Клуб убийц композиторов

На следующее собрание клуба Розенберг пригласил фон Винтера — тот был лишь наполовину итальянцем, зато полным и первостатейным сплетником — качество, достаточное, чтобы сразу занять высокое положение в «Клубе» и в глазах директора театра. Фон Винтер явился со свежей сплетней — Моцарт собрался ехать в летнюю резиденцию императора и там представить лично Его Превосходительству фрагменты зингшпиля вместе со своими певцами — Катариной Кавальери и Валентином Адамбергером. Для Сальери это была не новость. Катарина рассказала ему всё и даже принесла по секрету арию Констанции, — Сальери сразу поразила заключенная в этой музыке сердечная простота. Теперь ему пришлось прятать глаза, чтобы не выдать своей осведомленности. — И всё это через мою голову! Скандал! Совершенно недопустимо! — кудахтал Розенберг. — Чего вы ждёте, Сальери? — А что я должен сделать? — Что угодно! Отравите его! — Что? — возмутился Сальери. — На дворе просвещённый восемнадцатый век. Как вы это себе представляете? И потом, у Моцарта шпага… и острый язык. — Так не дайте ему пустить их в ход. Сальери раздраженно разгладил манжеты. — Может, хотя бы сегодня, в виде исключения, поговорим о чем-то ещё, помимо Моцарта? О музыке, например? Розенберг насупился, перекладывая бумаги на своем столе: — У меня здесь очередное прошение от Умлауфа… Он хочет поставить в сентябре новую оперу. — А, ту самую… «Блудящий огонек»? — что-то припомнил Сальери. — «Блуждающий», — уточнил Розенберг и внимательно посмотрел на него. — Я с охотою отдал бы зал вам, если бы взялись за новое сочинение, дорогой Антонио. — Возьмите «Трубочиста», — предложил Сальери. — Может, кто-нибудь в Вене недавно и еще не слышал его… — Синьоры, — нетерпеливо вмешался Анфосси, — если Моцарт у нас теперь священная корова, а другой интересной темы для разговоров нет, давайте хотя бы пить. — Наберитесь терпения, дражайший Паскуале. Скоро Моцарт предоставит вам достойную тему, — с усмешкой заверил его Розенберг Но, разумеется, злопыхательство директора и прочих «убийц», а на деле просто жалких музыкантов, ничего не изменило. Моцарт готовил премьеру. В воздухе в разгар лета удивительным образом пахло весной.