Boyfriend for sale

      Сынмин не может не раздражаться от имени Хван Хёнджин, потому что его он слышит постоянно. Ким Сынмин — добросовестный студент архитектурного факультета, он носит брекеты и является одним из немногих любимчиков профессора по истории искусств. Наверное, поэтому на первом курсе он попал под насмешки других парней. В особенности его бесили спортсмены. Но Сынмин никогда не расстраивался из-за этого, он просто игнорировал, а иногда мог и сам дать отпор. Все, кто не был знаком с ним лично и не издевался над ним, просто считали Сынмина грубияном. Но ему опять же это было не так важно. Ажиотаж к Хван Хёнджину появился ещё на первом курсе и развился до такой степени, что достиг даже нелюдимого Кима. Этот популярный тип бесил его похлеще спортсменов. — Он так мило улыбнулся мне и уступил место в очереди! Что за парень... — мечтательно проговорила девушка с высоким хвостом. — Он просто хотел встать назад к друзьям, — подумал Сынмин. — Вы видели новый пост Хёнджина? Что это за девушка рядом с ним? — Там даже подписано, что это его двоюродная сестра. — Вы заметили, как Хвану идёт новая причёска? Какой же он красивый… — Боже, он просто подкрасил корни и подравнял кончики, что в этом такого? Как же бесит, — захлопывая учебник, Сынмин решил переместиться в более спокойное и свободное от разговорах о надоедливом блондине место. Ким пропустил момент, когда таких мест не осталось, даже если это была его комната. Мысли занимали только те короткие эпизоды, когда карие глаза Хёнджина с идеальным разрезом находили его — за стёклышками очков. И тогда Ким начал раздражаться ещё больше.

…

      Несмотря на то, что Сынмин — закрытый человек с тяжеловатым характером, друзья у него имелись, хоть немного, но все доставали по-своему. Как бы Ким не хотел вылезать из своей конуры вечером пятницы, он не мог (просто не смел) отказаться от предложения Сону заплатить за коктейли. Сынмин не любил напиваться, но капелька спиртного всегда добавляла веселья. Особенно, если это сладкие коктейли и за чужой счёт. Выбирать одежду долго не пришлось — почти вся она была однотонной и во многом похожей. Ким заправил передние края атласной рубашки с коротким рукавом в брюки и со спокойной душой покинул квартиру, ведь в запасе у него было ещё много времени. У входа в клуб его встретили Сону — младший Сынмина, за которым он приглядывает вне университета, но только когда он не работает, Лесси — иностранка со светлыми волосами, которая поступила на учёбу в Корее и познакомилась с Кимом в учебном заведении, потому что они были одинаково сильно заинтересованы в одном предмете, Хонджун — яркий парень с факультета дизайна, с которым они случайно столкнулись в музее современного искусства и заболтались, а после выяснилось, что учатся они неподалёку в одном и том же университете. Интересная собралась компания, но все здесь уже достаточно давно общались и быстро находили темы для разговоров. Сынмин любил и ценил своих друзей, но не был слишком близок ни одному из них. Отстояв очередь, они вчетвером прошли в помещение, и по ушам сразу ударили тяжелые биты, а в ноздри — сладкая смесь запахов коктейлей и электронных сигарет. — Погнали к бару, — как человек, который пригласил всех и ручался за выпивку, позвал Сону. — Наш младшенький так вырос и теперь угощает нас коктейлями. Что за прелесть! — пролепетала Лесси и протянула руку, ухватывая Сону за мягкую порозовевшую щёку. — Ну всё, пойдёмте уже! — сказал Хонджун, перекидывая какую-то жутко модную и наверняка дорогую сумку через плечо. Музыка на фоне не отвлекала, а только придавала атмосферы. Четверо получили коктейли и, сделав по первому глотку сладости с отголоском спирта, уже почувствовали себя лучше после окончания учебной недели. На какое-то время ребята скрылись в ярко разодетой толпе, где их вовсе нельзя было разглядеть. Один Ким не любил находиться в сгустке чужих тел в таком тесном пространстве и пытаться двигаться под музыку. Он предпочитал отсиживаться и наблюдать. Вскоре, когда все были уже подвыпившими, они уселись на свои места, желая отдохнуть и расслабиться в более спокойной обстановке. Раствориться в клубном шуме и светодиодах у Сынмина почти получилось, если бы не Лесси. — Так что с этим Хваном? Я всё никак понять не могу: если за ним каждая вторая девушка в университете приударяет, почему под конец третьего курса он всё ещё остаётся свободным? — Принципы? — допустил мысль Хонджун. — Или просто никто не нравится, — пожал плечами самый младший, зачёсывая рукой бордовые волосы. — Ну почему опять он? — чуть не вырвалось вслух изо рта Сынмина, но он ограничился только страдальческим видом. — Слушайте, а тут есть столики в той части? Чтоб ещё чуть подальше от этой суеты… — сказала Лесси, и даже в цветном освещении можно было заметить, как её лицо побледнело. — Да тебе плохо, — подошел ближе Хонджун. — Пойдём в туалет. Сынмин, проверь столики. Ким со вздохом повернулся к Сону. — Я здесь пока покараулю, не теряйся. — Ладно, — с этими словами Сынмин подхватил свой недопитый мохито и двинулся дальше в зал, надеясь на удачу. Удача его сегодня отнюдь не преследовала, ведь озаряясь по сторонам, он наткнулся на парня чуть повыше себя. Тот, видимо, спешил и не справился с управлением полупьяного тела, практически сбивая Кима с ног. Остатки мохито оказались на атласной рубашке, и пояс брюк намок. — Чувак, смотри, куда прёшь, — грубо упрекнул Ким. Поднимая взгляд со своей одежды на виновника неприятного происшествия, глаза Сынмина расширились. Глаза Хвана округлились точно так же. — Извини! Я сейчас… всё исправлю… — Хёнджин достал маленький платочек из кармана джинсов и начал пытаться оттереть коктейль с одежды парня напротив. Видимо, пьяная блондинистая голова соображала не очень. — Подожди, не надо, стой… сукин сын, остановись! — Сынмин нагло отпихнул Хвана от себя, а тот чуть не повалился назад. — Совсем сдурел? — злится блондин, а Ким стреляет искорками из прищуренных глаз. — Нечего лезть, когда тебя не просят! Тебя и так уже по горло! — Чего? Мы даже не знакомы, гений! — И не надо! О тебе кричит весь университет, дурень! Бесишь, — на этих словах Сынмин собирается уйти, а Хёнджин корчит лицо и ловит черноволосого за плечо. — Вовсе нет. Просто ты мне завидуешь! Или просто я не выхожу у тебя из головы? — победно улыбается Хван, припоминая каждый брошенный в его сторону взгляд Кима. От наглости (и, возможно, капельки правоты) этого зазнайки у Сынмина краснеет лицо, и он немедленно хватает того за ворот темной футболки. — Да сдался ты мне! Следи за языком! — почти кричит в лицо Ким. — Хочешь сказать, что равнодушен к сплетням обо мне? Ха? Сынмин буквально закипает и мысленно заносит кулак. — Воу, воу! Ребята, вы чего? — вдруг появляется другой блондин с не менее ангельским лицом и глубоким голосом, Сынмин поворачивает голову в его сторону. Парень хватает Хёнджина за руку и оттаскивает. Они с Феликсом учатся в одной группе, но он всё никак не может привыкнуть к этому контрасту. Но Ким быстро отметает ненужные сейчас мысли и возвращается к назревшей проблеме. — Этот полуфабрикат разлил на меня своё пойло. Теперь я пропах алкоголем! — жалуется Сынмин, тыча пальцем в грудь высокого. А тот лишь усмехается. — Вы, ребята, сделали из этого слишком большую проблему. Как всегда, королева драмы держит планку, — Хёнджину прилетает слабый подзатыльник, и он озадачено ойкает. — Но извиниться стоит. Как насчёт того, чтобы мы угостили тебя выпивкой? Наш столик вон там, — Феликс указывает на место позади них. Сначала Сынмин думает «Ещё чего? Сидеть с этим зазвездившимся дебилом? Ни за что в жизни!», но вдалеке ему видится ещё одно знакомое лицо, а, может, и несколько, и он почти соглашается. — Чёрт, я не против, но мои друзья… Тут, в самых подходящий момент, сзади оказывается Сону, кладя руку в кожанке на плечо своему хёну. — Привет, ребята! — обращается он к блондинам, а те приветливо улыбаются. — Мин-хён, Лесси и Хонджун уехали, так что я подумал, что нам тоже пора… — он осекается, когда фокусирует зрение на парнях напротив, и говорит чуть тише: — Разве это не тот самый Хёнджин, на которого ты жаловался последний месяц так точно? Младший получает слабый удар по плечу. — Ладно, я погнал, а то реально надо ехать. Удачи вам! Увидимся! И Сону оставляет Сынмина только смотреть ему вслед. Чёртов кидала. — Так что? Составишь компанию? — обращается к Киму Феликс. — Эх, так уж и быть, — и у него почти получается сделать не заинтригованный вид. Сынмин уже забивает на промокшую рубашку, и парни двигаются к столику неподалеку. Его встречают пять заинтересованных взглядов. — Ребят, это Сынмин, наш с Джи одногруппник. Надеюсь, что никто не против, если он потусуется с нами, — с солнечной улыбкой представляет его Феликс, зная, что никто не откажется. — Привет! Какими судьбами? — спрашивает Джисон, когда парни присаживаются за столик. От него так и веет приветливостью, хотя они с Сынмином разговаривали от силы раз пять, поэтому у парня немного скручивает живот от уютной атмосферы за этим столом. — Твой друг… — Так получилось, что Хёнджин пролил свой напиток на Сынмина, поэтому в качестве извинения мы предложили его угостить, — перебивает Феликс, чувствуя, что нельзя доверять Киму рассказ, если блондин хочет подружить его со всеми. — Да, верно. И вот, я здесь, — придерживаясь полуулыбки, неловко добавляет парень. — Тогда позвольте вас всех познакомить, — начинает Джисон. — Это Минхо, выпускник хореографического, мой… эм… парень, — Хан немного смущается просто потому, что представляет так Ли впервые, а звучит это слишком приятно. Он поворачивает голову влево, где совсем близко ютится Минхо, уложив под столом свою руку на его бедро. Минхо улыбчиво приветствует Сынмина и возвращает внимание медленным поглаживаниям чужой ноги. — Это Бан Чан-хён с факультета менеджмента, он у нас самый старший и отвечает за мозги. А это Чанбин-хён, он с бизнеса, — указывая ладонью, представляет друзей Хан. — А он за что отвечает? — вдруг интересуется Ким. — Бинни-хён отвечает за мускулы, — с довольной улыбкой говорит Феликс, когда Чанбин гордо выставляет свой бицепс напоказ. После коротких смешков двое парней с большими кружками пива по очереди кидают «Приятно познакомиться» и Джисон продолжает. — А это наш младшенький. Чонин, Нинни, Йена — называй, как хочешь. Он у нас филолог. Парень с лисьими глазами машет рукой и улыбается так, что эти глазки превращаются в щелочки. Сынмин видит перед ним высокий бокал со странным разноцветным напитком и задумывается, какой он на вкус. — Феликса ты знаешь, а с Джинни, думаю, познакомился, так что добро пожаловать! Сынмин думает, что об этом «Джинни» он уже наслышан, а их стычку знакомством назвать тяжело. — Приятно познакомиться, ребят, — всё же дружелюбно отвечает Ким, немного смущаясь необычного для себя тона. Ребята выбирают себе ещё по порции напитка, не обделяют и Сынмина. Сначала парню было неловко сидеть и слушать чужие разговоры, он не привык находиться в компании и чувствовал себя не в своей тарелке. Хотелось спрятать голову, руки и ноги в твёрдый и надёжный панцирь из колкостей, но он держался. И, похоже, влиться в круг друзей у Кима получилось, ведь уже через какое-то время они с Чанбином болтали на темы от популярных личностей интернета, где их поддержали ещё несколько человек, до истории древнего Мира. Сынмин сам удивился своей разговорчивости, но списал это на хороший эффект от алкоголя. Хёнджин видит, как поменялось его настроение. Обычно он серьёзный и холодный, а сейчас попросту отпустил себя и смеётся над чужими шутками. А вот на Хвана только грубо накричал. Что за подстава? — Знаешь, ты выглядишь очень знакомо. Знаю, что наверняка замечал тебя в университете, но слишком знакомо… — призадумался Чанбин. — Возможно, мы виделись в кафетерии или… — А, точно! Ты тот грубиян, с которым я столкнулся в коридоре! — Со озарило, и он откинулся спиной на мягкую обивку диванчика. У Сынмина, кажется, заиграл румянец на лице, ведь оно показалось парню слишком тёплым. Он здесь весь из себя дружелюбный, а на деле… Киму стало стыдно. — У тебя тенденция знакомиться, сталкиваясь с кем-то? — прыснул Хёнджин, и вся компания тоже засмеялась. — Ребят, вы слишком злопамятные, — сквозь улыбку замечает Чан. — Прости, я был совсем не в духе, — Ким склоняет голову вниз, не зная, как бы стоило извиниться. — Да забей, это реально было давно, — отмахивается Со, и компания возвращается к бурным разговорам, Сынмин не отстаёт. — Ты ворчишь как старый дед, мне нравится! — улыбается Феликс, вызывая очередную волну смеха у друзей. — Да, теперь Чану не будет одиноко, у него появилась пожилая супруга, — говорит Чонин, и Хёнджин почти задыхается от таких шуток над Сынмином. На столик ставятся ещё несколько красивых бокалов, но не тяжело заметить, что все парни здесь и так достаточно пьяны. Минхо с Джисоном чувственно трутся друг о друга на танцполе, и по выражению лица старшего можно понять, что оба в скором порядке свалят к кому-то домой. Кристофер резво заговорил на английском, смеясь над попытками Чанбина повторить. Феликс о чём-то шепчется с Хёнджином, а самый младший откисает головой на коленях у Чана. Весёлые ребята. — Мне пора, так что я пойду. Спасибо вам за вечер, — обращает на себя внимание Ким. Он встаёт, и тело чувствуется особо легко. — Я тебя провожу, — встаёт следом Хван, получая неоднозначный взгляд от веснушчатого. — Окей, — ища хотя бы крупицу подвоха в чужих глазах, говорит Ким. Они двинулись наверх по лестнице, Хёнджин идёт сзади, и Сынмин переживает то ли за то, что его задница на смущающие близком расстоянии от чужого лица, то ли за то, что пьяный Хван в любую секунду может свалиться вниз. Но это препятствие остаётся преодолённым. Рядом с гардеробом блондин даже по-джентельменски держит пальто для Сынмина, настаивая надеть его так. Под кряхтение и пыхтение Ким всё таки соглашается, ведь по-другому отсюда он не уйдёт. Ночная прохлада щекочет лицо, ветер треплет осветленную чёлку, и совсем рядом появляется высокая фигура. — Скоро твоя машина? — Да, несколько минут. Они стоят бок-о-бок, слушая шум автомобилей и не обращая внимания на тысячи мельтешащих фар и огоньков ночного города. Приятно, — думает Ким. Но вдруг блондин склоняет голову вниз и заметно напрягается. — Извини за рубашку. Мне правда очень жаль, и если я могу… — Забей. Реально, бесишь уже, — подавляя ухмылку, говорит Сынмин и видит, как улыбается Хван, направляя свои блестящие глаза на него. Ему правда не обидно, но он оттаял ещё больше, когда услышал такую попытку искренне извиниться. Хёнджин оказался не таким гордым мудаком. Сынмин медленно поворачивает голову и встречается с ним взглядом. — Твои друзья… Они совсем не такие, как я думал. — Какие же? — Весёлые. И хорошие. Хёнджин уводит взгляд и хмыкает себе под нос. — Ты тоже не такой, каким кажешься. Сынмин задумчиво хлопает глазами и спрашивает: — Какой не такой? — и вновь встречается взглядами с блондином. Почему этот идиот настолько красив в свете ночного Сеула? — Ты не холодный и не жестокий. Я тебя раскусил, — улыбается тот. Сынмин усмехается и высоко вскидывает подбородок. — Чушь.  В этот момент к тротуару подъезжает белая машина с нужным номером. Хёнджин следит, как черноволосый усаживается на заднее сидение и почти неслышно говорит: — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Хван. И в следующее мгновение после хлопка двери блондин провожает машину взглядом. 

…

      Удивительно, что в понедельник у Сынмина хорошее настроение. Он ровной походкой идёт по кафетерию и еле держится от того, чтобы не запеть под нос любимую песню, играющую в левом наушнике. Он несёт небольшой ланч-бокс и выискивает взглядом укромное местечко, чтобы присесть, когда рядом появляются высокие парни и выхватывают коробку с едой у него из рук, смеясь, как гиены. Каждый раз им нужно всё испортить.  — Отдай, — вдохнув поглубже, чтобы унять раздражение, говорит Ким. — А то что? — насмешливо выкидывает широкий парень в университетской куртке. Ещё двое смирно стоят возле. — Я сказал, отдай, — уже начинает закипать Сынмин. — С чего бы мне… — и студент осекается при виде появившейся вблизи фигуры.  Хёнджин опускает ладонь на плечо Кима, когда тот оборачивается и уже хочет возмутиться, но блондин даёт понять, что можно потерпеть и его присутствие, лёгким кивком. Под ощутимым касанием Сынмин немного расслабляется.  — Уёбок, отдай ему еду. — Привет, принц. Спасаешь свою принцессу? — трое парней злобно гогочут. — С каких пор ты и с ним ошиваешься? — Не твоё дело, — угрожающе смотря, говорит Хван, — просто отдай это мне. К удивлению, парень пожимает плечами и отдаёт бокс в чужие руки, заметив толпу девиц на горизонте. — Ты опустился ниже плинтуса, Хван. — Кто бы говорил, — с издевательской улыбкой Хёнджин разворачивается, не забывая про слегка ошеломленного Сынмина.  — Кажется, я не просил меня спасать. — А если я сам захотел?  Сынмин фыркает и закатывает глаза, получая в ответ ещё одну улыбку.  — Идём к нам. Мои дебилы прямо по курсу!  Они подходят к тому самому столику, рядом с которым Сынмин всегда вылавливал взгляд надоедливого блондина. Там и правда сидит уже лично знакомая компания.  — Джи, вылези из телефона уже! Поговори с хёнами! Вот, даже Сынмин пришёл, — ноет Чанбин, и все присутствующие обращают внимание на Кима и здороваются с ним. Слишком непривычно для Сынмина. Они едят и болтают, Хёнджин грызёт прозрачную трубочку от апельсинового сока и украдкой поглядывает на Кима. Он действительно влился в компанию и уже без стеснения вставляет и свои фразы. Но когда он смеётся, пытается прикрыть улыбку с брекетами длинным рукавом кофты.  Хёнджину такой расклад не нравится. 

…

      Библиотека почти пуста, за исключением нескольких занятых мест. Она нравится Сынмину тишиной и единением с книгами, что его всегда привлекали. Но даже тут и часу спокойствия ему не сыщешь. — Что делаешь? — Хёнджин нагло врывается в его личной пространство, наклоняясь совсем близко к его голове со спины. Сынмин слегка вздрагивает, но не подаёт удивлённого вида. — Читаю русскую классику. Ты до такого ещё не дорос. — Я старше тебя, вообще-то, — Хван обходит его стул и садится рядом, испепеляя своим дотошным взглядом. — Я про уровень развития, — не отрываясь от разглядывания страниц, говорит Ким. — Вот ты конечно… — вздыхает блондин. — Я читал одну книгу, но она была слишком мрачной, поэтому к такому не возвращался. — А обычно что читаешь? — неожиданно даже для себя интересуется Сынмин, отрываясь от книги и видя перед собой полные воодушевления большие глаза, похожие на щенячьи. — Зарубежную литературу в основном, вообще-то. И корейскую люблю. — А психологию читал? И Хёнджин возбуждённо кивает. Они обсуждают несколько популярных книг, рассказывают о своих любимых произведениях и изданиях. Хван, пребывая в лучшем расположении духа, вставляет действительно смешные и остроумные шутки, а Сынмин вновь тянется прикрыть свою широкую улыбку. Хёнджин гордиться тем, что заставляет его улыбаться, но не рад тому, что не может лицезреть это в полной мере. — Зачем ты это делаешь? — Что? — моргает в непонимании Ким. — Зачем закрываешь рукой улыбку? Она красивая, — не отводя взгляда от чужого лица, говорит Хван. Сынмин совсем не знает, как на это ответить. Он сбит с толку этим вопросом. И комплиментом. Хван Хёнджин сделал ему комплимент. При мысли об этом, Киму хочется сорваться хвастаться надоедливым девчонкам, чтобы поставить их на место. Почему он вообще об этом думает? — У тебя уши мило покраснели, — лыбится Хван. Сынмин берёт со стола книгу и замахивается.

…

      Сынмин всё ещё сбит с толку. Он не понимает, что с ним происходит. Ещё раньше в его жизни было много Хёнджина, а сейчас ещё больше, и самое странное, что это уже не так раздражает. Он не замечает, как всё чаще подсаживается к уже не чужой компании друзей, вместо одиноких маленьких столиков. Он думает о Хёнджине, хотя это и раньше было постоянной практикой, но теперь это наводит жуть, ведь он не замечает, как погружается в эти мысли снова и снова. А они порядком не про то, какой он бесячий, а какой внимательный и милый в некоторых моментах. Хван: Хей, Минни-Сынминни!

Вы:

Не называй меня так.

Хван: А то что?

Вы:

Ты пытаешься меня спровоцировать?

Хван: О нет, университет взорвётся, если Хван Хёнджин умрёт. Одумайся!! — паясничает Хёнджин. И даже сейчас Сынмин считает это милым. Он щурится и улыбается, потому что шутки про статус Хвана вошли в их репертуар. Хван: Что делаешь? :3 Сынмин немного удивляется резкому переключению внимания на его персону, но всё же печатает.

Вы:

Переписываюсь с тобой

Хван: Ну же, ответь нормально, Минни

Вы:

Ещё раз назовёшь меня так и я тебя заблокирую

Хван: СТОЙ ладно, понял понял

Вы:

Спасибо за понимание

Но Сынмин не хочет заканчивать диалог, поэтому пишет:

Вы:

А ты чем занимаешься?

И странно, что сияние Хёнджина не передалось через экран. Хван: Лежу на кровати, отдыхаю после танцев Сынмин припоминает, как девочки смотрели его танцевальные видео и визжали от его движений.

Вы:

Каким видом занимаешься?

Хван: Хип-хопом в основном

Вы:

Ты любитель, да?

Хван: Ага, родители против того, чтобы я занимался профессионально Но у меня бы вполне могло получиться

Вы:

Ты так в себе уверен, принц?

Хван: Не называй меня так!

Вы:

А то что?

Хван: ААААА ПОШЁЛ ТЫ БЛИН Сынмин ненормально для себя громко смеётся. Киму всегда льстит, когда ему удаётся вывести Хёнджина из себя. Хёнджин. Хёнджин. Хёнджин. Почему только он занимает голову?

…

      Со временем Сынмина начинает пугать то, что он думает о Хване совсем в другом ключе. Если раньше Хёнджин раздражал его своим громким смехом, то сейчас ему это нравится. И родинка под глазом, и язвительная ухмылка, и потрескавшиеся от холода губы — всё нравится. Это походит на какую-то помешанность, и Сынмин понимает, что с самого начала это было чёртовой помешанностью. Он практически не смыкает глаз вторую ночь подряд, потому что сердце не позволяет выпереть за дверь чувства. Сынмин вообще не знал, что он по мальчикам. Догадывался, но испытывать такого ему ещё не приходилось. И, честно говоря, ему чертовски нравится испытывать это к Хёнджину, потому что по мере того, как они становятся всё ближе, Хван распускается, словно большой пышный и самый красивый на свете цветок. Сынмин видит в нём потрясающе вдохновляющую личность, не образ, он не видит ей границ. Он понимает, что Хёнджин заслуживает лучшего отношения к себе, этот парень заслуживает мир, галактику, целую вселенную. Ещё больше Сынмин пугается мысли, что его ненормальная зависимость взаимна. Пусть он не видит со стороны горящих глаз блондина, когда они направлены только на него, он слышит об этом от Феликса, с которым ему тоже очень повезло сблизиться. Ли очень милый и искренний парень, желающий добра всем своим друзьям, он очень хочет счастья и для Хёнджина, и для Сынмина. Он не говорит о симпатии Хвана прямо, скорее, тонко намекает. Сынмин не глупый, чтобы не понимать или отрицать эти намёки. В одну ночь его голову посещает колоссальное количество мыслей: о развитии событий, об однополых отношениях, о самом Хване и своей роли в его жизни. Хёнджин постоянно прилипал к Киму и сиял, получая толику внимания. А Сынмин с характером, гордый и неприступный, поэтому открывался не сразу, дарил только каплю своих эмоций из вредности, но, к большому удивлению, даже она утешала Хвана и приносила ему уже море радости. Сынмин не понимает, как тот продержался возле него такое время, как не опускал руки и шёл к сердцу Кима напролом. Добрался ведь ещё давно. Черноволосый ощущал себя камнем по сравнению с Хёнджином. Даже маленьким камушком. Холодным, твёрдым и никому не нужным, серым и самым обычным. А Хван взял и сохранил его в своей коллекции камней, как самый красивый нефрит. Нет, Сынмин не заслуживает такого отношения. Хёнджин заслуживает мир, а Сынмин безразличия. Как и было всегда. Именно эта мысль стала причиной его вечных пряток от блондина. Было ещё паршивей, ведь он отдалился от всей компании в целом, даже от Феликса, хотя тот упрямился и пытался сунуть свой веснушчатый нос в дела Кима, выяснить, почему всё пошло по накатанной. Так прошло полторы недели, и их прятки переросли в простые догонялки. Но, даже если Хёнджину удавалось настигнуть Сынмина, тот всегда увиливал и говорил встретиться в другой раз, в другом месте, в другое время. Он не представлял себя с Хваном, не представлял себя счастливым или вообще в романтических отношениях. Такому, как он, там нечего делать. Он видел поникшего Хёнджина, расстраивался и винил себя, но вновь и вновь твердил своему сердцу, что так будет лучше для них обоих.

…

      В тишине библиотеки Сынмин рассматривал книжные полки, гуляя между ними в попытках уйти от мыслей и спрятаться от настойчивого Хёнджина, который уже начинал не на шутку сердиться. Киму нужно объясниться перед ним, но он совсем не знает как. «Гениальный» план черноволосого с крахом валится, когда между полок он видит блондинистую голову, вертящуюся по сторонам. Вышел на след, черт возьми. Ким, как ошпаренный, движется ближе к стене и принимает самую естественную позу, на которую способен, хватая первую попавшуюся книгу и пытаясь сфокусировать внимание на страницах. Но он слышит только приближающиеся шаги, которые заставляют его вздрогнуть и напрячься. — Вздумал меня переиграть, Минни-Сынминни? — как он ждал этого прозвища. — Хён, я занят. — Да я уже понял, что ты всегда занят, — закатывает глаза блондин, подходя ещё ближе. — Что читаешь? — А… эм… — В общем, не суть. Почему ты меня пугаешься? — пытаясь выловить взгляд Кима, спрашивает Хван. — Не пугаюсь я, ты просто очень неожиданно появляешься, — всё не отрываясь от книги, оправдывается Сынмин. — Неправильный ответ, — с этими словами блондин ненавязчиво касается рукой спины черноволосого, тот ощутимо вздрагивает и уходит от прикосновения. — Раньше ты так не пугался. И перестань делать вид, что ты читаешь, раздражает. И правда, Сынмин тупо гипнотизировал одно слово на несчастной странице книги. — Сынмин, посмотри на меня, — ласково, но требовательно просит высокий, отодвигая вниз книгу. И Сынмин правда пытается выполнить, но терпит поражение и отводит взгляд, как только видит его глубокие глаза. — Хватит убегать, давай поговорим, как взрослые люди. — Вот видишь, — тот лишь грустно усмехается. — Что? — Даже когда я не обращаю на тебя внимание и пытаюсь избегать, ты меня находишь и обходишься со мной хорошо. Я такого не заслужил. — Тебе не нужно заслуживать хорошего отношения, Мин, что ты такое говоришь? — хлопает глазами блондин. — Нет, хён, нужно. Ты заслуживаешь такого, а вот я нет. Но я даже не могу дать тебе этого. — Сынмин, да ты шутишь. Ты выражаешь свои чувства по-другому, но я готов с этим мириться, я понимаю, — мягко улыбается Хёнджин, Сынмин поднимает изумленные глаза наверх. — Ты хорошо ко мне относишься, и я это знаю. Я же чувствую. — Что? — Не притворяйся, что не понимаешь. Вот это уже бесит. Ты мне нравишься, я нравлюсь тебе, — спокойно проговаривает блондин, заставляя младшего краснеть от его правоты. Как он только смог прочесть каменного Сынмина? — Не беги от меня, пожалуйста. Я не понимаю, где накосячил. — Ты не косячил, это всё я, — закрывая лицо руками, говорит черноволосый. — Я понимаю кое-что ещё: ты популярный, крутой, у тебя хорошие друзья, а я не такой. Я совсем другой, Хёнджин. Я не из твоей лиги и привык быть один по жизни. Хван слегка опешил от таких слов. — Но разве это имеет значение, когда я тебе нравлюсь? Да и ты мне тоже. Очень. И я готов терпеть твой характер, ворчливость и занятость. Давай просто попробуем, — предлагает высокий. — Я… мне будет тяжело, а тебе со мной ещё тяжелее. Разве тебе нужно это? — Ради тебя я готов пойти на жертвы, Ким. Пожалуйста, дай мне и себе шанс. Дай нам шанс. Сынмин закусывает губу и смотрит вниз, еще раз обдумывая всё. Он не вправе решать за Хёнджина, будет ли он счастлив с ним или нет. Ким сам не знает, и попробовать кажется неплохим вариантом. — Я боюсь, хён. — Я тоже немного боюсь, если честно. Но давай подумаем о том, что у нас будет, если мы преодолеем страх, м? Минни, я заглядываюсь на тебя весь этот год. Сынмин мысленно ударяет себя лопатой по голове, чтобы суметь переварить сказанное. — Ты просто не представляешь, как мне сложно в это поверить. — Мы будем работать над этим, мы справимся, хорошо? Пожалуйста, не скрывайся под маской равнодушия и дай мне шанс, — подходя ближе, просит старший. — Хорошо… Ч-что ты делаешь? — оглядываясь по сторонам, шепчет черноволосый. Хенджин нависает над Кимом, как туча, прижимая его спиной к книжным полкам. Тот выставляет руки вперёд в попытке отодвинуть блондина, но терпит поражение, когда лицо Хвана оказывается совсем близко к собственному — так, чтобы можно было почувствовать его дыхание. Сынмин замирает и завороженно смотрит на чужие пухлые приоткрытые губы в надежде, что они скоро накроют собственные. Оба долго этого ждали. Хёнджин приближается мучительно медленно, будто боится причинить дискомфорт и всё ещё спрашивает разрешения, хотя Ким уже сгорает от нетерпения. Поэтому он подается вперёд и сокращает крошечное расстояние. Хенджин целует медленно и с чувством, вбирая поочередно верхнюю и нижнюю. Его губы ещё мягче, чем представлял Ким. Их хочется целовать и ласкать бесконечно, получая от этого ненормально сильное удовольствие. Он каждой клеточкой тела чувствует исходящую от блондина нежность, а в груди ещё больше нарастает трепет. Сынмин улыбается мысли, что его целует Хван Хёнджин, самый настоящий, открытый и милый. Они отстраняются, смотря в прикрытые в блаженстве глаза друг друга. — Я думал, ты не так хорошо целуешься, — шепчет блондин, получая легкий удар в грудь и хихикая. — Такой момент испортил! — Не сердись, Минни-Сынминни. — Не называй меня так! — А то что? — До смерти зацелую.