Дорогой подарок

— Так. Больше. Продолжаться. Не может! — каждое из своих слов Портос сопровождал могучим ударом пудового кулака о возмущенно скрипящую крышку обеденного стола. Арамис поскорее подхватил свой бокал вина, чтобы оно не расплескалось и не забрызгало его новую батистовую рубашку. Одни тончайшие кружева на ней обошлись ему в целое состояние, но они того стоили! Не так давно познакомившиеся, но уже крепко подружившиеся, два мушкетера коротали осенний вечерок у тонкого ценителя тончайших кружев (и заодно тоненьких стройненьких белошвеек). Третий мушкетер последнее время был угрюм и предпочитал нелюдимо напиваться в одиночестве. Что в итоге забеспокоило его друзей. Приведя сперва к разговору об этом, затем к всплеску эмоций одного из них, и едва не закончилось расплескиванием старого бургундского на новую рубашку второго. — Это все потому, что у Атоса давно не было женщины, — тоном знатока в данной области прокомментировал Арамис, задумчиво припадая к своему бокалу. — Так давайте поможем ему в этом! Зачем еще нужны друзья? — простодушно предложил Портос, одним глотком опорожняя свой. Арамис чуть не подавился и подозрительно покосился на собеседника из-под длинных ресниц. Нет, с такой открытой и бесхитростной физиономией здоровяк точно не мог иметь в виду ничего эдакого. — Наверное, он не умеет себя с ними вести, теряется в их обществе, — предположил Арамис, понятия не имеющий, что Атос старается избегать этого общества вообще от слова абсолютно. По причине глубокого презрения и неприязни к оному. — Чего там уметь, раз, два и готово! — пожал Портос саженными плечами, и подлил им с другом еще вина. Базена, чтобы не мешал своей постной физиономией веселью, отпустили помолиться в ближайшей церквушке. За грех пьянства и чревоугодия, тот сейчас это истово и делал. — Я же не о процессе, Портос, — несколько смущенно рассмеялся Арамис, едва заметно краснея. Все белошвейки сейчас бы просто попадали и сложились в рулоны ткани. — Когда давно не было никаких процессов, что же это может быть еще? — Портос довольно икнул и широко улыбнулся тому, какую он сказал мудрость, приосанился даже. Но тут же снова загрустил, повесил лобастую голову, — Чем же мы с вами можем помочь Атосу… — Давайте найдем Атосу женщину! — мигом сообразил и поскорее озвучил свою мысль очаровательный молодой человек. Решивший, что с него пить хватит, раз ему в каждом слове Портоса черте что мерещится. Хорошо еще Базен ничего не слышит и не видит — как он краснеет! — Шлюху? В Париже? Ночью? Можно считать, что процесс уже пошел, — Портос грузно поднялся из-за стола, качнулся, схватился за крышку и устало присел обратно, дернув тот на себя. Арамис мгновенно вскочил на ноги и отпрыгнул назад — его бокал вина на этот раз опрокинулся. — Фи, друг мой, подкладывать друзьям шлюх! — сморщил Арамис нос, придирчиво оглядывая свою обновку, — Этим настроение Атоса мы точно не улучшим. — Порядочные женщины в Париже сидят ночью по домам, — буркнул Портос, и, кое-как вытащив свои гигантские телеса, сомлевшие от вина, тепла и угощений, поднялся на нетвердо стоящие ноги. Чудом не своротив стол окончательно. — Еще не вечер, — оптимистично не согласился Арамис, приглаживая кружева, — Он только начинается. — Думаете, порядочная на такое согласится? — Думаете, мы будем спрашивать? — Арамис! — неодобрительно покачал головой добряк-здоровяк. — К чему задавать вопросы, ответы на которые давно известны? — отпарировал Арамис, беря шляпу и шпагу. — Вся разница между порядочной и женщиной беспорядочного образа жизни в цене. Предложенная нами будущую возлюбленную Атоса не обидит. — Тогда ладно, — облегченно улыбнулся Портос, беря свои шпагу со шляпой, и, выходя следом за Арамисом, как следует задел дверной косяк, не вполне в него вписавшись. Косяк негодующе скрипнул друзьям на прощание. *** Нужная женщина находиться упрямо не желала. Одни бегом убегали от подвыпивших мушкетеров, от других фактически спасаться бегством приходилось Портосу и Арамису. Слыша порой за спиной обидные намеки, почему им женщина не нужна. Тогда вдогонку за бесстыдницами пускались верные друзья. Словом, было весело, вечер явно удавался, но к цели все никак не приближал. Да и ладно, пока что попадалось все не вполне или совсем не то, что хотелось и требовалось. До тех пор, пока мушкетеры не увидели эту молодую женщину. Фигура — лучше и вообразить невозможно, и за все хочется немедленно подержаться. Скрывало эти прелести и округлости одеяние зажиточной горожанки — то, что надо! Легка, грациозна, личико просто загляденье, а какие волосы — отливающие бронзой, тяжелые, пышные, уложенные в изящную прическу сочного каштанового цвета. При виде девушки молодые люди дружно и не сговариваясь остановились. Замерла и она при виде такой реакции. — Не спугнуть бы… Портос, приотстаньте немного и улыбайтесь… Нет, лучше не надо, — говорящий почти не разжимая губ, Арамис мельком глянул на лицо спутника и едва не вздрогнул. Плотоядно лыбящийся до ушей, Портос пожирал девушку взглядом, не хуже, чем изобильный ужин у него дома. Друзья медленно пошли навстречу девушке, похоже, оцепеневшей от страха. — Мадам… — начал Арамис, обаятельно улыбаясь и приподнимая шляпу. — …сколько вам дать, чтобы вы дали нашему другу любовь на эту ночь? — со свойственным ему во всем прямодушием «договорил» Портос. В следующее мгновение одновременно выругался стоящий ближе к девушке Арамис, удивился такой реакции Портос, а сама она, смачно залепив Арамису по красивой морде, кинулась наутек. Но была тут же поймана обоими на юбки. Не будь те пьяны и оскорблены в лучших чувствах, все могло бы быть иначе. А так в рот девушке затолкали носовой платок Арамиса. Как ни жаль ему было с ним расставаться. Но ничего, ему новый подарят! Затем девушке связали запястья другим, принадлежащим Портосу и не вполне чистым — он вытирал о него руки после трапезы. Он же подхватил ее на руки и понес, слегка придушив. Но это была совершеннейшая случайность! *** Прийдя к отсутствующему сейчас третьему, два мушкетера выгнали взашей Гримо, отправив его помолиться вместе с Базеном. До утра. Теперь и за грех сладострастия, и за не укради. Что ни говори, а женщину они похитили. Привязали к кровати, написали Атосу записку и ушли довольно посмеиваясь. Позабыв на радостях от того, что все так замечательно удалось, оплатить ночь любви. Вернувшийся именно что глубокой ночью, Атос споткнулся впотьмах и зло выругался. — Гримо! — прорычал граф, пинком отшвыривая от себя в темноте не разобрать что, вроде сапог, и на ощупь пробираясь дальше, — Какого дьявола в доме нет освещения? Всыплю же я тебе сейчас, бестолочь! Гримо! Гримо? Ты еще кто такая?! — Арабелла… — пролепетала привязанная к кровати за руки и за ноги девушка, когда пораженный Атос вытащил у нее изо рта кляп. — Арабелла… — машинально повторил Атос, спрашивая себя, не уснул ли он в таверне над кружкой вина и не снится ли ему все это. — Замечательно. Позвольте спросить, сударыня, что вы делаете в моей постели?!