Вены забытой смерти

      «Давай же! Ну же! Хотя бы немного... Скажи, что тебе больно. Хоть одна эмоция. Неужели ты так и позволишь этому продолжиться?» – мои руки впивались в его горло. Я чувствовал как что-то привычно тянется и ломается, однако эта словно бы высеченная улыбка даже не содрогнулась от такой желанной для меня боли ни на секунду. Я чувствовал горячую кровь, вытекавшую из повреждений из-под внешне человеческой кожи, но он всë же не шелохнулся. Словно бы мои отчаянные попытки заставить его почувствовать хотя бы сотую долю того, что ощущал я, были для него не больше, чем писк назойливого комара, случайно залетевшего в комнату.       «Да сдохни ты уже!» – я лишь сильнее давил, не осознавая, насколько глубоко прорвались мои пальцы. Я рвал кожу и мышцы, только чтобы заставить его сбросить эту жуткую маску. Хотелось хотя бы на секунду содрать эту улыбку с его лица. Однако испортить этот лик я просто не в силах, потому как принадлежал он тому, кого я ценил больше остальных. Тому, кто заставлял моё замершее сердце чувствовать, раз за разом волнуя сознание одним лишь присутствием, одними только движениями. Я помнил каждый жест, каждый акцент. И этот ублюдок прекрасно пользовался моими воспоминаниями, хранящими не одну сотню лет истории.       «Почему я не могу прикончить тебя?!» – чужое тепло дошло до меня лишь вместе с запахом – таким дурманящим, что хотелось просто захлебнуться в нëм, навечно оставшись в его окружении. И всё же, именно этот великолепный аромат принадлежал ему, так как я мог? Как я мог попрать всю свою честь, всё своё достоинство, всю свою гордость лишь поддавшись мгновенному порыву окунуться в этот океан блаженства, насквозь пронизанный туберозой? – Ты доволен? – мои запястья тут же вновь ощутили холод помещения, будучи изъятыми из чужой плоти и крови, буквально разодранной ими же несколько секунд назад. Однако повреждения практически тут же затягивались, заново образуя хитросплетения тканей, поэтапно восстанавливая предыдущее. – Кажется, ты слабеешь? Тебе нужно лучше питаться.       Эта премерзкая забота о моём состоянии вовсе не является искренней, я знаю. Ему лишь необходимо, чтобы я находился рядом как можно дольше. Сделать мне как можно больнее – вот и всё, ради чего он продолжает поддерживать во мне ещё теплящийся рассудок. Всё, в чем я нуждаюсь – свобода, но этого он обеспечить мне не может. А потому, чтобы один из нас жил, другой должен умереть.       Мне остаётся лишь ждать момента, ждать хотя бы одной оплошности, чтобы прикончить его одним ударом. А до этого момента сохранить как можно больше сил...