Клуб убийц композиторов

Внешне всё осталось прежним. Репетиции капеллы, заказы на оперы, встречи «Клуба убийц», на которых Сальери все так же мрачно сидел в углу и цедил один бокал за вечер. Его скоро простили: Моцарт не пользовался большим успехом у публики, а значит, по разумению Розенберга и остальных, не был настоящим композитором. В ожидании новой жертвы, «убийцы» снова обсуждали политику и женщин, ссорились, изнывали от безделья. Сальери не был бездельником — он много работал, но ни работа, ни вино не согревали ему душу, ни один луч солнца не мог пробиться через толщу чёрной воды. Шёл какой-то неизвестный по счету день с тех пор, как весь его мир раскололся надвое. Он, как обычно, оделся, позавтракал, сел разбирать письма. Писем всегда было много, целый ворох, в основном от музыкантов, искавших себе учителя. Сальери открывал конверт за конвертом, пробегал глазами и откладывал. Все они, написанные разными почерками, на разной бумаге, были удивительно однообразны — начинались похвалами его музыкальному таланту и заканчивались вопросом, сколько он берет за час занятий и есть ли рассрочка. Все хотели учиться у него. — Чему я могу их научить? — вслух подумал Сальери, бросая на стол очередное послание. — Предавать любимых? Жить в несчастье? Нет. Нет. Я отдал своё достоинство… свою любовь… за сомнительную ценность быть шутом для венской публики. За должность. За сытую жизнь без капли вдохновения… Боже милосердный! Я дешёвка. Я не смею называться учителем. Не смею… называться музыкантом. Ему привиделось какое-то движение по правую руку, словно ангел вспорхнул с его плеча, и он обернулся — но это всего лишь он сам отражался в зеркальной крышке чернильницы. Под действием минутного порыва он взял её в руки, поднёс к глазам и отпрянул — из зеркала на него смотрело незнакомое лицо.