, потому что Тэхён вообще не собирается брать быка за рога.       — Кто не ужинает с нами? — переспрашивает Намджун, ставя стакан с Брэнсоном на стол.       — Ну твой друг, хён, — почесывая затылок, Чимин думает, что старший не расслышал. — с которым ты у дяди в ресторане был, Джон же его зовут. — Пак прикусывает слегка губу, чувствуя на себе хватку друга. Тэхён его сейчас прибьет.       Намджун хмурится, постукивая пальцами по столу, а потом смотрит в экран своего телефона, лежащего рядом с тарелкой.       — А-а-а, господи, — жмурит глаза мужчина, и пальцами потирает переносицу, — ох уж этот Джон, я-то его зову — Джей-кей. Хорошо, что ты напомнил, Чимин-ни. — Намджун сразу начал набирать контакт, который находился у него в избранных. Он встал изо стола, галантно намекая, что отойдет поговорить на улицу. В ресторане больно шумно, для разговоров по телефону и сеть немного барахлит в глубине заведения. Но пока Тэхён приструнивал Чимина за его длинный язык и наглость, мужчина уже вернулся, что было немного удивительно для парней. Диалог продлился пять минут? Если даже не меньше.       — Поговорили уже что-ли? — удивленно смотрит Чимин, а Тэхён округляет глаза.       — Конечно, — машет головой старший, — Снежная Королева аж целых три минуты со мной разговаривала, представить себе, можете? — ухмыляется Намджун, осушая бокал своего крепкого напитка. Парни лишь охотно похихикали, а Тэхён подумал, что Снежная Королева — точное описание Джона.       — А вы давно знакомы? — наконец заговорил Тэхён, трубочкой мешая лед в своем бокале с коктейлем.       Даже Чимин затих от того, что Тэхён за вечер впервые чем-то заинтересовался.       — Шестнадцать лет уже терплю скверный и вредный характер Джона, — Намджун расплывается в теплой улыбке, видимо понимая, сколько уже лет, они с Чонгуком друзья. Ким любит вспоминать эти моменты.

2007 год, Новый Орлеан, Луизиана

      Первые дни в Новом Орлеане были испытанием. Чонгук искал свое место в этом новом обществе, где все было непривычно и непонятно. Он стал изучать язык, обучался местным обычаям и традициям, стремясь войти в новую культурную среду. Чон переехал в Новый Орлеан из Южной Кореи, где небо казалось другим, а улицы не знали его имени. Многие моменты были сложными, но на удивление родителей, их сын сразу привык к штатам. Чонгук у них никогда не отличался эмоциональностью и весельем, серьезен и скуп на эмоции с самого детства.       Он влюбился в этот город с первого взгляда, когда его ноги впервые ступили на его почву, и эта любовь только укреплялась с течением времени. Чон сам думал, что будет скучать по рисовым полям, пробкам на центральных улицах и по сеульскому метро, которое с утра просто загружено людьми и офисными планктонами. Но главное, что делало его любовь к Новому Орлеану такой сильной, это его душа, его дух, его аура. Этот город казался ему живым и дышащим, полным энергии и страсти. Чонгук всегда выбирал свободу.       Новый Орлеан стал его домом, его вторым родным местом, где он нашел свое истинное место в этом мире.       Когда он только изучал и знакомился с родиной джаза, гуляя по городу, он хотел понять, какой все-таки Новый Орлеан и с чем его едят. По случайности он оказался в далеко небезопасном районе Уэст-Лэйк Форест, где улицы были испещрены тенью преступности, воздух наполнялся напряжением и страхом. Но Чон ведь не был в курсе, что это небезопасное место для изучения улочек и новых мест. Блуждая по забытым переулкам, Чонгук все-таки столкнулся с бандой местных хулиганов.       Слова были излишни — взгляды их, были достаточно говорящими.       — Эй, ты! — окликнул кто-то его из толпы, но Чонгук не повернулся и шел дальше по переулку, не желая слышать и тем более вести беседы с какими-то местными задирами. Он не боялся и уж точно не был слабым, просто любит абстрагироваться от всяких моментов, которые его отвлекают. — Я с кем говорю, блять? — чужая рука резко касается плеча парня, пытаясь развернуть его к себе. Чонгук дерзко перехватывает руку незнакомца, ведь он ненавидит прикосновения, а тем более от чужаков.       — Руки свои при себе держи, что от меня хочешь? — парень хмурит брови, толкаясь языком в щеку.       Высокий, в меру упитанный парень стоял перед ним, а сзади образовалась толпа его курятника. У незнакомца лишь сверкнула мерзкая ухмылка на лице и плюнув куда-то вперед, в ноги Чона, начал приближаться к парню.       — Что ты там рявкнул? — в глазах у него какая-то необъяснимая ненависть и огонь, в котором он наверное мечтает сжечь парня перед собой.       — Что слышал, или глухой? Мне повторить для тебя персонально? — начинает сердиться Чонгук, сжимая руки в кулаки. Чонгук не любит конфликты, но никогда не промолчит.       Он не выбирает людей, которые его любят.       Он выбирает людей, которые его уважают.       Обстановка начала накаляться, Чонгук уже смеряется лбами с парнем, который выпаливает самые мерзкие выражения. Толпа лишь сзади заливается смехом и свистят, поддерживая своего друга.       Ходячий цирк и не более.       — Что за доебка с нихуя, я не понял?       Чонгук услышал посторонний голос со спины и невольно ухмыльнулся, мол нападение сзади, как крыса — скрасит его вечер еще больше.       — А ты, что за еще явление Христа народу? — цедит злобно парень, который бычится на Чонгука, харкнув куда-то в сторону. Чон понял, что человек, который стоит позади — не причастен к их банде. Кто он тогда? — Я одно понять не могу, — отойдя от Чонгука, главарь банды начал ходить кругами, делая вид, что размышляет над чем-то, — когда это, в нашем Орлеане, развелось столько азиатов? — он поднимает свой взгляд, полный ненависти и отвращения.       Это была конечная остановка.       — Тебя это ебёт? — рычит Чонгук, хватая его за воротник толстовки, видя при свете фонаря его гадкую ухмылку. — Слушай ты, расист хренов, тебя это совсем ебать не должно, — парень сквозь зубы цедит ему в лицо, сильнее сжимая место у шеи. Чонгук в идеальной форме, ведь он занимался футболом в начальной школе, а потом и вовсе занялся боксом и вольной борьбой. Его учили не применять силу, полученную на тренировках, в драках на улицах. Но он ненавидит, таких бессовестных и тупоголовых людишек. — Я могу быть и азиатом, темнокожим или латиноамериканцем, а ты, навсегда останешься последним куском дерьма. — Чонгук тычет пальцем ему в грудь. — Только туго мыслящий высрет такую хуйню.       Внезапно парень, который стоял за Чонгуком подошел и ударил по лицу главаря кулаком. Сзади них поднялся гул от банды, которая обезумила от того, что их главного ударили.       Началась потасовка.       Крики пронзали воздух, словно клинки, готовые разрубить мир пополам. Стуки костяшек кулаков, звон бутылок, которые когда-то были распиты местными бездомными, заполнили этот забытый уголок города. Чонгук и парень, который был тоже азиатом, поняли, что на этом поле боя, в переулке чертового Уэст-Лэйк Фореста — они будут заодно. Двое против пятерых. Удары Чонгука были быстры и точны, словно молния, поражающая тьму. Взгляд его горел огнем решимости, когда он отражал атаки противников, словно танец смерти, играемый на поле боя. Хулиганы, ослепленные яростью, не знали милосердия, но Чонгук не собирался сдаваться. Это далеко не в его компетенции. Он был как волк, защищающий свою стаю, бьющийся до последнего вздоха за свою свободу и честь. Потому что последнее, что может сделать адекватный человек — это осуждать за цвет кожи, разрез глаз, национальность и расу. Намджун, юноша с опытом улицы, тоже не раз подвергался расизму и дракам. Такое отношение к себе, а тем более к землякам — он не потерпит никогда. Вместо того чтобы уходить во тьму и терпеть, они стали защищать друг друга, сражаясь плечом к плечу против врагов.       Силы банды местных, новоорлеанских хулиганов иссякали, а переулок наполнялся тяжелой атмосферой и запахом поражения, если можно так выразиться. Чонгук, дыша тяжело, оглянулся вокруг себя. С вздохом облегчения парень опустил руки, ощущая, как напряжение покидает его тело и вместо этого появляется пульсирующая боль. Драка была окончена, еле живые участники местной банды, тащили друг друга под руки, пытаясь быстрее уйти от них. В этот момент Чонгук осознал, что они с Намджуном победили не только в драке в гетто, за справедливость но и в борьбе с собой.       Он стоял теперь как настоящий воин, готовый противостоять любым испытаниям, которые могла предложить ему жизнь. Ведь не так он себе представлял первые дни в новом для него доме. Парней тоже не хило так задели, с ссадиной на брови и вывихнутым плечом, на землю сел Намджун, облокотившись спиной о здание. Следом рядом от бессилия свалился Чонгук, вытирая кровь, которая сочилась из разбитой губы, а тело гудело от ударов и будущих гематом. Намджун с трудом достал свою красную пачку сигарет Мальборо и сует в рот меж губами, он глядит на парня и тянет ему сигареты, угощая. Чонгук незамедлительно берет одну и прикуривает от уже подожженной сигареты парня.       — Намджун. — протягивает ему руку юноша, делая глубокий затяг.       — Чонгук. — пожимает в ответ и выдыхает дым табака вверх, в самое небо.       После произошедшего, с каждым днем их дружба укреплялась, словно сталь, кованная в огне испытаний в новом городе и новой жизни. Они делились своими историями, мечтами и надеждами, находя в друг друге поддержку и понимание. Ким Намджун, которому было двадцать лет, живет в Новом Орлеане уже пять лет. Конечно он чувствовал себя не в своей тарелке первое время, но вскоре привык. Они с Чонгуком сошлись на том, что сразу влюбились в этот портовый городок. И так, в районе Уэст-Лэйк Форест, в одном из опасных гетто-районов Нового Орлеана, они стали не просто друзьями, но почти братьями, чья связь прочнее канатов, ведущих их через жизнь. Вместе они прошли через огонь и воду, их дружба несла в себе силу, способную преодолеть любые преграды и испытания, которые могла предложить им судьба.

Сейчас

      Намджун рассказывал историю знакомства с теплой улыбкой на лице и даже иногда смущался, вспоминая, что они творили в лихие нулевые с другом. Конечно же, самым внимательным слушателем был — Тэхён. Он хотел бы знать такую информацию, о Джоне хочется на самом деле знать все, ведь мужчина никогда будто не позволит такому случиться. Юношу это немного расстраивает, но он не хочет торопиться с выводами и событиями. Тэхён постарается сделать все возможное.       — Ребята, не хотите продолжить наш вечер в более раскрепощенном месте? — к Намджуну подошел официант с терминалом для оплаты счета, который предварительно приносили ранее, но мужчина даже не взглянул на сумму чека. На заданный вопрос, растерянных взглядов было три. Официант наверное совсем о другом подумал и немного сконфузился, делая вид что ничего не слышал. Как Намджун приложил карту и официант получил оплату, быстро попрощавшись он покинул их. Чимин и Тэхён растерянно глядели на мужчину ожидая объяснений. — Боже, парни, — ухмыляется Ким старший, почесывая кончик носа, — о чем вы только думаете, негодники? — он качает головой, постукивая пальцами по столу, — я парней не люблю, по этому поводу к Джону тогда. — мужчина видит удивление на двух лицах и сам истерично посмеивается, алкоголь все-таки дает свое. — Шучу я, шучу.       — Да мы поняли, хён. — Пак пихает локтем друга, мол чтобы не подавал вида. — Так что ты имеешь ввиду? — Чимин осушил последний бокал шампанского, пузырьки хорошо ударяют в голову.       — Предлагаю поехать в бар, — мужчина лишь хмыкает, крутя в руке огниво, которое обязательно посодействует вредной привычке, после выхода из ресторана. — я за рулем.       — Ты ведь пил. — утверждает Чимин, немного хмуря свои брови от предложенной идеи.       — Я не так уж и много выпил, не могу свою детку оставить здесь на парковке, — Намджун кидает взгляд к парадной двери, будто сквозь нее просвечивается вид на его автомобиль. Тэхена это лишь забавляет, выдавая на его лице улыбку.       — Я согласен.       На удивление всех присутствующих, слова Тэхена стали неожиданностью. Даже Чимин шепотом спросил его, все ли нормально и может он перепил.       Но Тэхён на полном серьезе.       И на полном серьезе они покинули заведение, держа путь к Эскалейду мужчины.       Свежий и прохладный воздух ударил в слегка покрасневшее, от градуса в крови, лицо парня. Тэхён обожает этот момент. Он называет его – свободой. Белые, как верхушки снежных гор, волосы развивались на ветру и щекотали кожу. Чимин о чем-то беседовал с Намджуном, пока тот баловался сигаретами и травил свой организм. Тэхён был в своей какой-то отдельной прострации, наслаждаясь этим вечером. Можно поспорить на тысячу баксов, что у него в голове играет песня королевы меланхолии — Ланы Дель Рей.       — Теперь моя жизнь сладка, как корица, — напевает негромко Тэхён, глядя на ленивую Миссисипи, — как чертова мечта, в которой я живу. — после разрыва с Минхёком он видит и ощущает свою жизнь именно так.       — Неплохо.       Юноша подскочил от неожиданного голоса позади него и он точно не принадлежал Намджуну и Чимину. Забывшись в приятной эйфории, Тэхён не заметил; как машина черного цвета припарковалась у Кадиллака, как хлопнула дверь со стороны водительского места и как к нему подошли со спины. Глаза лишь округлились, а от ветра слезились глаза, донося до обоняния, уже знакомый, Блэк Седакшн.       Джон, собственной персоной.       — Что?       Тэхён делает вид, что совсем не удивился и правда не понимает, что имеет ввиду Чонгук сейчас. Неплохо поет или что?       — Неплохой английский у тебя говорю. — получает ответ на свой вопрос.       — Ага, спасибо… — Чонгук слышал, как Тэхён напевает песню Ланы и немного смущается. Ему неудобно. Очень неудобно.       Чонгук стоял перед ним в черной рубашке, пуговицы которой были расстегнуты, из-под нее виднелась белая футболка. Черные джинсы слегка облегали его крепкие ноги, но тем не менее, выглядели безумно сексуально. На вид уставший. Но это никак не отменяло тот факт, что он выглядит горячо и брутально.       — Эй, старик! — окликает мужчину Намджун, шагая в сторону парней вместе с Паком. — Ты какого хрена, трубки сбрасываешь? — Нам кидает бычок от сигареты на землю, тушит ее своими лакированными туфлями.       — И тебе привет, Намджун, — Чонгук лишь кивает в знак приветствия и кладет свой телефон в карман штанов.       — Привет, — тихое и неловкое приветствие от Чимина, которое Чонгук почти не замечает, но молча здоровается взглядом. Он не любит говорить лишних слов. Чимин лишь на это тихо фыркает, достался же такая глыба, милому Тэхёну.       — Ты меня дико бесишь, когда трубки не берешь и даже не перезваниваешь! — Намджун ударяет Чона в плечо, делая обиженный вид.       — Я был занят, мне не до бессмысленных трепаний языком по мобильнику. — мужчина поджигает сигарету, глядя на Тэхёна мимолетным взглядом. Предлагать, как в тот раз, не будет.       — Ну да, работа — превыше всего у тебя, — скрещивает руки на груди Нам, закатывая глаза от сказанного. Бесит этот трудоголик.       — Будет сигарета?       Чонгук в легком удивлении вскидывает брови, глядя пристально на Тэхёна. Сигарету? Он ведь не курит. Мужчина молча протягивает такую же пачку, как и у Намджуна, где осталась всего одна сигарета. Скурил все почти, потому что работа добивает его со всех ракурсов жизни. Тэхён небрежно прижимает ее к губам и Чон молча подносит свою зажигалку. Первый вдох наполняет его легкие густым облаком дыма, который медленно выпускается изо рта, образуя струйку, которая медленно взмывает вверх. В это время юноша слушает не особо важные разговоры вокруг, смеется в ответ на какой-то шутливый комментарий Намджуна и просто наслаждается моментом покоя и расслабления. Чонгук наблюдает незаметно, ведь парень утверждал, что не имеет такой вредной привычки. Решил свои душевные раны залить спиртом и тем более, добить это все табаком. Джон не дурак, он хорошо читает и понимает людей. В данный момент жизни, алкоголь для Кима становится не просто напитком, а молитвой за временный покой, который он так отчаянно ищет в своем мире боли и потерь.       — Мы так до потери пульса будем стоять? — Намджун стал возмущаться, ведь он давно настроился на продолжение вечера.       Пора разбегаться по машинам и ехать в назначенное место.       — Я поеду с хёном. — резко говорит Чимин, складывая руки у себя на груди.       — Хорошо Чимин-ни, — старший Ким смеется, взъерошив волосы юноши. Он для него как младший братишка. — тогда Тэхён поезжай с нашей Снежной Королевой.       Тэхён аж давится от услышанного. Чимин наоборот игриво ухмыляется, он давно стал сводником для этих двоих. Правда пока мало знает Чонгука, но все равно будет добиваться их с Тэхёном отношений.       Все произошло довольно быстро и резко, как Намджун и Чимин ушли в сторону Кадиллака. Чонгук лишь потушил сигарету об урну и направился к своему автомобилю.       По сравнению с машиной Намджуна, это была совсем не новая модель. Никакой вычурности и понтов. Хотя Тэхён считает, что Чону бы подошло. Чонгук безумно любил свой автомобиль, он даже назвал ее Ласточкой, когда только приобрел. Джун хорошо помнит тот день, когда Чонгук вместо того чтобы приобрести новенькую Субару Аутбэк двух тысячи десятого года выпуска, он без раздумий выбрал БМВ седьмой серии, тысячи девятьсот девяносто шестого года. Никто так и не понял, почему и зачем ему эта «развалюха».       Но при Чонгуке никто не называет его Ласточку развалюхой, потому что это равно смерти.

***

      Чонгуку было шесть, когда на летних каникулах его отправили в город Ангелов, погостить у двоюродного брата папы, который давно переехал в Америку. В тот период Лос-Анджелес был популярным местом для молодежи, а рэп-музыка и хип-хоп проникали во все уголки города, задавая ритм жизни. На пляжах Венеции и Санта-Моники собирались толпы людей, чтобы насладиться солнцем и волнами Тихого океана. Серфинг, скейтбординг, волейбол и просто пляжные вечеринки составляли неотъемлемую часть летнего отдыха. Чонгук был тогда маленьким для таких впечатлений, как виды и пейзажи, ведь что может быть в голове у шестилетнего ребенка? Но дядя Джиён хотел оставить только незабываемые впечатления для своего единственного племянника. В Америке к дяде Чонгука обращались по имени — Джей. Это он объяснил тем, что легче выговаривать знакомое всем имя, облегчить общение с англоязычными людьми, избежать недоразумений или просто упростить процесс произношения своего имени для носителей английского языка. Поэтому Джиён дал американский псевдоним своему племяннику и назвал его Джоном. Чонгуку понравилось и спустя много лет, он присвоил его себе как американское имя, представляясь им везде.       Джей был преданным фанатом хип-хопа девяностых годов, а в особенности — Тупака Шакура. Его страсть к музыке и культуре хип-хопа была неотъемлемой частью его личности, определяя его стиль, взгляды и образ жизни. Он часто слушал альбомы Тупака на кассетах или CD дисках, и каждая песня была для него не просто музыкой, а историей, звучащей из самого сердца улиц и жизни. Для дяди Джея, Тупак Шакур был не просто рэпером, он был голосом поколения, выражающим его борьбу, страдания и надежды.       В один прекрасный и жаркий июльский день, дядя Чонгука решил провести время с племянником. Ему по блату достались билеты в «Дом Блюза», где четвертого июля тысячи девятьсот девяносто шестого года был концерт Тупака Шакура. Маленький Чон не особо понимал всей сути, ему просто нравилось проводить время со своим дядей и слушать в гостиной его дома диски с хип-хопом того времени.       Тупак вошел на сцену под оглушительные аплодисменты, зал затих в ожидании его выступления. Для дяди каждый момент этого концерта стал особенным и неповторимым. Он погрузился в мир музыки и слов артиста, ощущая каждую ноту и каждое слово. Чонгук был смышленым для своего возраста, скорее тогда, в нем и заложилась любовь к западному рэпу и хип-хопу. Шестилетний Чон впервые услышал песню «So Many Tears», но вряд ли он понял весь смысл песни и слов, ведь он все же был ребенком.       Когда они выходили из зала, после окончания концерта, внезапно встретили Тупака, который прошел мимо них со служебного входа. На удивление, без охраны и сопровождающих лиц. Тупак часто общался с фанатами и свободно передвигался по городу. Это была судьба. Джиён, полный эмоций, не мог пропустить этот шанс и подошел к артисту с улыбкой. Он попросил Пака* сделать с его племянником совместное фото и оставить автограф, на что Чонгук начал слегка протестовать.       — Дядя, не надо, — Чонгук немного мялся и не отходил от Джея, потому что ему было неудобно.       — Чонгук, быстро встань рядом с мистером! — причитает его Джинён, толкая Чонгука за плечо к мужчине. — Потом еще спасибо скажешь. — дядя подмигивает племяннику и улыбается Тупаку, отходя от них на пару шагов чтобы поймать ракурс.       Снимок был сделан, и этот момент навсегда останется в их памяти как символ страсти к музыке и встречи с одним из великих представителей хип-хоп культуры. Тупак внезапно спросил мальчика, как его зовут. Чонгук ведь не знал английский язык и за него ответил его дядя. Шакур взял листок бумаги, который протянул ему Джиён для автографа и написал то, что спустя двадцать семь лет, Чон хранит в памяти.

«John against the World,      

Only God Can Judge You. »      

      «Джон против всего Мира,       Только Бог Может Судить Тебя.»       И не только в памяти.       Это стало посылом сделанной татуировки Чонгука.       После того, как фотография была сделана, автограф получен, дядя и племянник благодарно попрощались с Тупаком, оставаясь в восторге от произошедшего. Когда они шли по улице домой, Чонгук ощущал разные эмоции. На обочине он увидел черный автомобиль, который блестел от закатного солнца. Это была совсем новая модель БМВ седьмой серии, тысячи девятьсот девяносто шестого года выпуска. И она принадлежала самому Тупаку. Несмотря на то что машина принадлежала знаменитости, мальчик почувствовал, что это именно тот автомобиль, который он хочет иметь, когда вырастит.       Нормально ли то, что для шестилетнего ребенка, кумиром стал скандальная рэп-знаменитость?       Чонгук всегда отличался от сверстников.       Он переслушал все песни, коллаборации и фиты с разными рэп-исполнителями, благодаря широкому ассортименту дяди.       Концерт в Доме Блюза стал незабываемым моментом и ярким завершением их вечера, наполнившегося волнением, эмоциями и важными, для мальца, впечатлениями.       Но, к сожалению, это был последний концерт для Чон Чонгука.

Тупак Амару Шакур ушел из жизни в 16:03, тринадцатого сентября, тысячи девятьсот девяносто шестого года.

Задержка дыхания и остановка сердца, вызванные пулевыми ранениями.

Он унес с собой большое количество чужих душ и сердец.

«Единственное, что может меня убить, — это смерть. Это единственное, что в принципе меня может остановить.

Но моя музыка вечна.

Я не боюсь смерти.

Мой единственный страх — реинкарнация»

— Тупак Амару Шакур.

***

      Джон и Тэхён ехали на машине, следуя за Намджуном, который неплохо так вел автомобиль, после всех выпитых бокалов. Джон, сидящий за рулем, был как всегда спокойным и уверенным. Его взгляд сосредоточенный, а руки надежно удерживали руль, сжимая его моментами. В то время как Тэхён, сидящий на пассажирском сиденье, выглядел взволнованным, потому что он опять остался с Чонгуком один на один. Это в какой-то степени заставляло его сердце трепетать, а бабочки устроили вихрь и полную анархию от переизбытка дофамина в организме. На удивление Тэхёна, в салоне совсем была тишина. Лишь датчики поворотников иногда издавали цокающие звуки и ветер обдувал лицо юноши, издавая легкий гул.       Опять он с Чонгуком, опять молчание.       Молчание прерывает вибрация телефона мужчины, который лежал между сиденьями, на центральной консоли.       — Старик, ты блять, смотри мне. Попробуй только съехать с главной трассы, на свою любимую дорогу до Пика Опустошения. — это был Намджун. — За мной едь и только рискни, скрыться, с поля моего зрения, понял?       Чонгук напрягает желваки и сжимает руль крепче.       — Мне нужно заехать в одно место, — кротко отвечает Чон, ощущая на себе мимолетный взгляд Тэхёна, который совсем не догоняет, куда им нужно.       — Да блядский рот, Джей-Кей! — кричит уже Намджун, потому что характер этого ворчливого, просто ад. — Через семь минут чтобы был уже на хвосте, напряги свою малыху. И не смей менять пункт назначения иначе я…       — Конец связи.       Чонгук не дослушав положил трубку. Уж больно приносит хлопот и проблем намджуновские крики. Гук потирает висок и плавно уходит в поворот совсем отдаляясь от Кадиллака.       — Могу задать вопрос? — внезапно послышался голос юноши, сидящего рядом, который наконец перевел взгляд с окна на мужчину. Чонгук чувствует каждый взгляд на себе, но никогда не подаст виду.       — Можешь.       — Почему Джей-Кей?       Чон повернул в сторону Кима голову и вскинул брови. Тэхён не может его понять, он задал глупый вопрос или что?       — Тебя сейчас волнует мое прозвище, а не куда я тебя везу? — издав смешок, Чонгук переместил одну руку вниз самого руля, решил закурить, пока они в пути. Как раз в бардачке была пачка сигарет.       Тэхён нервно кусает нижнюю губу и рисует пальцем на своем колене, непонятные никому узоры. Чон выпускает изо рта клубки дыма и усмехается реакции Кима.       — Не парься, я не собираюсь убивать или насиловать тебя, это не в моей компетенции, голубчик. — посмеивается нагло Чонгук, делая последние затяжки сигареты.       — Голубчик? Как это относится ко мне?       — Блондиночка тогда. — Джон выкидывает окурок и останавливается у светофора, который ярко пылает красным цветом.       — Блондиночка? — у Тэхёна глаза чуть на лоб не полезли. Что, черт возьми, несет Чонгук?       — Опознавательный знак.       — У меня имя есть вообще-то, — хмурится Ким и скрещивает непроизвольно руки на груди. Обиделся малец. Чонгука лишь это забавляло. — Ты же не собираешься убивать меня, чтобы давать сейчас опознавательные прозвища и знаки.       — А ты мне доверяешь? — Чонгук пристально смотрит в кристально голубые глаза, словно погружаясь в них до самых глубин. Глаза эти словно магнит, притягивающий его к их обладателю с безупречной силой. Но Чонгук никогда в этом не признается, тем более, самому себе.       — Доверяю, — отводит взгляд вниз юноша и со вздохом произносит дальше: — сам даже не могу понять по какой причине.       Чонгук постукивает по рулю пальцами и облокачивается на сиденье.       — Нельзя доверять кому вздумается. Я тебе помог, но это не дает повода верить мне.       По Тэхёну видно было, что он не хочет продолжать эту тему. Он все равно не воспримет эти слова. Чонгук понимает его, так как юноша остался один в чужой для него стране еще и в переломный момент. А встреча с себе подобным, дала какую-то надежду.       — Мои инициалы. — спустя некоторое время молчания, сказал Чонгук. Тэхён лишь окинул его взглядом не понимания, нужно не забывать тот факт, что Ким еще выпивший и уже довольно готовый персонаж. — Это ответ на твой изначальный вопрос.       — Твоя фамилия — Ким?       — Нет.       — А-а… — протянул Тэхён, почесывая затылок от неловкого момента. — Я думал ты Джон Ким.       Чонгук лишь на это усмехнулся. Так открыто и со слабым удивлением.       — Моя фамилия — Чон.