Привет из далекого прошлого

Когда Эйс оказался на «Моби Дике» Эмма была первой, кто приветствовал его на борту. Даже на фоне разномастных членов команды эта девушка казалась странной, хотя Эйс давно уже разучился чему-то удивляться — он, черт возьми, на Гранд Лайн, это ли не синоним слова «странно»? Девушка с длинными темно-коричневыми волосами, собранными в две косы, с широко распахнутыми синими глазами в обрамлении темных ресниц, одетая слишком открыто для присутствия в компании взрослых мужчин — она казалась абсолютно лишней с ее неуемной жизнерадостностью. На попойках она всегда устраивала балаган, когда на спор выпивала две бутылки рома подряд, а потом валилась спать прямо у мачты, не заботясь о том, чтобы даже доползти до каюты. Она пела и танцевала на ровном месте, словно каждый день для нее был праздником. Она торчала в вороньем гнезде, крутясь поминутно из стороны в сторону, будто хотела первой увидеть неизвестный остров, хотя навигаторы говорили, что в ближайшем окружении нет ни одного клочка земли. Сперва все это было непривычно, хотя сам Портгас был ей подобен, однако не делал из своего веселья настоящий цирк. Эмма напоминала ему младшего брата — он был точно таким же. Старшие товарищи лишь махали рукой в ее сторону и говорили не обращать внимания — Эмма была своего рода отдушиной для пиратов, детство которых, в основной части, никогда не было таким беззаботным и счастливым. В море идут не от большого счастья, скорее уж сильно наоборот — в желании заглушить свою душевную боль и утопить ее в безграничном океане. А Эмма была другой — словно не пыталась что-то скрыть в глубине, а наоборот — снизошла на палубу «Моби Дика дабы дарить свою широкую белозубую улыбку побитым жизнью мужчинам, которые в своем бытии видели очень мало хорошего. Безудержный оптимизм, который бил ключом в любом слове и любом действии Эммы вскоре передался и Эйсу — можно было сказать, что они стали закадычными друзьями и вытворяли порой такое, что даже у Белоуса голова шла кругом. Разве можно в трезвом уме влезть на корабль Дозора, чтобы перехватить у них ужин? Они притягивали проблемы к своим задницам также, как магнит притягивал бы металлическую стружку. И Эйс был счастлив, что он смог найти такую семью и такую подругу, которая и в бою и на веселой попойке может подставить ему свое плечо, защитить от удара в спину и подать лишнюю бутылку рома. Очередной длинный и жаркий день на корабле, который бороздит морскую гладь начался ранним утром — началась вахта Эйса. Эмма уже была на палубе: пританцовывала на месте, притаптывая звонко стучащими туфельками сабо — синие васильки на коричневой коже. Им везло, что вахта совпадала, разве что Эмма снова должна была весь свой «рабочий день» просидеть на мачте, рассматривая горизонт на наличие торгового судна или дозорных, которые могли вылезти из любой щели. — Уже не терпится влезть на мачту? — Совсем немного. На завтрак сегодня овсянка — Татч над нами явно издевается. — Девушка тяжко вздохнула, будто овсянка на завтрак была самым страшным, что могло произойти с ней за всю жизнь, перекатилась с носка на пятку, пристукнув каблучком о деревянные влажные доски. — Сто раз ведь говорила этой занозе, чтобы не варил больше эту гадость, в глотку же не лезет… — Тебе ничего в глотку не лезет, если сахаром не посыпано, — командир четвертого дивизиона был тут как тут, хватая девушку за шею и нагибая ее тельце над палубой. Эмма тут же попыталась выбраться, но хватка у кока была достаточно сильной, чтобы не придушить бедную девушку, но и не дать ей вырваться так просто, — а кроме сахара надо еще и полезные вещества получать, иначе зубы вывалятся. Кто тебя потом такую красивую замуж возьмет, а, чертовка? — Да не хочу я замуж, пусти! Иначе я отцу нажалуюсь, он тебе по шее даст за то, что ты его любимую дочурку обижаешь! — Татч такую угрозу воспринял слишком легко — Эмма всегда грозила нажаловаться на своих «обидчиков», но никогда такого не делала, скорее наоборот. — Ну пусти, Татч, я же задохнусь, не смешно! — Только если пообещаешь съесть свой завтрак, соплячка, иначе сам в тебя самой сопливой овсянки напихаю, ясно тебе? Эйс усмехнулся, когда Эмма скуксилась, как малолетний ребенок, после чего надсадно засопела и кивнула головой. Кок еще пару секунд подержал ее в своем захвате, после чего выпустил. Лохматая из-за встрепанных косичек Эмма надулась, складывая руки на груди и показала Татчу язык, а потом рванула бежать, когда он погрозил ей кулаком и недовольно забурчав об отсутствии уважения со стороны подрастающего поколения. На завтрак она все же явилась, даже не кривилась, запихивая себе в рот одну ложку каши за другой, глотая не жуя. Татч наблюдал за ней, время от времени хихикая, после чего согласно кивнул, когда девушка показала ему пустую тарелку и быстро смылась с камбуза в свое воронье гнездо. Вахта прошла спокойно: не было ни вездесущего Дозора, ни морских королей, ни других опасностей, поэтому когда Эйс закончил со своими делами, то остановился под мачтой, ожидая когда на палубу спустится Эмма. Дожидаться ее пришлось долго, да и спустилась она, мягко говоря, неформально: запутавшаяся в канатах мадам сверзилась вниз, удачно спасшись от травмирующей участи блина на палубе только тем, что повисла вниз головой. Портгас с минуту наблюдал за тем, как она барахтается, пытаясь освободиться, а когда Эмма посмотрела на него налившимися слезами глазками, то аккуратно придержал девушку одной рукой, пока второй перерезал веревку. Удачно парень успел подхватить свою ношу второй рукой под колени, спасая ее задницу от жесткого приземления. — Спаси-и-и-ибо тебе, Эйс, ты мой спаситель, — она ущипнула его за щеку и потрепала, как маленького, отчего Портгас откинул голову назад, спасая свое лицо от щипков. Девушка не торопилась слазить с его рук, наоборот, стала пристально всматриваться ему в лицо, будто пыталась его в чем-то уличить, отчего Эйс тревожно сглотнул скопившуюся во рту слюну. Будто действительно провинился в чем-то перед Эммой. — А мы раньше не могли где-то встретиться? Может ты когда-нибудь бывал в Саут Блю? — Никогда там не был, — девушка моргнула, будто внезапно приходя в себя и расплылась в привычной улыбке. Однако Эйс будто увидел чужого человека на долю секунды, это всколыхнуло в нем какую-то тревогу, отчего он поставил Эмму на палубу, потирая затылок. Шляпа съехала ему на самые глаза, а Эмма тут же это исправила, стягивая головной убор с макушки Портгаса и натягивая на себя. — Ну что, пойдем обедать? Хочу поиграть в карты с Марко, пока он на вечернюю вахту не ушел… — Торговое судно прямо по курсу! Готовься к преследованию… Черт, мы должны его догнать, там явно есть чем поживиться! — Ну, видимо не судьба. Ладно, увидимся после абордажа! Будь аккуратнее! — Эмма потрепала командира второго дивизиона по плечу, да так и убежала с его шляпой на голове. Эйс понял это поздно: тонкий девичий силуэт уже исчез в круговерти пиратов, которые бегали по палубе, предвкушая сокровища и вечернюю попойку. Заимев в команде Огненного Кулака, Белоус явно не прогадал: когда парень разбирался с кораблем Дозора, сопровождающим торговый корабль, пираты уже успешно догнали свою добычу и перешли к захвату каравеллы. Здесь действительно было чем поживиться: купцы везли с одного острова на другой кучу золота, какие-то ткани и дорогие вина. Ни капитан, ни команда не стали сопротивляться — нет желания идти ко дну вместе с кораблем, особенно когда у них на глазах корабль Дозора буквально разлетелся в горящие щепки. Пираты Белоуса подчистую выгребли все товары, а потом отправили их на все четыре стороны — в конце концов, пираты — это благородные разбойники, а не сборище убийц. Пока мужчины перебирали дорогущие бутылки с алкоголем и пересчитывали золото, Эмма крутилась рядом с рулонами ткани, перебирая переливающийся материал. На вопрос Джоза, на кой черт ей столько ткани, девушка лишь заговорищецки прищурилась, но хватило ее ненадолго: — Это вам до балды, в каких лохмотьях вы ходите, а нам с девочками нужно носить что-то симпатичное. — Верно говорят, женщина на корабле — это сплошная головная боль, — произнес Джоз, перехватывая массивной ладонью сразу три бутылки красного вина, а Эмма недовольно скривилась и с горящими глазами снова вернулась к своим рулонам. Эйс лишь усмехнулся, наблюдая за тем, как его шляпа методично огибает гору материалов и скрывается в одном из свертков. — Эйс, помоги ей пока со всем эти барахлом. А мы накроем. Портгас согласно кивнул и принялся за помощь: Эмма деловито объясняла ему куда и что нужно отнести, а потом и вовсе втащила к себе в каюту. Здесь Эйс был впервые: личное пространство на то и было личным, чтобы в него не влезали даже накама, но комнатка у Эммы ему понравилась — уютно, но не по девичьи. Эйс бы и сам с удовольствием жил в такой каюте, но ему досталась чуть больше, а обустраивать он ее не торопился — не знал, что может привнести в его и так насыщенную жизнь хоть какую-то толику спокойствия. — Так, постой немножко, а я пока… Ага, вот так, — девушка накинула на Портгаса плотную и тяжелую ткань с серебристым узором, отчего парень нахмурился, не понимая, что Эмма пытается с ним сделать. — Смотри какая красота. Хочешь, я и для тебя что-нибудь сошью? — А ты умеешь? — Почему-то вопрос вышел куда более удивленным, чем рассчитывал командир второго дивизиона, но Эмма лишь улыбнулась, поглаживая ладонью роскошную ткань. — И шить, и вязать, и даже вышивать немножко, но и этому я тоже научусь. В вороньем гнезде много времени, чтобы заниматься чем-то таким, особенно когда дни спокойные. Или вне вахты, там тоже предостаточно свободного времени. Ну так что? Хочешь себе такую дорогущую рубашку? — Сама же знаешь, что я их не ношу… — Какая разница? Я спросила, хочешь ли ты, а не будешь ли ты ее носить. — Тогда хочу, — Эйс улыбнулся, когда Эмма расцвела пышным цветом, стягивая с него материал и откладывая его в сторону. Шляпа болталась у нее почти на затылке, угрожая съехать на спину, — только не слишком уж усердсвуй… — Вышью на воротнике розочки, если будешь выпендриваться. На такую угрозу Портгас ответить уже не смог, дотаскал оставшиеся на палубе рулоны и удалился из обители девушки, предварительно все же забрав свою шляпу. Забавно было наблюдать за Эммой в его вещах, Эйс даже отгонял от себя мысль, что был бы не против, если бы девушка почаще так проказничала. И пожалуй, путалась в канатах. Едва только солнце опустилось за горизонт, а на палубе зажглись фонари, как команда принялась делить награбленное. Эмма осталась без золота, но отнюдь не горевала. Только попросила Марко выделить ей при следующей высадке пару тысяч белли на нитки, а потом похвасталась, что шьет рубашку самому Огненному Кулаку, заставив того зардеться от смущения, будто на ее словах он был каким-то важным человеком. Татч посетовал, что для него любимого Эмма ни разу ничего не шила, на что сама чертовка упрекнула его в том, что он кормит ее противной овсянкой. Тут же за столом был заключен пакт о мире: Эмма сошьет коку парадно-выходную шелковую сорочку, а он прекратит пичкать девушку сопливой размазней, если она не захочет. Мировая тут же была закреплена добрым количеством превосходного вина, а после начались танцы и песни. Белоус распустил свою медицинскую компанию, медсестрички тут же поспешили найти себе партнеров для плясок. За столом осталось не так много народа: только Татч причитал, что девушки обошли его стороной, куксился и топил свое горе в вине, пока на него не обратили свое сразу две красавицы-блондинки, одарившие его своей компанией. Кок расцвел мгновенно, выставляя грудь в белом кителе колесом и придерживая сидящих девушек рядом с собой за талии. «Тоже мне, герой-любовник» — проворчал Марко, но тут же перевел взгляд на Эмму, которая в партнерах не нуждалась, отбивая ритм своими сабо и распевая вместе с музыкантами. Эйс сделал то же самое, подпирая щеку кулаком, после чего свалился в приступе, едва не рухнув на стол, благо что командир первого дивизиона придержал его расслабленную тушку и откинул назад, чтобы Огненный Кулак не снес им стол. Его хватило на две минуты, после чего он пришел в себя: Эмма по прежнему распевала шанти вместе с музыкантами, танцевали своеобразные пары из пиратов и медсестричек в форме и леопардовых ботфортах, а Марко тянул себе вино из бокала. Одна песня сменялась другой, танцоры уже начинали выдыхаться, когда Эмма прервала песню и подбежала к столу, чтобы вытащить из-за него Портгаса. Парень упирался, сетуя на то, что танцевать он не умеет, да и не хочет, но пиратка была непреклонна и все же сумела выволочь его на палубу. — Тут ничего сложного, смотри. Вот, эту руку сюда, а эту давай мне, — Эмма быстро раскидала конечности Эйса по своему телу, крепко сжимая одну ладонь в своих пальцах, а вторую уместив у себя на талии, — это просто. Переставляй ноги, раз-два-три… Раз-два-три… Вот, молодец, смотри, у тебя хорошо выходит. Портгас правда старался изо всех сил, он перебирал ногами, стараясь не отдавить хрупкие ступни в стучащих туфельках, отчего постоянно таращился вниз и покрывался испариной. Эмма заметила это, стягивая с парня шляпу: Эйс вздрогнул, останавливаясь и выдавая свои алеющие щеки в россыпи веснушек. Девушка лишь улыбнулась, нахлобучивая шляпу себе на макушку, а потом повела сама, не обращая внимания на то, что Эйс, кажется, был этому против. Постепенно, вокруг них образовалась пустота, танцоры теперь только хлопали, глядя на то, как Портгас, явно почувствовав свое ущемленное достоинство, перехватывает инициативу и влечет Эмму за собой. Девушка и сама, кажется, смутилась, когда музыка оборвалась, а парень замер нерешительно, сжимая потной ладонью тонкие пальчики Эммы. — Да целуй ты ее уже! — Звонко крикнул Татч, за что тут же поплатился, когда метко брошенная туфелька ударила его в висок, отчего кок завыл, хватаясь за голову. Эмма поджала губы, но тут вмешался Белоус — заставил сына и дочь извиниться друг перед другом. Глупая ситуация оказалась замята: Эйс лишь почесал затылок, закрывая ладонью нижнюю часть лица, чтобы скрыть покрасневшее лицо, а окружающие вновь начали пить, петь и танцевать. Эмма же решила закончить на сегодня. Она пожелала Белоусу спокойной ночи и только развернулась, чтобы покинуть вечеринку, как услышала угрозу в голосе отца: — Прекрати кружить мальчишке голову. — Без тебя бы не знала, что мне делать, старик.