Клуб убийц композиторов

Ночью прошел дождь, а ветер с реки разогнал зной, державшийся в городе в последние несколько недель. Сальери рано закончил с делами и решился ехать к Моцарту — тот настойчиво звал его в гости при каждой встрече и смог убедить, что это не обычная немецкая вежливость. Они были знакомы не дольше месяца, а приятельски общались и того меньше, и всё же, Сальери думал о Моцарте довольно часто, потому что их немногочисленные беседы были всегда умными, приятными и начисто лишенными злости или обиды на судьбу, как это обыкновенно бывало в «Клубе» или на светских приемах у императора Иосифа. Опрятная комната Моцарта, вся уставленная цветами, встретила его сосредоточенной тишиной и скрипом пера, о, Сальери хорошо знал эти звуки — если чуть сильнее напрячь слух, можно было услышать в воздухе шелест двух сияющих крыльев. Моцарт сидел спиной к двери, склонившись над столом. — Антонио! — сказал он и обернулся с улыбкой. — Вы наконец-то пришли. Так вот почему погода сменилась. Наверное, к вечеру пойдет снег! Он легко поднялся, откладывая перо, и в его облике было столько жизнерадостной приветливости, что сомнения, вечно точившие ум Сальери, отступили. — Вы что, различаете посетителей по шагам? — спросил, невольно улыбаясь в ответ, Сальери. — Я узнал ваши духи, — ответил Моцарт. — Присядьте на минутку, я только закончу… Сальери опустился на предложенный ему стул напротив хозяина комнаты и некоторое время мог в свое удовольствие созерцать его губы, слегка нахмуренные брови и длинные ресницы. Моцарт сочинял в такт дыханию — быстро заполняя страницу за страницей аккуратными нотными аккордами. — Что вы пишете так поспешно? — наконец не выдержал Сальери, уже ревнуя Моцарта к его музыке. Тот вскинул голову, лоб его разгладился. — Квартет «Весна». Это музыкальный подарок для маэстро Гайдна. Он приезжает в Вену на две недели в конце августа, вместе с графом Эстерхази… Я хотел успеть поздравить его с рождением… — Но вот незадача, маэстро родился… весной, — предположил Сальери и по тому, как Моцарт расхохотался, понял, что догадка верна. Тот отложил перо и подпер щеку ладонью: — А чем вы бы хотели заняться? — Прокатимся… в Пратер? — почти не растерялся Сальери. — Подыщем хорошее место, где можно будет устроить музыкантов. Вы привезёте маэстро Гайдна в парк в условленное время, а они начнут играть для него. Получится музыкальный сюрприз. Что скажете? Восхищенный взгляд Моцарта был красноречивее слов. Сальери забыл сделать себе мысленную пометку или поздравить с маленькой победой по завоеванию расположения Моцарта — его предательское сердце забилось так быстро, что выдало его уже привычным жаром на щеках. — Поедем? — повторил он, с волнением протягивая руку. — Допишете по дороге. Моцарт ответно коснулся пальцами его ладони, быстро и невесомо. — Я только возьму с собой скрипку. — Тогда и я тоже. Проедем через мой дом? — Извольте. — По пути можно отправить записку вашему виолончелисту, как бишь его… — вдохновенно продолжал Сальери. — И тому, четвертому…? Нет, постойте, не подсказывайте… Альт? — Да, конечно, альт, — просиял Моцарт. — Только у меня ведь еще не дописано… — Будто это вам помешает! Они засмеялись. Почему-то смеяться с Моцартом было удивительно легко. Может, потому, что тот ничего из себя не строил и наслаждался своей жизнью, какой бы простой или даже бедной она ни казалась: ему заметно нравилась Вена, нравилось сочинять музыку и, — ох, лишь бы не покраснеть вновь, — похоже, Сальери ему тоже нравился… Пока Сальери, сделав вид, что разглядывает цветы на окне, пытался унять волнение, Моцарт быстро облачился в сюртук, сложил в сумку ноты, перо и чернильницу, бережно завернул скрипку в кусок ткани. — Ну, что ж, вот я и готов. — А кроме того, — продолжил импровизировать Сальери, — можно заехать в лавку и взять кое-что для обеда на свежем воздухе… мы ведь проголодаемся, рано или поздно… — Трава, должно быть, еще сырая, — возразил Моцарт, но его веселый взгляд говорил о том, что возражает он не всерьез. — Всю росу давно сдуло ветром, — ответил Сальери. — Глядите, солнце. Сейчас и оно направит лучи в помощь нашему замыслу. Соглашайтесь! Вы когда-нибудь играли в Пратере? — Нет, никогда. Против вас и солнца мне нечего возразить. Я согласен. Моцарт и впрямь дописал свою «Весну», когда они подъехали к воротам парка. На полянке, в ожидании музыкантов, они с Сальери успели пройти всё сочинение от начала до конца, в дуэте, пристроив ноты прямо на траве. Они двое сыгрались очень быстро, не было никакой предварительной подстройки, взаимных притираний, ничего такого, что обыкновенно сдерживает двух мало знакомых между собою людей. Да и мелодия была чрезвычайно хороша: даже ветер замер в кронах деревьев, даже птицы примолкли, внимая сплетающимся голосам двух скрипок. К удивлению Сальери, без глубины альтовой и виолончельной партий эта музыка не стала легковеснее. Напротив, слишком тонкая, она как будто звучала прямиком из рая, — и недостающие инструменты должны были лишь возвратить ей немного больше земного чувства. Моцарт не смотрел в ноты, ему это было не нужно, — и всякий раз, поднимая взгляд от записанных сразу набело ровных строчек, Сальери с тайным трепетом встречал адресованную ему улыбку.