Дорогой подарок

— Я привязана, если вы этого не заметили! — Арабелла негодующе подергала всеми связанными конечностями разом. Насколько это было возможно в ее положении. — Не заметил. Темно. Если вы это заметили, — язвительно ответил Атос. Только сейчас обращающий внимание на то, что незнакомка не просто лежит, бесстыдно раскинувшись на его постели, будто дожидаясь, но и привязана к ней за руки и за ноги. Бардак… — Что вам здесь надо, кто вы? — Я уже вам сказала! Развяжите меня немедленно! — в голосе девушки послышались слезы. Атос немедленно поморщился. — Меня похитили! Ваши сумасшедшие приятели! Притащили сюда, связали и ушли! Я просто шла домой… Долго мне тут еще лежать, милостивый государь?! — Прошу прощения, сударыня. — Атосу наконец стало немного не по себе. Он не знал, что и думать, а это всего лишь жертва глупого и некрасивого розыгрыша. — Одну минуту. Атос поднялся, и, не вслушиваясь более в жалобно-возмущенные кошачьи вопли невольной захватчицы его уютной холостяцкой берлоги, принялся нашаривать в почти кромешной темноте то, чем можно было ее осветить. Все нашлось, где было и до этого, на столе у окна. Но появилось на нем и нечто новое. Когда глаза Атоса привыкли к свету свечи, он увидел жирную кляксу от чернил и рядом лист бумаги. Со смутно знакомыми каракулями, оставленными двумя разными руками в одной и той же стадии хорошего такого опьянения. — Помолчите, сударыня, — скривился Атос как от головной боли. Пытаясь разобрать написанное, чему мешало, в том числе, собственное мельтешение перед глазами. — Сейчас я вас освобожу. И провожу до самого порога вашего дома. И не уйду, не убедившись, что вы плотно закрыли за собой дверь. Атос хотел съязвить и добавить, что сделает он это все, чтобы убедиться, что избавился от незваной гостьи. Но передумал. Ему надоело разговаривать с ней. К тому же его вниманием полностью завладело письмо. Написанное сперва почерком принадлежащим, видимо, Арамису. Оба почерка принадлежали скорее полу грамотному монашку в отдаленном приходе. Но в слоге Арамис узнавался с точностью. «Любезный друг наш! Примите наш скромный вам дар, сделанный от самого сердца, дабы развеял он вашу тоску-печаль! В смысле, она!!! Совсем не скромный дар, если вы понимаете, о чем я говорю, дорогой наш Атос! Пусть эта в высшей степени порядочная женщина послужит вам утехой сей ночью! Вы ведь снова понимаете, о чем я, дражайший наш друг? Атос! Это НЕ шлюха! Мы тебя уважаем! О цене мы договорились, дама не обижена!» — Что за бред… — потер Атос лоб, вчитываясь в корявые строки который раз подряд. Поглядывая между делом на привязанную к его кровати незнакомку. Точнее, Арабеллу, она же представилась. И тут взгляд Атоса просветлел. Следом за чем голубые глаза блеснули недобрым огоньком и зло, хищно сощурились. — Стало быть, вас похитили, сударыня? — Д-да… — неуверенно ответила растерявшаяся от такой перемены девушка. Похолодевшая от испуга под этим холодным, ядовитым, мудрым змеиным взглядом. Оцепеневшая под ним малой беспомощной птахой. Переставшая и дергаться, и выражать свое возмущение словесным образом. — Вы спешили поздней порой одна к своему дому, и тут на вас напали какие-то мерзавцы? Насильно приволокли сюда, связали? Я ничего не упустил? — в голосе мужчины, слишком ласковом по сравнению с его убийственным взглядом, отчетливо прозвучали предостерегающие нотки. — Все ли было так, сударыня? Подумайте, прежде чем ответить. — Все так и было, клянусь вам! — горячо вскричала девушка, и снова забилась в своих путах, — Я честная женщина и… — Вы обыкновенная шлюха, сударыня, — с ледяной брезгливостью бросил Атос, — К тому же отъявленная лгунья. И воровка. Я прекрасно знаю таких, как вы. Мои друзья тоже не дураки. Заплатив вам за ночь, они лишили вас возможности удрать, не только не отработав платы, но и обокрав мой дом в мое отсутствие и отсутствие моего слуги. Так все было, не правда ли? — Нет! — девушка дрожала и едва не плакала, — Можете обыскать меня, при мне нет ни единой медной монетки! Атос на миг задумался, потом еще раз перечитал письмо. Из которого, вообще-то, нельзя было сделать вывод, что шлюхе уже заплатили. Видать его подгулявшие приятели не сразу сообразили, что уже прокутили все, что у них с собой было. Но отказываться от задуманного не стали, предоставив заплатить ему. Или же оставили на его усмотрение выставить девку за дверь, или попользоваться ею и рассчитаться самому. А потом вернуть деньги или угостить. Или еще что-нибудь в том же духе. Атос злился. Ему не нравилось, что он вынужден ломать голову над этой чертовщиной, тогда как ему хотелось просто свалиться в постель и забыть обо всем до утра. Вместо этого ему напомнили о том, что он хотел бы забыть больше всего, но, к сожалению, столько ему никогда не выпить. Та, другая тоже лгала ему в глаза. Та «бедная девушка» тоже оказалась воровкой. И шлюхой, подложенной ему ее прежним любовником. Злость Атоса начала перетекать в клокочущую ненависть. Ко всему женскому роду. И этой мелкой лживой сучке, в данный момент, прежде всего. — Вы лжете, — сухо проговорил Атос, смяв письмо в руке и откинув в сторону, — Я дал вам возможность честно признаться во всем. Теперь не обессудьте. Вы будете наказаны. — Что?! — в ужасе выдохнула Арабелла, забывшая на мгновение как дышать, — Что вы такое говорите?! Что я вам сделала?! Я сказала правду! Отпустите меня!!! На помощь, помогите!!! Кто-нибудь!!! Я не та, за кого вы меня принимаете!!! Атоса окончательно вывели из себя женский визг и вранье, потому он избавил себя от этого — затолкав в рот Арабелле новый кляп, салфетку из комода. Где уже пошурували его друзья, «позаимствовавшие» и разодравшие одну из простыней, которыми связали девушку. Неторопливо, спокойно, будто не замечая ее отчаянного сопротивления, Атос устроил Арабеллу на постели в другом положении, но все так же крепко связанной. Теперь девушка лежала на животе. С задранными до плеч юбками, голой попкой кверху. Обнажив эту часть тела, Атос не удержался от того, чтобы одобрительно хмыкнуть и крепко шлепнуть по ней пару раз. А потом еще и сжать, помять в руке одну из нежных половинок. Уж больно хороша была задница у этой наглой шлюшки и воришки. Заметно расслабившейся, когда эта глупая женщина поняла, что ее собираются всего-навсего высечь, а не прикончить под покровом ночи. Неожиданно для себя, Атос вдруг улыбнуться тихой печальной улыбкой. От которой его же собственная злость резко пошла на убыль. Волнующе обнаженная часть тела девушки больше не призывала его отстегать ее до крови, примерно наказав за проступок. Хотелось гладить и дальше… Захотелось тут же перевернуть Арабеллу обратно на спинку и взять — Атос чувствовал, что не только возбужден, но и возбуждается с каждой минутой все сильнее. То, что девушка не сопротивлялась наказанию, приняла его вместе со своей виной, признавая ее этим, тронуло Атоса сильнее всего. Что она стала честной с ним… От того же, что Арабелла подумала, будто Атос хотел убить ее… Ему стало тяжело на душе, тоскливо и муторно. Любая женщина на ее месте испугалась бы того же самого. Ночной порой в замкнутом пространстве, не имеющая возможности бежать, наедине с пьяным сильным мужчиной, которому не раз приходилось убивать. На войне, на дуэлях. И это Арабелла еще не знает, что ему пришлось однажды поступить так с такой же женщиной, как она… Печаль легла на сердце Атоса тяжелым холодным камнем. Он не убийца! Он судья и палач. Так что рано эта шлюшка отбоялась свое и радуется. Убивать Атос не собирался, чего смеяться, как и отыгрываться на этой женщине за ту боль, которую ему причинила другая. Однако не собирался и оставлять безнаказанным то, что вынуждало его применить к женщине наказание. Вынудило, сбросив шляпу и плащ, отложив шпагу, взять из бочонка розгу подлиннее да потолще. Чтобы как следует выпороть эту «Арабеллу». Скорее всего, ее имя такая же выдумка, как и все остальное. У той, другой, было тоже множество имен… дал он ей и честное свое… Они все одинаковы… Прекрасны ликом и телом, и насквозь гнилые внутри! Это смирение перед наказанием, скорее всего, тоже очередная ложь и попытка им манипулировать, смягчить свою участь. И все же что-то продолжало удерживать руку Атоса. То ли, что плотское желание при виде почти обнаженной прелестной молодой женщины перевесило желание всыпать ей по первое число. Или то, что девушка испугалась, что он убьет ее… Или же то, что она перестала сопротивляться… Атосу хотелось успокоить ее, погладить. Коснуться. Смять. Подмять под себя, и отыметь до полного ее и его изнеможения. Еще раз погладить… По этой попке, пока не испещренной ударами розги… Но все, что Атос смог себе позволить, его провести по ней ее кончиком. Раз, другой… Пусть девушка думает, что пытка уже началась, что сейчас это пытка ожиданием боли. Демонстрация своей власти над ней, насмешничание и издевательство. И только… Арабелла задрожала, уткнула лицо поглубже в подушку. Ягодицы девушки сжались. Так ей будет больнее… — Не беспокойтесь, сударыня. Вам незачем напрягаться. Я позабочусь о том, чтобы порка, которой вы сейчас будете подвергнуты, была и без того достаточно болезненной, — насмешливо проговорил Атос, продолжающий ласкать розгой дрожащие девичьи ягодицы. Арабелла вскинула голову, обернулась, глухо промычала что-то сквозь кляп. По одной из ее покрасневших щечек побежала вниз слезинка. Тут же, по другой вторая, и следом за ней третья… — Слезы, сударыня, вам не помогут, — холодно произнес Атос, вдруг почувствовавший странное тепло на душе от этих слез. Пусть они и не говорили не о чем, кроме боязни порки и боли, — Лучше расслабьте попку. Свои слова Атос сопроводил поглаживанием розги ложбинки между ягодицами девушки. Словно бы невзначай провел ею несколько раз совсем низко, поглаживая ее сокровенное местечко. В ответ Арабелла сжалась еще сильней, замычала еще громче и уронила голову обратно. Ночную тишину комнаты рассек первый свист розги. Первый ее сочный щелчок о мягкую плоть. Первый последовавший за ним вскрик девушки, заглушенный кляпом. — Я велел вам расслабиться, — жестко отчеканил Атос, нанося один за другим второй и третий удары. Хлесткие, злые, сильные. Но даже не в пол силы. Однако и в слабом свете свечи было видно, что без последствий они не остались. На коже немедленно вспыхнули и загорелись три тонкие красные полоски, перечерчивающие оба полушария сразу. Пока Арабелла извивалась, Атос снова гладил ее розгой, но, так и не дождавшись выполнения своего приказа, хлестнул еще три раза подряд. Теперь больнее. Начиная постепенно входить в раж. Захваченный этой игрой ягодиц, подскакивающих под розгой и бесполезно пытающихся уйти от следующего жгучего как огонь удара. Захваченный видом голенькой девичьей попки, покрывающейся под его рукой все новыми и новыми красными узкими и длинными полосочками. Все больше краснеющей. Какая же, должно быть, горячая сейчас эта очаровательная попка на ощупь… Розги перестало хватать, и граф погладил рукой там, где только что сек другой, продолжающей сжимать гибкую лозу. Кожа была восхитительно горяча, припухлости хотелось гладить и гладить, изучать пальцами… и даже губами… Дойдя до этой мысли, Атос встряхнулся и принялся пороть девушку дальше, с удвоенной силой. Слишком много вина, слишком долгое время без женщины! Правы были его друзья! Давно надо было честь по чести купить какую-нибудь продажную женщину, а не напиваться в одиночку, и вон до чего додумываться! Жалко ему эту потаскушку, видите ли, стало, излишне больно пороть расхотелось, тогда как погладить — еще как! Надо было ее сперва отыметь, успокоиться, а потом уже выпороть! Комнату огласил отчаянный захлебывающийся от боли женский крик, тут же перешедший в дикий животный визг, а следом за этим в глухой надрывный стон. Арабелла смогла вытолкнуть изо рта промокшую насквозь салфетку. Смогла закричать. Рука Атоса, готовящаяся нанести очередной удар, застыла в воздухе. Уйдя в свои мысли, начав вновь злиться, он видел, но при этом словно не замечал, как начал пороть девушку до крови. Вон один тонкий кровавый след, а вот рядом с ним другой, третий. Вон по бедру бежит густая капля крови от четветого из-за содранной концом розги кожи… — Пощадите… — прохрипела бедная девушка, поворачивая к Атосу залитое слезами лицо. Смотря на него полубезумными глазами с мольбой без веры в них. И Атос хлестнул последний раз. Так, что все тело наказываемой девушки подскочило и тут же выгнулось назад, разве что не ломая посередине хребет. Страшен был новый крик. Последний крик. От которого у Атоса прокатились мурашки по спине. Но нет, ничего с девушкой не случилось, она продолжила взахлеб рыдать, с трудом поворачиваясь в разные стороны. Лежать спокойно было выше ее сил… Больно… — Ну все, не плачь, порка закончена, — Атос поймал себя на том, что снова тепло улыбается. Он будто наблюдал за собой со стороны, словно со стороны видел, как рука, которой он как будто не чувствовал, откинула излохматившуюся на конце розгу и ласково провела по волосам Арабеллы. Раз, второй, третий, четвертый, пятый… Медленно, нежно, едва касаясь… Затем опустилась ниже и стала поглаживать ее жестоко выпоротую попку, сперва дернувшуюся от прикосновения, как от нового страшно болезненного удара. Другая рука графа в это время поспешно избавляла его от штанов, сдергивала их с бедер. Едва мужчине это удалось, он тотчас же навалился на девушку и рывком погрузился в долгожданную сладостную женскую плоть. Отвязывать ее, переворачивать — он бы не вытерпел больше и секунды промедления. Арабелла закричала так громко, что Атос подумал было, что та оказалась невинной. Но нет, это она от боли в иссеченных ягодицах, на которых живого места не осталось. Так же девушка оказалась на удивление влажной. Это из-за того, что он то и дело поглаживал ее кончиком розги между ножек. Это хорошо, что она не невинна. Атосу не хотелось снова делать ей больно. Не хотелось узнать, что он ошибся. Что на самом деле она никакая не шлюха. Выплеснувшись в Арабеллу, Атос остановился, переводя дыхание, но так и не вынимая из нее обмякшего члена. Он навалился на пленницу всем телом, и ему было так приятно ощущать ее под собой, такую маленькую, такую мягкую и нежную, такую податливую и покорившуюся. — Как тебя зовут на самом деле, милое мое дитя? — мягко спросил Атос, ласково целуя девушку в вымокшую от слез щечку. — Арабелла, сударь… — всхлипнула девушка. Едва выговорила. У нее голова шла кругом и отказывалась соображать хоть что-либо. Ничего похожего ей в жизни не доводилось испытывать… Никогда! — Арабелла… — задумчиво повторил Атос следом за девушкой. Прижимаясь щекой к ее щечке и ища губами ее губы. Мужчина немного приподнялся, опираясь на локоть одной руки, ладонь другой нашарила и загладила одну из ягодиц, будто прося прощения за причиненную боль. От ощущения горячей кожи и следов розги на ней, Атос немедленно возбудился вновь и толкнулся в девушку снова. Как знать, сказала ли девушка правду или боится открыть ее теперь… Как теперь узнаешь…