Клуб убийц композиторов

— Соберитесь, господа, — скомандовал Моцарт. — После арии Осмина — перерыв на три четверти часа. Я буду слушать из зала. Он спустился в партер и сел рядом с дожидавшимся его Сальери. — Поедем обедать в «Венгерскую корону», — сразу предупредил Сальери. — Даже не спорь. — Ладно, — Вольфганг, забывшись, на мгновение опустил голову на его плечо, и тотчас выпрямился. — Ну же, господа, — крикнул он. — Два композитора ждут, когда вы начнете. Фишер сам махнул рукой музыкантам — и оркестр вступил идеально в такт. — Розенберг, — подсказал Вольфганг, когда Фишер допел свою арию. — Я не говорил ему изображать Розенберга, это была логика самой музыки! — Дворец Сеид-паши — это, стало быть, Бургтеатр, — догадался Сальери. — Бельмонте — это ты, с Констанцией тоже всё ясно… А у меня… есть какая-нибудь роль? — Конечно! — улыбнулся Вольфганг. — Нет-нет, угадай сам. — Ну, это просто. Друг и наперсник — Педрильо. — Думаешь, я вывел бы тебя слугой? — Тогда хор янычар. Поскольку они славят султана. Singt dem grossen Bassa Lieder… — пропел он. Вольфганг покатился со смеху: — Всё ещё мимо. Музыканты разбрелись на перерыв, нужно было поспешить, иначе Вольфганг рисковал остаться без обеда, поэтому Сальери сказал: — Сдаюсь. — У Фишера была для тебя подсказка, — не отступал Вольфганг, улыбаясь. Он жить не мог без этих музыкальных загадок и аллегорий. Как и Сальери — без его улыбки, поэтому продолжил ломать голову. Вольфганг нисколько не помогал, напротив, опустил руку ему на колено и в рассеянии легонько забарабанил пальцами, будто наигрывая музыку недавно отзвучавшей арии. Тут Сальери вспомнил разговор, подслушанный когда-то в театре. — Главенство инструментального звучания над вокальным? — осторожно спросил он. — Тебе, кажется, это нравилось… Вольфганг уставился на него, слегка хмуря брови. — Катарина и об этом тебе рассказала? Сальери отвел взгляд. — Я тоже был там… — признался он. — На «Прекрасной сапожнице». И случайно услышал ваш разговор. Рука Вольфганга у него на колене замерла, и Сальери поспешно накрыл ее своей. — Не стану лгать, меня взволновала тогда твоя похвала, Вольфганг. Но думать о тебе я начал гораздо раньше. Когда впервые побывал на твоем подписном концерте. На том, где ты играл дуэт с Жозефой Ауэрнхаммер. Вольфганг взглянул на него исподлобья, но руки не отнял. — Я видел твое имя в списке, но решил, что тебя подослал Розенберг, — сказал он. Сальери похолодел. — Розенберга не интересует музыка, — только сумма во флоринах, которую можно за нее выручить. Поверь, мы с ним очень разные. Взгляд Вольфганга смягчился. — Я тебе верю, — сказал он. — Кому, если не тебе? Сейчас ты мой самый близкий человек в Вене!.. Но ответ на загадку я всё ещё жду. Можешь подумать по дороге, — добавил он, меняя тему с той же легкостью, с какой менял их в своей музыке: с какой переходит от грусти к веселью финал увертюры «Похищения из сераля».