Я тебя вижу, брат

– Да катись ты в Земной ад на всех котлах их творения! Удивительно, как сильно переменилось поведение Локи после их короткого откровенного променада в том лифте на злосчастном Сакааре, но учитывая последовавшие в ту же минуту неотложное пренебрежение серьезного разговора: – Там охрана, – приметил Тор группку стражников, приближающихся с другого конца огромного помещения; того более – чувства его собственного достоинства: – Давай наш коронный, – предложил брат так беспечно, будто не в тот именно момент ему пришло откровение Локи. – Что? – совершенно выпав из реальности, не понял он. – На помощь. – Нет, – тут же вернуло его в сознание. – Трюк отличный, – Тора как накрыло азартом резко, так неожиданно. Хотя чего еще ожидать от простофили, даже как-то любовно подумалось ему, слишком уж хорошо он знал брата и любил. Но предложение его все еще не радовало. – Премерзкий. – Стопудово сработает. – И унизительный. – Есть другой вариант? – Нет. – Вопрос закрыт. Локи все понять не мог, эта тугодумность приобретенная, или он просто раньше не замечал врожденной патологии. К тому же душещипательный момент все еще не прошел. – Никаких «На помощь» и точка. В итоге сбить целый отряд собственным немаловесовым телом оказалcя действительно единственным доступным вариантом, и они спешно ретировались с места преступления вдвоем на большом судне в компании Халка, Валькирии, и даже каких-то пары попрошаек с планеты на встречу спасения всего их народа; ну и, конечно же, доставшаяся привилегия оправданного “подсудимого”, и снова любимого брата: – Тебе к лицу, – действительно имея это ввиду, и на удивление искренне сказал Локи отражению асгардского принца-пирата. Точнее уже Царя, воспринялась мысль так же удивительно честно. Это такое короткое в отличие от тысячелетней жизни путешествие так сильно их изменило, но он мог признать, что именно сейчас брат ему нравится больше, чем когда-либо, и совершенно не в братском смысле тоже. Собственные бредущие мысли вызвали легкую ухмылку, а слова Тора и то чуть ли не широкую улыбку. – Видно, мой брат не такой уж пропащий, – с теплотой посмотрел на него, по-настоящему смотрел и видел. Это не было колкостью, он вкладывал в эти слова все свое понимание, осознание и любовь. Локи, конечно, не собирался только этим довольствоваться, но как приятно было наконец получить это. – Возможно, – уже полностью улыбнулся он ему. – Будь ты здесь, я бы тебя даже обнял. – Тор подкинул какую-то пробку в руке и кинул в его сторону, похоже, все еще не уверенный в его присутствии. Ты же видишь меня, я- – Я здесь. – Локи поймал безделицу, чувствуя неожиданный прилив эйфории. Да, хочу больше твоих касаний, обними меня, живо. И Тор обнял его, так крепко, так желанно и так долго, что их серьезный разговор тоже прошел в объятиях. За его продолжительностью они все же сумели много обсудить, и вспыльчивость, не совсем присущая младшему принцу и амбассадору коварного озорства, так вспыхивала, что он чувствовал себя окруженной покорностью женушкой заправского подкаблучника. О, как ему было необходимо, как ему было желанно – быть в центре его внимания, получать его преклонение. И как самый амбициозный завоеватель, он хотел все больше и больше, и намеревался получить сполна. Только не ожидает он и небольшой откровенности Тора о его недоверии к младшему в тот самый момент в лифте, когда сам он решил снова довериться и вернуться к брату, чтобы спастись вместе – маленький угрожающий пультик в руке Одинсона с шокером дистанционного управления. Выходит Тор хотел его вырубить, когда же он занимался их спасением! – Ну Локи, ну ты же понимаешь, что в тот момент я не мог знать… – Ах, не мог он знать. Не мог он знать – доверять ли брату, который столько веков стоял за его спиной! – возмущенно восклицает Локи, все еще безумными глазами смотря на это подлое устройство предателя. – И сколько раз этот брат сажал мне нож со спины? – видно, что Тор не хочет этим задеть, его тон мягок, он ненавязчиво пытается достучаться до него, но… – Детство нельзя воспринимать всерьез, ты от моих кинжалов даже не морщился! – Но распаленный Локи еще сильнее разошелся. Больная тема о несправедливом недоверии остро влияет на него, такие раны не могут залечиться так быстро, как детские игривые порезики на мощном теле брата. – А я и не про детство, Локи, – низко прерывает Тор, на что он хочет как раз среагировать, но могучий Царь так резко навис над ним, что он смолк. Слишком серьезно смотрит на него Тор, слишком много слов было в его глазах, он не обвинял и не указывал на его еще недавние ошибки, он даже признавал, что это не целиком его ошибки. Он смотрит, и это впервые кажется… слишком. Он так смотрит, и он впервые не знает, что с этим делать. Локи обиженно надувается. Он действительно ведет себя как истеричная женушка, но много неопределенности сейчас в нем, а это мысленное определение себя совершенно не прибавляет весома. – Я же не использовал это и не собираюсь. Поэтому достал. Выбросить, оно мне незачем. – И Тор действительно выкидывает на столик шокер с пультом. Локи с подозрением за этим наблюдает и вспоминает, как великого громовержца повалила эта шоковая штучка. Это вызывает и смех, и сопровождающее его извечное беспокойство за любимого брата. Он переводит взгляд на златовласую мордашку и в который раз поражается новым видом. Эта варварская стрижка так ему идет, что бредущие мысли снова собираются в кучу. Он все еще продолжал сидеть в нагло выпрашиваемых объятиях брата, и реализовать сейчас некоторые из своих задумок казалось идеальным решением. Проворные тонкие пальчики касаются росчерками сбритого виска и ведут вдоль линии, небрежно распуская касания. – Ну конечно. Ты и без него можешь жахнуть меня, – медовым голоском поговаривает Локи, чуть смещаясь, чтобы быть ближе к лицу. Тор послушно расслабляет руки и он удачно устраивается на нем боком. Положение до больного знакомое, такое же завуалированное и провокационное, которое Локи применял с братом раньше. Тот предсказуемо реагирует на него, все под ним твердеет, каждая эта похотливая громадная мышца, заставляющая течь всех женщин и мужчин не только слюнками. К несчастью ли Тора, но точно Локи, тот ни разу в осознанном возрасте не отвечал на завуалированное влечение брата, детские "игры" в процессе познания себя не считаются всерьез, опять же. Как бы Локи не намекал, как бы не демонстрировал желание, раз Тор не понял других сигналов-взглядов его чувств, то и в этом успеха не ожидалось. По крайней мере, пока. Ведь, по большему счету, Тор все-таки здоровый, крепкий, чуть ли не пышащий ферромонами мужчина, а еще до боли, до истомы тактильный, так что на ласки всегда охотливый даже для названого, на минуточку, братца. И если бы Локи постарался, как и во всем остальном, словами и вот такими прямыми взаимодействиями, то они совершенно точно наверняка переспали бы. Ох, как Тор к нему жался, как обожает душить, мог хотя бы трахнуться с ним, честное слово. – Я не собираюсь этого делать, – тяжело отвечает он, его выпирающий кадык заметно дергается, и от этого тяга так усиливается, волной омывает все тело трикстера, взбудоражив каждую клетку. Разумеется, он говорит про жаханье молниями, но Локи знает, что даст Тору хоть до корочки себя поджарить только из-за этого сдержанного возбужденного тона. И сам возбуждается настолько сильно, что готов тереться об это могущественное тело, молить, подставляться, что угодно ради больших касаний. – А что же ты собираешься? – Он позволяет себе раздвинуть ноги, ставя одну аккурат под руку Тора, ничуть не скрывая наливающееся возбуждение, оно уже витает в воздухе, но он продолжает играть в своей въевшейся привычной манере. – Для начала отвезти тебя на Землю со мной. Мы построим все заново, – серьезно и проникновенно говорит Тор, и поверить в это так легко. Он уже знает, что теперь они всегда будут вместе, что не повторят ошибок. Но ему все еще хочется большего, прямо сейчас. – Ты уверен, что это хорошая идея? – понижая голос, продолжает Локи. Он расслабляется в сильных руках, откидывается на мускулистое плечо и как-то автоматически принимает обольстительную позу. Черные ноготки почесывает тот же висок, глаза заворожено рассматривают любимое лицо. Инкуб не справится с соблазнением лучше, чем он. – Да, они будут нам рады, земляне любят меня, – будоражащий голос опускается еще на октаву и Локи наслаждается им, открыто покрываясь мурашками. – Перефразирую. Ты уверен, что вернуть меня – хорошая идея? – и изгибает бровью так, будто ласкает взглядом. – Думаю, нет. Но я больше тебя не отпущу, – утробный голос запускается прямо под кожу, и в подтверждении слов Тор сжимает объятия, хрупкая напротив его грудь вжимается в твердые пластины доспеха. И Локи этого почти достаточно, но его ненасытная натура так не скажет. Он откидывается прямо рядом с бритым затылком и прижимается к уху, его слишком завела собственная игра в это запретное доселе желание. – Да-а-а, Тор, возьми и забери меня, – без стеснения стонет он, с удовольствием впитывая реакцию – каменные мышцы и заметное давление у бедра. – Всегда так делаешь – берешь то, что тебе нужно. Захотел трон – получил. Захотел – меня на цепи посадил. Захотел – забрал… И снова – везешь меня в клетку, чтобы держать при себе, и брать, когда тебе заблагорассудится. Тора эти двусмысленные пошлые предложения наверняка ввергают в растерянность, но Локи плевать, он обещал быть рядом, обещал любить, а сейчас его тело отвечает на эти провокации, значит он получит, что хочет. И если судить по следующим действиям – крупная рука с силой обхватывает в привычном жесте тонкую бледную шею, сжимает, отягощая дыхание… – Что ты говоришь, Локи. – О, Всеотцы, этот голос из раскатов грома и молнии, он клокочет и бьется в элегантную спину, которая сумела извернуться и усесться упругой задницей прямо на горячий твердый ствол, который по ощущениям кажется еще одной огромной мускулистой мышцей, впрочем, чем и является. Локи закатывает глаза от удовольствия и откровенно трется о вставший орган. – Что ты делаешь, Локи… – О, возьми меня, Тор. Ты только это и умеешь – брать. Бери меня, – он совсем растекается, руки Тора крепко обхватывают его узкую талию и с невиданной силой насаживают на себя. – О, Тор! Даже сквозь слои лучшей сакаарской одежды крупный эрогированный член ощущается восхитительно и настолько огромно, будто его уже вставили до самого желудка, а твердые бедра идеально ощущаются под своими, в легкой трясучке. Предвкушение, ощущение страха и острого экстремального возбуждения придают такой эффект удовольствия, а ведь он даже одну треть желаемого не получил, даже губами не соприкоснулся. Проскочившая эта мысль стимулировала больший энтузиазм, хотя он уже ощущал себя одной из заправских асгардских блудниц из самых похотливых домов. Он поворачивает голову к напряженному лицу Тора и вжимается раскрытыми губами в его губы. Это, по всей видимости, послужило красной тряпкой для быка – Тор резко и небрежно откидывает его за шею на шикарную широкую постель, у изголовье которой они устроились, наваливается сверху каменной глыбой, раздвигая тонкие ноги, и подминает под себя контурное художественное тело, как и нежные губы. Такой грубый и жадный напор тут же уносит Локи в новую черную дыру за пределы этой жалкой вселенной. Тор сжимает его лицо одной рукой и контролирует каждое движение языка, хозяйствуя совершенно по-варварски, но Локи не зря прозвали змеем, так что увиливать и изворачиваться языком он тоже умеет в совершенстве. Что подтверждают грудные низкие стоны, покрывающие его вибрацией и снаружи, и впитывающиеся изнутри. Тор отстраняется так же резко, удержав его за шею. Воздух стал горячее, гуще, вдыхать его стало тяжело. Брат смотрит таким вожделенным, звериным взглядом, но как будто чего-то остерегается. Локи тянет к нему руки, цепляется за массивные плечи, течет от одного осознания его мощи и какой сам незначительный в его руках. – Тор… Тор, – он еле дышит, рука на шее ощущается так восхитительно, что ему думается кончить или кончиться именно так. Он тянет брата на себя, вплетает пальцы одной руки в короткий загривок, царапает ногтями, пустив электрический разряд по этому мощному телу, хотя не обладает его силами. Он продолжает искусительные речи, заглядывает в глаза и постанывает надрывно, пускает новые импульсы. – Ты так долго мной пренебрегал, всегда делал со мной все, что тебе нужно, использовал меня, варвар… – втекает подстрекающим тоном, поднимает бедра и со стоном втирается об ощутимый бугор. – Возьми меня, Тор… С последними словами с треском рвется и терпение Тора, и ткань на его бледном теле. Брат бесцеремонно сдирает с него одежду и ее остатки. Легкая прохлада сразу сменяется оголенным горячим телом, громовержец просто скидывает с себя доспехи и кожаный камзол, стаскивает чужую и свою обувь, со своими штанами он даже не возится, просто спешно спускает до бедер – и вот у Локи уже действительно слюна течет, и розовая аккуратная головка сочится, покрыв почти весь пах и ниже. На удивление, хотя он и не успевает подумать об этом, Тор знает, что делать, и удовлетворенно размазывает даже слишком обильную влагу по промежности, крупные пальцы сразу обрабатывают вход, так податливо раскрывающийся навстречу. – Просто трахни меня уже, ты варвар… Возьми меня, используй, бери, Тор-Тор-Тор, – в беспамятстве подгоняет Локи, он готов умолять, лишь бы почувствовать в себе этого жеребца, ему хочется разломаться под ним, видеть такого сильного Тора и наконец получить его – просто неземное наслаждение. Размазав смазку собственным членом, Тор загоняет почти полностью в раскрытую дырку, чувствуя, как влага проступает еще. Локи раскрывает рот в немом крике, до боли закатывает глаза, откидывая голову насколько возможно в фиксированном положении. Рука на шее сжимается сильнее, помогая задержать дыхание на подольше и ощутить, как чувствительное нутро затянуло до упора и словно разрывается на швы. Тор, однако, не останавливается, чертов, блять, варвар, как хорошо, и натяжение усиливается, внутри тянет до боли, а крупный ствол, кажется, вошел куда-то до глотки. Все известные проклятия проносятся в голове, пока внутри рвет и печет, но так хорошо, что Локи все еще не может издать звука, только искажать красивое лицо в болезненном удовольствии. Он не может привыкнуть, но ему это нравится, смазки так много, что можно не беспокоится, и он просто наслаждается. И тут Тор вбивается, своим огромным, толстым, рельефным членом, задевая внутри все участки, оплетая кишечник как резинку. – Да! Да! О мой Бог, Тор, да…! Возьми меня, возьми, сильнее, сильнее… А! – Ему ничего не остается, кроме как подаваться, срываться в требовательных, отдающихся стонах, дрожать в судорогах, остервенело дергая навстречу бедрами, чтобы больше, чтобы глубже, крепче, чтобы боль забивалась гвоздем ударами мощных бедер брата, она слишком приятная – эта боль; лучше бы он так делал ему больно все эти годы. В мутном сладком и мокром астрале он замечает горящий трескающийся взгляд ясных глаз, в которых отчетливо искрятся молнии, страсть, и та же гадкая мысль. Тор буквально пускает электрические разряды по руке, которые в таком сильном импульсе бросаются в тело вместе с толчками, что Локи не совсем буквально, но все-таки поджаривается. Таки жахнул. – Какая же ты распутная шваль, братец, если бы я знал… – Тор особенно резко и часто толкается, впустив массивный ствол до самых яиц, сорвав свое дыхание в низком сексуальном рычании. – Если бы я знал, сразу оттрахал бы тебя как следует. Выбил бы своим членом твою жадную натуру до полной сытости. Локи то ли кивает, то ли просто дергается в интенсивных произвольных фрикциях, но в общем и целом он полностью согласен. Ответить он не успевает, ему бы дышать успеть, но бесконечно ходящий внутри член заставляет замолкнуть, а руки только стимулируют задохнуться и умереть вот так, видимо судьба все-таки решила, что он заслужил смерть, и, что ж, прямо сейчас он был не прочь это сделать, достигая кульминации своей жалкой жизни, вечно средоточием которой являлся этот невыносимый, великолепный, сильный и могучий – Тор. Тор-Тор-Тор. – Тор! – возвещая о своем преклонении перед судьбой, восклицает Локи, задыхаясь, близясь к тому, чтобы перестать дышать совсем, треснуть ярко и быстро, как молния. Таранящие удары уже подвели к тому, что разрывающая боль готовилась разверзнуться мощным всплеском удовольствия, громкие, совершенно непристойные похабные звуки скользящей и хлюпающей смазки подстегивали его, служили предвестниками взрыва. Тор уже не отрываясь бьет бедрами по худым покрасневшим ягодицам, вгоняет, не высовывая, член, совершенно сперев дыхание, как у загнанного зверя - Локи забился в конвульсиях, в чуть ли не эпилептических судорогах, Тор так идеально согнул и сдавил его ноги, и эта животная случка достигает своего апогея. Не будь Локи достаточно самонадеян за все эти тысячи лет, он бы точно забыл свое имя. Но чье имя он не забывал, тот точно высказал ему в предоргазменном забытье все значимое его натуры, ни на секунду не убавляя силу и частоту своих ударов при чужом оргазме: – Вот так, вот так, какая же ты распущенная похотливая блядь, ни в сравнение ни одной из блудниц. – Удары стали тяжелее, сократили движение, скорость, и вот через следующие несколько толчков все нутро снова окутывает огнем, объемной влагой, молнии забились внутри него, опустошая все трикстерское существо. Локи показалось, что семя заполнило его до всех дыр, не только одной, забило нос, уши, рот. – Жадная шлюха. Рот и нос правда забило – соплями, слюнями, а так бы он конечно ответил на столь унизительное обращение. И еще если бы оно не возбудило больше, забивая последние гвозди грязного развратного удовольствия.