Привет из далекого прошлого

Хмыкая, Татч косо посмотрел на идеально вылизанную тарелку Эммы и произнес: — Не верю. Девушка мгновенно сморщилась, тарелка с жалобным звоном была брошена на стол перед темноволосой, а сама она сложила руки на груди и отклонилась назад, рискуя свалиться со скамьи, но вовремя поймала баланс. Эйс в очередной раз перевел взгляд на кока, но тот оставался непреклонным. — Вечно ты меня терроризируешь со своей готовкой, Шевелюра, сколько можно? Не я же виновата, что сегодня получилось лучше, чем обычно, — Татч запыхтел, словно услышал в свой адрес страшнейшее проклятие. — Это явно лукавство, соплячка, потому что рядом с тобой сидит ненасытный Огненный Кулак! И только он так вылизывает тарелки! Их задумка была раскрыта, поэтому Эмма тяжело вздохнула, разваливаясь на столе и вытягивая руки. В синих глазах было такое жалостливое выражение, что даже Портгас почувствовал, как в груди сжимается сердце. Эмма была бесподобна в этом: перед ее жалостливыми глазами даже Марко пасовал, потирая шею и разрешая девушке что угодно — начиная тем, что она менялась своей вахтой с ним и заканчивая побегами с корабля посреди ночи, когда они приставали к какому-нибудь острову. Чем Эмма занималась в ночное время Эйс не догадывался, но Феникс предпочитал не разглашаться об этом, что наводило на смущающие и сомнительные мысли. Почему-то казалось, что девушка, вроде Эммы, просто не могла заниматься какими-то непотребствами, которыми занимались мужчины, замечая симпатичных девушек в порту. Однако, думать об этом значило выдавать себя с головой — Эйс не умел прятать эмоции, а девушка оказывалась на редкость проницательной. — Давай пойдем на компромисс, Татчи, ну пожалуйста. Я не голодна, правда-правда. Я готова съесть двойную порцию за ужином, но сегодня на обед я не хочу ничего, — мужчина дрогнул под натиском девичьей жалости, особенно когда пиратка вытянула губки бантиком и так ласково обратилась к коку. Этот любитель женского внимания не мог противостоять такой хорошенькой мордашке, заливаясь алым цветом и прикрываясь лицо ладонью. — Ну же, Татчи, ты великолепный кок и добрейшей души человек. Ты же не станешь заставлять девушку плакать, верно? — Ладно, ладно, черт бы тебя побрал. Но за ужином, имей в виду, я тебе спуску не дам, — Эмма расцвела в ту же минуту, подрываясь с места и обнимая мужчину за шею, отчего пират только больше побагровел, но сопротивляться не стал, придерживая руки в опасной близости от оголенной талии Эммы. Эйс в который раз мысленно поставил очко в счет этой хитрой женщины, которая пользовалась своей исключительной симпатичностью, дабы выдернуть из рук желаемое. Такое происходило часто, и не прокатывало разве что с Джозем — даже Изо терялся рядом с пираткой, вынуждаемый сдаться на волю победительницы и проделывать что угодно. Хотя, он по большей части больше скатывался в гнев и едва ли не выхватывал свой меч, когда чертовка доводила его до точки кипения. Эмма не вписывалась в команду Белоуса со всеми своими детскими заморочками. На борту «Моби Дика» все накама были бывалыми пиратами, которые много чего повидали на своем веку, а вот девчонка казалась наивной и дурной, выбивающейся из общего ряда хмурых лиц. А еще Эйс никогда не видел, как она сражается, будто во время боя Эмма просто растворялась в воздухе и появлялась только после сражения. «Она вступила в команду пару лет назад. Пристала к нам на одном острове, все напрашивалась, чтобы ее взяли. Сразу показалась ненадежной, но в большей степени ненормальной. Отец сказал, что взял ее, потому что она была дочкой какой-то там пиратки, которая раньше была с ним знакома. Странная, странная история». Пожалуй, именно то, что эта история была странной и зацепило Портгаса. Будто из ниоткуда взявшаяся дочка пиратки, которая так настойчиво хотела вступить в команду Белоуса наводила на мысль, что она могла оказаться точно в таком же положении, что и Эйс. С той лишь разницей, что Эмма могла оказаться Эдварду родной дочерью и иметь в обоих родителях пиратов. Потомственная морская разбойница. Конечно, он мог бы спросить о таком, но это было бы странно — какое ему вообще дело, кто кому приходится родственниками на этом корабле? Они все семья и нет смысла выяснять, чья кровь течет в чьих жилах. Однако, он все-таки смотрел и пытался найти в этой парочке что-то общее: черты лица или привычки, которые бы подтверждали эту безумную теорию. Но нет — Эмма и Белоус казались небом и землей в сравнении. Ни один, ни второй даже отдаленно не пользовались чем-то общим. Что ввергало в еще более затяжные раздумья. — Ты сегодня совсем чего-то загрустил. Случилось что? — День был на редкость тихим и теплым. Устоявшаяся погода приближающегося весеннего острова действовала на пиратов успокаивающе: они развалились на палубе, играли в карты и о чем-то разговаривали, время от время разрывая тишину громким хохотом. Даже отец всего этого сброда выбрался из своей каюты и, прикрыв глаза, наслаждался ласковым бризом. Эмма же поддалась всеобщему спокойствию и теперь мучила Эйса своим обещание — снимала с парня мерки и раскраивала парчу, откусив от всеобщего пространства внушительный кусок палубы. Портгас же составлял ей компанию чисто по принуждению. Эйс помотал лохматой головой, сминая в пальцах полы своей шляпы. Не мог же он честно признаться Эмме в своих мыслях — это создавало впечатление, что он лезет в чужие вещи, пытаясь найти там что-то неприличное. Девушка же отвлеклась от раскройки, откладывая в сторону тяжелые железные ножницы, которые больше походили на оружие, чем на инструмент. Это означало то, что до тех пор, пока парень не объяснит ей свое настроение, девушка ни на дюйм не сдвинется с места, а то и вовсе влезет ему на шею, чтобы точно узнать правду. Поэтому Портгас предпочел не дожидаться этого, а просто соврать, чтобы Эмма успокоилась. — Не знаю, просто… У тебя разве такого не бывает? Когда все подозрительно спокойно, то всегда возникает неприятное предчувствие затишья перед бурей, — парень пожал голыми плечами, упираясь взглядом в старые доски в многочисленных царапинах — здесь можно было рассмотреть следы старых боев и совсем случайные царапины от неаккуратного обращения. — Хм-м-м-м-м, — Эмма задумчиво наклонила голову в сторону и вытянула скрещенные ноги вперед, упираясь руками позади себя. Эйс бросил взгляд на нее, чтобы убедиться в том, что пиратка клюнула на его ложь и завис, замечая в ее глазах что-то невероятно тяжелое и гнетущее — он почти вздрогнул и моргнул, списав все на слегка пригревающее сверху солнце. — Да, иногда бывает. Но сегодня-то все совсем не так. Ты посмотри на погоду за бортом — благодать да и только. На Сан-Бликко сейчас самое время собирать виноград… — Сан-Бликко? Никогда не слышал раньше, — Портгас был рад, что ему удалось перевести тему с собственного самочувствия на что-то, что касалось самой Эммы. Та кивнула и широко улыбнулась, прикрывая глаза и подставляя лицо ласковым солнечным лучам. — Это где-то на Гранд Лайн? — Нет. Это маленький летний островок в Саут Блю, откуда я родом. Ну, вернее, я там жила до того, как попасть на Гранд Лайн, целых пятнадцать лет. У моего отца была винодельня и огромный сад с виноградом. Каждое лето там созревали такие здоровенные гроздья, что корзина набиралась всего за пару минут, а потом мы делали вино и продавали. И виноград был таким сладким-сладким! — А почему ты уплыла с Сан-Бликко? Разве там было плохо? — Эмма поджала губы и отрицательно закачала головой. — Нет, совсем нет. Там было чудесно, но я же дочь пиратки. Я не хотела всю жизнь выращивать виноград, хотела посмотреть на мир, да и о матери что-нибудь узнать. Вот и сбежала, спрятавшись в корзине с виноградом, которое отнесли на торговое судно. Потом плавала то с одними, то с другими и вот, наконец, попала на Гранд Лайн! А потом мне посчастливилось встретить Белоуса и — та-дам — теперь я в его команде! Мне нравится быть пиратом. А потом, когда я накоплю много-много сокровищ, я вернусь обратно на Сан-Бликко и буду жить припеваючи. Все это походило на мечту малолетнего ребенка, но не могло не вдохновлять, если бы не одно неприятное «но»… — Значит… Ты не жалеешь, что твоя мать была пиратом? — Эйс поднял на нее взгляд, надеясь услышать отрицательный ответ. Надеясь на то, что Эмма в пираты подалась лишь потому, что хотела что-то о ней узнать, а после этого она снова вернется в свой дом в Саут Блю и заживет спокойной жизнью. Таким как она не место на пиратском корабле — она наивная и рассеянная, ее же могут убить при любом крупном столкновении. Стычки с Дозором это одно, стычки с Йонко — совсем другое и жалеть ее никто не будет. — Нет, Эйс. Родителей не выбирают, это верно, но мы от них не зависим. Мы свою историю пишем сами, так что только в наших руках то, кем мы будем. Я вот захотела стать пиратом. А после стану виноделом. Или рыбаком. Или вообще кем угодно, меня ничего не остановит. И кем была моя мать этого совсем не изменит. — А если бы… Если бы твоя мать была так сильно известна, что ты не могла бы жить спокойно? Если бы ее слава преследовала тебя с самого рождения? Ты бы тоже говорила, что не жалеешь об этом? — Эйс и сам не заметил, как сжал руки в кулаки, только почувствовал тупую боль — это ногти врезались в кожу до красных полумесяцев. Нужно бы держать себя в руках и не выдавать себя так легко, но Портгас долго копил в себе ненависть к собственному отцу — вернее к тому, кто мог бы им быть. У него теперь один отец — это Белоус и другого ему не нужно. Эйс поднял голову и подавился воздухом, наткнувшись на тяжелый пронизывающий взгляд, которым Эмма на него смотрела. Он будто видел перед собой абсолютно другого человека: исчезла та милая и немного взбалмошная девочка, которая так и осталась головой в нежном подростковом возрасте, а напротив сейчас сидела какая-то жесткая натура, от одного только взгляда которой внезапно стыла кровь в жилах. Он моргнул и видение внезапно исчезло: Эмма смотрела на него с преувеличенным беспокойством, быстро подбирая под себя ноги и ласково поглаживая его мягкой ладонью по плечу. Эйс не имел ни малейшего понятия, что это было: скорее всего ему напекло голову, а сам он просто накрутил себя тем, что она могла догадаться о его страшной тайне, вот и сошлось. Эмма не была такой. — Эй, эй, парень, ты чего? Будто призрака увидел, — девушка повертела головой в разные сторону, подыскивая какой-нибудь тенек, а после помогла Портгасу туда добраться. — Голову напекло? Да уж, весеннее солнце обманчиво, нужно было шляпу надеть. Посиди, я сейчас тебе принесу чего-нибудь попить. Такая забота была приятна и развеивала неприятные ощущения после состоявшегося разговора. Даже если Эмма и была дочкой какой-то пиратки, самой ей до матери явно далеко — пиратства в ее крови было столько же, сколько желания унывать. В отличие от Эйса — он в море подался совсем не за тем, чтобы искать хоть что-то о своем якобы отце, а скорее чтобы заглушить мысли о нем — невозможно было слушать, что говорят о Роджере деревенские. Это заставляло его верить в то, что он чудовище, жизнь которого имеет лишь одну цель — сдохнуть и быть закопанным без почестей. Эмма вернулась, принеся с собой большой кувшин лимонада, в котором брякали кусочки льда — не иначе как Татч расщедрился на такую драгоценность, потому что льда на «Моби Дике» сыскать было почти невозможно, если только не подлизываться к коку. Девушка щедро плеснула прозрачной желтоватой жидкости в стакан и протянула Эйсу: прозрачные стенки быстро запотели из-за перепада температуры и стали скользкими, а конденсат начал скатываться вниз, чертя размытые дорожки. После пары глотков Огненный Кулак в конец уверился в том, что у него едва не произошел солнечный удар — хотя, казалось бы, ему с логией огня не страшна вообще никакая повышенная температура. Но лимонад был приятно-сладким и холодным, в теньке ему трепал волосы слегка прохладный легкий ветерок и было хорошо. — Мы ведь полгода с тобой в плавание и знаешь я тут подумал… Я ведь ничего не знаю о твоей фамилии. Она ведь у тебя есть? — Потягивая холодную жидкость из своего стакана, внезапно спросил командир второго дивизиона. Эмма отвлеклась от своих лекал и выкроек, кивнула и улыбнулась. — Конечно есть. Но на борту они не нужны, так какая разница? Но, если тебе вдруг интересно, то моя фамилия Ува — у меня на родине она обозначает «виноград». Забавно, да? — Эмма вновь вернулась к своей работе, критично осматривая заготовки для будущей рубашки. — Так что мне по судьбе написано быть виноделом. — Я никогда не был на Сан-Бликко. Расскажи мне о своем острове. Он летний? — Да, это летний остров. Он маленький, там только один город и несколько виноделен… Эйс внимательно слушал о том, что рассказывала ему Эмма о своей родине: что на Сан-Бликко мало что меняется в течение многих лет, что виноград там растет превосходно, а жители всегда рады и веселы. Он оперся спиной и сложил руки на животе, пока шляпа прикрывала ему голову: было так спокойно, что клонило в сон, пока тихий спокойный голос нежно убаюкивал его рассказом о каком-то мирном и далеком острове в Саут Блю, где на зеленых огромных склонах холмов расположились извилистые ряды виноградных лоз. Как в обеденное время солнце печет, поэтому с половины двенадцати и до самых двух часов после полудня небольшой городок будто вымирает на несколько часов, чтобы снова возродиться для бурной сельскохозяйственной деятельности. Как сочные грозди темнеют на солнце, чтобы позже превратиться в алую драгоценную жидкость, разлитую по бутылкам из темно-зеленого стекла и украшать собой столы в дорогих ресторанах. Ему казалось, что он даже слышит детский смех на пыльных каменистых улочках, тихие женские разговоры за чашкой чая на закате дня, когда уставшие работяги возвращаются домой, с кислыми от сока руками и пыльными волосами; как они с удовольствием моют руки в прохладной воде и садятся ужинать. Эмма рассказывала об этом так живо и подробно, что Эйс и сам не заметил, как внезапно погрузился в сон, так и пребывая где-то на острове виноделов. Ему снилось, что он и сам давит виноград в огромной деревянной ванне: сочные ягоды взрывались сладким соком, который щедро лился на дно посудины и оседал крошечными капельками на лице, создавая дополнительный десяток темных веснушек. — Он чего, уснул что ли? — Марко хмыкнул, когда Эмма приложила палец к губам и мягко улыбнулась, глядя на то, как Портгас слегка прихрапывает во сне. — Ты прямо-таки творишь чудеса, йой. Тебя отец звал, просил передать, что это срочно. — Присмотри за ним пока, а я быстренько узнаю, что ему нужно. Только не разбуди, пожалуйста, чего-то он последние пару дней совсем нос повесил. А выспится и все сразу как рукой снимет, — Эмма хихикнула, аккуратно складывая все свои вещи в сторону, чтобы никто ненароком на них не наступил или не разбросал в стороны, а Марко пообещал присмотреть не только за Огненным Кулаком, но и за всеми ее выкройками. Парнишка был забавным, чем-то напоминал ей такого карикатурного молодого юнгу из детских книжек про пиратов — молодой, смелый и безбашенный в некотором роде. Только ума у него было побольше и в свои восемнадцать он уже командовал целым дивизионом во флоте одного из величайших пиратов Гранд Лайн. Ненароком создавалось впечатление, что Белоус так настойчиво зазывал его к себе в команду — будто подыскивал себе приемника на тот случай, если сам он… Думать об этом не хотелось по многим причинам: с Белоусом уйдет старая пиратская эпоха и начнется новая — неизвестная, а потому опасная и пугающая. — Чего ты хотел? Давай веселее, у меня дел по горло, некогда мне тут с тобой рассиживаться и лясы точить, — едва только Эмма закрыла дверь за своей спиной, как вся напускная веселость из ее голоса исчезла, будто и не милая девушка стояла перед внушительной фигурой Белоуса, а кто-то, вроде адмирала из Морского Дозора. — Я, кажется, говорил тебе, чтобы ты не кружила голову мальчишке. И что ты опять исполняешь? Он здесь не для того, чтобы твоя натура вливала ему в уши сладкий яд, который ты умудрялась вливать мне. Я предупреждаю тебя, Эмма, — Эдвард будто специально сделал ударение именно на имя, отчего девушка фыркнула и сложила руки на груди, закрывая оборчатыми рукавами внушительный вырез блузки, — чтобы ты не подходила к Эйсу. Я не стану говорить тебе это дважды… — Охотно верю, Ньюгейт, но что ты делаешь сейчас? Не второй ли раз меня предупреждаешь? Не сделаю я ничего твоему мальчишке, я просто мила с ним и не более. Так что поумерь уже свою неуемную ревность, тошно видеть, — разговор, очевидно, был закончен, поэтому девушка развернулась, чтобы покинуть каюту капитана. Тяжелый хлопок отрезал ее от полумрака капитанской каюты, вновь выбрасывая ее в тепло весеннего острова. Команда суетилась: остров уже был в зоне видимости и пираты хотели поскорее сойти на берег. Тут же Эмму подхватил Татч, уверяя ее спуститься вместе с четвертым дивизионом за провизией — ему просто жизненно необходим был толковый в счетоводстве человек, который помог бы ему найти хорошие продукты и не остаться в накладе. Уж что, а торговаться Эмма умела лучше всего. — А что ты мне взамен? Я за бесплатно ничего не буду делать, — Татч заворчал, что ради любимого брата она могла бы и совершить жест своей широчайшей души и помочь ему от чистого сердца, а не требовать что-то взамен, отчего девушка рассмеялась и потрепала Татча по плечу, — да я пошутила, пошутила! Только дай мне денег на нитки и пуговицы: иначе как же я сошью тебе великолепную рубашку и без красивых пуговиц?