Полгода счастья

— Сэнсэй! Томура поклонился мужчине перед собой. Все За Одного или же сэнсэй, подключенный ко множеству аппаратов, приказал ему встать. — Что стряслось, Томура? — Сэнсэй, я подслушал такой интересный разговор! — Хм? И что же это было? — У какого-то NPS проявилась так называемая недо-причуда... — Продолжай.

***

Изуку, в который раз, осмотрел время на своей руке. Он уже давно вернулся после встречи с Катсуки и не знал чем себя занять. А когда ему скучно, в голову лезут самые отбитые идеи. Вот и сейчас, он сидит с ножом и закатав рукав думает с чего начать. Ведь что ему мешает экспериментировать? Подумав над этим он поднёс нож прямо к вене и сделал неуверенный порез. Кровь закапала прямо на когда-то белую простыню. Боли не было как и страха. Тогда он решил воплотить задуманное. Он вновь поднёс нож к руке, но в этот раз ко времени. Начал он с того, что поместил его в своеобразный «прямоугольник» созданный из глубоких ран. Кровь полелась с новой силой заливая всё пространство вокруг, но ему до этого не было дело. Он осторожно подцепил краешек кожи и резко дёрнул отпуская. Плоть с тошнотворным звуком упала на пол оголяя мышцы и слегка белеющие кости. Времени на куске кожи уже не было. Изуку хмыкнул посмотрел на другую руку. И впрямь, цифры были уже там. Значит он был прав, от них не избавиться. Парень вздохнул бросив нож на постель, залитую кровью. Резко он услышал в коридоре шаги. Черт. Но не смотря на опасения, Инко прошла мимо его комнаты и вскоре послышался щелчок. Она запустила кого-то в квартиру и аккуратно закрыла дверь. Мидория на цыпочках, стараясь не наступать в лужи, подобрался к стене и стал прислушиваться. — Ты пришёл... — послышался тихий голос. — Да. Где эта выскочка? — Даже не спросишь как у твоей жены дела, Хисаши? — Ты знаешь, зачем я здесь. Голоса затихли. — Хорошо. Изуку резко отпрянул от стены, потупившись к кровати. Инко и человек, которого он когда-то считал отцом, идут к нему. Пиздец. Пытаться убрать следы своего эксперимента было бы бессмысленно, поэтому он просто лёг в лужу собственной крови и закрыл глаза. Неважно, что они подумают и куда его денут. Уже ничего не важно. Дверь открылась и послышались крики и ругань. А после звук пощёчины. — Заткнись, женщина! — Он... Он... — послышалось сквозь рыдания. — Зато мне не надо пачкать руки, — на пол что-то упало. Что-то по звуку очень напоминающее нож. Его собрались зарезать во сне собственные родители. Но Изуку снова ничего не почувствовал. — Осталось избавится от трупа и вещей. Следующее, что он почувствовал, так это то, что его куда-то запихнули. А если быть точнее в пакет. И на самом деле запихнули не очень удобно. Вскоре туда начали добавляться все его вещи. Вот на такой милой ноте он прощается со своей «семьёй», надеясь, что они сгорят в аду. Сборы забрали каких-то пятнадцать минут и уже скоро его бросили. В мусорку. Собственный отец. «Мёртвого». Он из прошлого бы сейчас бы истерически смеялся скозь рыдания. Но он нынешний только вздохнул и проткнул пакет ножем, что тоже сюда бросили. Ему не нравятся ночи. Они всегда плохо заканчиваются.