Здесь мертвые живы, здесь немые говорят

— Уэнздей, сколько мне еще так лежать? Действие происходило в покрытой полумраком пыточной семейства Аддамс. Пагсли, расположился на деревянной гильотине, рычаг которой не работал. Уэнздей удерживала лезвие орудия казни чарами левитации, пресловутым Левиоса. — Я же говорила, десять минут. — А сколько прошло? Немного осталось? — Если собьешь с меня концентрацию все закончится в тот же момент, твоей безвременной кончиной, — спокойно ответила Уэнздей, прекрасно удерживая лезвие неподвижным. Немногим раньше окончания времени установленного девочкой в пыточную кто-то зашел. Уэнздей резко обернулась, при этом опуская вниз палочку. Послышался лязг стального лезвия, и Пагсли едва успел вылезти, прежде чем оно с шумом упало. Вид у мальчика был на несколько тонов бледнее обычного. До такой степени, что еще немного и он бы мог стать прозрачным, невидимым без дезиллюминационных чар или мантии невидимости. Впрочем, так оно почти и было. — Уэнздей, хватит шутить над братом, — пропела мать семейства Мортиша Аддамс. — Тебе пора готовиться к возвращению в школу. — Да, матушка, — ответила Уэнздей и последовала за Мортишей, не удосужившись взглянуть, как там ее младший брат, едва не лишившийся жизни. Уэнздей, вернувшись в свои покои, быстро собрала вещи в маленький чемодан. Переоделась в новое черное платье, переплела косички и спустилась в столовую, где все члены семьи, мать с отцом, бабушка, братец и даже дядя Фестер, собрались для обеда. Дядя Фестер в тот момент как раз вспоминал, как познакомил своего брата с Мортишей. Дело в том, что он являлся магглорожденным волшебником, который учился несколькими курсами выше Мортиши в Ильверморни. — Да, так я и познакомился с моей дорогой Тишей, — Гомес прильнул губами к руке любимой. Мортиша тепло улыбнулась мужу и перевела взгляд на дочь: — Мы думаем обжить особняк Фрампов на время твоих следующих каникул. Уэнздей отвлеклась от своего обеда, который выглядел следующим образом: суп из майских жуков, спагетти с чернилами каракатицы и жареными пауками и обычная, к разочарованию, вода. У старших вон вместо воды было мышиное вино. — И мне не придется снова испытывать на себе скачки через безумные расстояния, во время которых все внутренности переворачивает? — по интонации могло показаться, что Уэнздей негодовала, и ей нравилось то, что она только что описала, но затем она широко улыбнулась (или оскалилась?) — Отлично! — Как же ваш дедушка был неутешен, когда мы покидали его родимое гнездо, — Эсмеральда Фрамп стряхнула с глаз несуществующие слезы. — Да, этот раз будет последним. Мы отправимся через несколько часов. Надеюсь, ты уже готова? — спросила Мортиша, не сводя испытывающего взгляда с дочери. — Да, — коротко ответила Уэнздей. По истечении обещанных нескольких часов Уэнздей, матушка и бабушка встретились в гостиной, где последняя активировала свой порт-ключ в виде кольца. Сразу по прибытию в Лондон бабушкой был активирован еще один порт-ключ теперь уже ведущий в деревушку Хогсмид, откуда им уже пришлось идти до замка пешком. Чем ближе был Хогвартс, тем уверенней, статней становилась Эсмеральда Фрамп. Мортиша тоже была весьма одушевлена. Стоило семейству переступить порог замка, как их встретил профессор Слизнорт. Он галантно перехватил протянутую руку Эсмеральды и коснулся ее поцелуем. — Сколько зим, сколько лет, Гораций? — Да, давно не виделись. Так неожиданно видеть тебя вновь в этих стенах. — Я ведь присылала сову, — возразила бабушка. — И тем не менее. Это твоя дочь? — Слизнорт перевел взгляд на Мортишу. — Мортиша Аддамс, — не смотря на устоявшиеся правила высшего света, Мортиша не стала подавать ладонь для поцелуя. Ее мог касаться только горячо любимый муж. Гораций же не настаивал. — Вылитая Эсмеральда в свои молодые годы, — подвел итог Слизнорт, — за исключением цвета волос. — В этом ее не подвела моя дорогая сестра Офелия, — с нотками язвительности ответила Мортиша. — Не возражаешь, если мы пройдемся вместе с Уэнздей до ее спальни? Посмотрим, в каких условиях она здесь проживает. — Отнюдь! — Вот и отлично, — пусть у Эсмеральды и было много счастливых воспоминаний о временах учебы здесь, но она отлично понимала, что это место полно разных опасностей. Пусть в случае чего ей следовало волноваться не о внучке, а об окружающих, все же не было лишним хоть мельком убедиться в отсутствии оных. Подземелья показались матери очень милым местом, стоившими того, чтобы в них жить. А в особый восторг она вошла, когда увидела вид из окна и обитающих в озере тварей. Бабушка ностальгировала с едва заметной улыбкой. Но, так и не обнаружив, ничего опасного, стоящего особого внимания, мать во главе с бабушкой покинули самую выдающуюся в мире школу магии и волшебства. А Уэнздей предстояло провести в ней около шести месяцев и не свихнуться окончательно. За ужином к Уэнздей вновь пристали с вопросами, на этот раз на тему того с кем это она прибыла в Хогвартс. — С матерью и бабушкой. — Как зовут твою бабушку? Она похожа на чистокровную аристократку, — отметила Доротея Роули, соседка Уэнздей, которая раньше не проявляла к ней интереса. — Эсмеральда Фрамп. — Ах, точно, ты говорила, что твои бабушка с дедушкой выходцы из Британии, — вспомнил кто-то, Джекнайф кажется. — Так кто твоя бабушка в девичестве? — Не знаю, я не интересовалась, — безэмоционально отозвалась Уэнздей. — Вам не кажется, что она напоминает Розье? — предположил Эйвери. — Да нет же, она вылитая Малфой. — беседа текла дальше без участия Уэнздей, и она не собиралась больше что-либо говорить. — Да, есть в ней что-то напоминающее мне моего отца, — вклинился в разговор Абраксас Малфой. Если подумать то, тетя Офелия, которую Уэнздей давно не видела, действительно была очень похожа на этого павлина, как некоторые его называли. — А вот твоя матушка имеет явное сходство с Блэками, — обаятельно улыбаясь, отметил Абраксас. Уэнздей не заметила недовольных девичьих взглядов, сверлящих ее, с тех пор как к разговору присоединился Малфой. — Ни для кого не секрет, все мы тут состоим в той или иной степени родства. Так что, может быть, вы закроете тему? — раздраженно высказалась Вальбурга Блэк, и больше никто не смел в полный голос обсуждать возможное родство Уэнздей с той или иной чистокровной семьей. Наконец Уэнздей оставили в покое. Недолго проковырявшись в еде, она отправилась прямиком в подземелья, в свои покои. Влиться снова в учебные будни было не сложно, изучаемые дисциплины не вызывали трудностей, кроме трансфигурации. Одним из январских вечеров Уэнздей сидела в библиотеке и писала эссе, как раз по трансфигурации, зарывшись в множество книг. Досадно вздохнув, Уэнздей случайно столкнула со стола один из фолиантов. Не успела она нагнуться за книгой, как какой-то парень поставил ту на стол. — Тебе помочь? Аддамс ничего не ответила. С одной стороны она бы предпочла, чтобы ее никто не трогал, но с другой, если кто-то может и хочет ей помочь, то почему бы и нет? — С меня не убудет, — улыбнулся парень. — Я из четвертого курса Рэйвенкло. Джонатан Уоррен. — Хорошо. Джонатан отметил в книгах страницы и абзацы, на которые Уэнздей стоит обратить внимание при написании эссе, и был готов ответить на интересующие ее вопросы, пока делает свои задания. Вопросов она не задавала, помощь парня оказалась достаточной. Спустя время делать домашнюю работу вместе раз или два в неделю с этим парнем вошло в бытность. Его помощь значительно экономила время Уэнздей, которое она потом могла потратить на что-то более полезное и интересное. Иногда, когда в гостиной Слизерина не было много народу и вполне можно было насладиться гнетущей тишиной, Уэнздей оставалась делать уроки там. Порой делать некоторые задания, например, писать развернутые ответы на вопросы, Уэнздей заставляла Вещь. А ему только в радость быть полезным, да и не сложно, ведь огромное количество времени он листает учебники от нечего делать. — Ты скоро закончишь? — спросила Уэнздей Вещь, расправляясь с последним невыполненным заданием. Вещь в ответ отстучала ритм. — Надо же, эта штука имеет разум? — спросил Антонин Долохов, садясь на соседний диван. — Да, Вещь куда разумнее некоторых, — не переводя взгляда на парня, ответила Уэнздей. — Сестренка, ты мне его не одолжишь? — облокотившись о спинку дивана, поинтересовался Абраксас Малфой. — Интересно, что за чары на нем использованы? — уже тише задался вопросом он. — Нет, это может представлять Вещи угрозу, — не раздумывая, ответила Аддамс. Рука в свою очередь залезла к девочке на колени, ища защиты. Трое старшекурсников внимательно его разглядывали, Малфой, Долохов и староста Риддл в их числе. Шли дни, недели, один месяц сменил другой. Ничего выходящего из ряда вон не происходило, к счастью, а может быть, к сожалению, ведь Уэнздей было мертвенно скучно. И одним, ничем не выделяющимся из множества дней, пропала Вещь. Уэнздей поначалу не обратила внимания на пропажу, ведь она не ограничивала Вещь в движениях. Бывало, эта рука нагуляется где-нибудь и придет к вечеру. Но в этот раз ее не было почти сутки. Уэнздей стала думать. Последними проявлявшими явный интерес к Вещи людьми были Малфой с его друзьями. Могли ли они украсть Вещь? Вполне. Так что же делать? Искать обычным способом, подобно поиску иглы в стоге сена. Если бы Уэнздей умела применять манящие чары. Она не могла не знать про Акцио, однако пока еще и не думала учить. Видимо пора было срочно выучить его. Девочка кинулась в библиотеку. До отбоя было три часа, некогда тратить время. В библиотеке Уэнздей столкнулась с Джонатаном, на которого не обратила бы внимания не подойди он к ней и не поинтересуйся, что с ней случилось. — Хочу выучить Акцио, — выронила Уэнздей и продолжила шарить по стеллажам. — О, мы как раз проходили его в первом полугодии. Держи, «Заклинания», четвертый курс. — Спасибо, — Уэнздей принялась листать учебник. Но через десяток минут поняла, что Акцио в ее ситуации было совершенно бесполезным, ведь местоположение Вещи Уэнздей не знала, не знала на каком расстоянии находится, и применять заклинание в зданиях было недопустимо. Вернув книгу владельцу, она продолжила свои поиски. Примерно через час поисков Уэнздей нашла заклинание Аппаре Вестигиум, которое обнаруживало и подсвечивало следы недавней магической активности, показывало магические следы и отпечатки. То, что нужно. Получив разрешение забрать книгу с собой, Уэнздей вернулась в гостиную змеиного факультета. Устроившись на своем излюбленном месте, она стала практиковаться в заклинании. Поначалу золотые следы были едва заметными, потом они стали отчетливее и, тем не менее, их было так много, что сложно было что-то определить. Спустя вечность, как казалось Уэнздей, она разглядела девушку, которая движением палочки засунула Вещь в небольшой ящик с замком. Аддамс незамедлительно последовала за золотым силуэтом, покидающим гостиную. В конце концов, Уэнздей обнаружила тот самый ящик в небольшой нише на лестничной площадке, находящейся под портретом Салазара Слизерина. — Акцио, ящик! — Уэнздей взмахнула палочкой, но ничего не произошло. Вызываемый предмет оказался в ее руках, через полдюжины попыток. Прижимая его крепче к себе, она поспешила обратно в гостиную. И естественно ей не повезло наткнуться на старосту факультета. — Что ты делаешь за пределами гостиной после отбоя? — строго спросил Риддл. — Искала Вещь, которую похитили, — Уэнздей слегка потрясла ящик. Послышался недовольный стук о дерево. — Что же, поиски можно было отложить и на другое время. В наказание ты напишешь тридцать раз «Я не буду гулять после отбоя». — Поняла, — кивнула Уэнздей и зашла в гостиную вслед за старостой, а затем сразу направилась в спальню. — Алохомора! — прошептала Уэнздей, сидя на кровати с задернутым балдахином. Замок на ящике поддался с первой попытки, опыта в использовании отпирающего заклинания у Уэнздей было полно, и из него медленно выползла Вещь. — Ты заставил меня беспокоиться, — Уэнздей посмотрела на руку пытливым взглядом, а в ответ получила глухие медленные стуки о постель. — Ладно, я рада, что теперь все в порядке. Уэнздей хотела было убрать ящик с глаз долой, как обнаружила записку, которая гласила:

«В следующий раз, в подобном ящике может оказаться твоя собственная рука. Будь осторожнее».