Дорогой подарок

Довольно быстро, хоть и вскользь, Атос выяснил у друзей, насколько катастрофически он заблуждался на счет Арабеллы. Не лгуньей, не шлюхой, не воровкой девушка не была. В пору было или хвататься за голову, или квасить друзьям морды (не на дуэль же их было вызывать), или попытаться разыскать ее и принести свои извинения. Выбрано было третье и немедленно. Исключительно поэтому и не почему больше! Узнав, где Портос и Арамис повстречали Арабеллу, Атос начал поиски с этой улочки. Где, как выяснилось, ее никто никогда прежде не видел. Там она и не жила, и в гости ни к кому не приходила. Так что же она там делала? Заблудилась? Какая разница! Где же ее теперь искать?! Атос постепенно расширял зону тщательного поиска, однако результат был по-прежнему нулевым. Настойчивым не прогоняемым тягостным посетителем, в голову молодого человека застучалась мысль, что с девушкой что-то случилось. Атос гнал ее, она упорно возвращалась, заставляя холодеть. Заставляя думать, что виной всему чему бы то ни было он. Что, может быть, Арабелла совершила грех, которому нет прощения. После того, что ей пришлось пережить, в припадке временного умопомрачения. Что… Да мало ли что, что угодно! Вскоре как раз то, что Арабеллу никто нигде не видел, стало поддерживать Атоса во все слабеющей надежде на то, что она жива и с ней все в порядке. Просто он еще не нашел ее. Мертвой же ее тоже никто не видел! Никто не слышал о том, чтобы недавно была найдена убитая женщина или женщина, покончившая с собой. О том, что тело не было найдено лишь пока… Не Арабелла больше, а пустое, лишившееся ее души и сути безжизненное тело… которое Атос помнил полным жизни и страсти, помнил его тепло и жар… Об этом думать было слишком страшно… Все это было еще и странно, ведь Арабелла сказала, что идет домой. Все-таки соврала ему… Все женщины одинаковы… Пора бы уже к этому привыкнуть… Наверное, она шла к любовнику… Не это же ей было говорить. Любовное гнездышко было арендовано только что, поэтому ее еще не успели приметить. Да, все сходится. Мысль о любовнике больно кольнула Атоса в самое сердце. Ледяным и острым, не хуже, чем рапира. Отравленная змеиным ядом ревности на конце. Что он ревнует, было Атосу особенно неприятно. И кого?! Случайную знакомую, такую же лгунью как и все, совершенно незнакомую и чужую ему женщину?! Чужую, чью-то еще женщину… Может быть, все-таки Арабелла шла к какой-нибудь гадалке, знахарке, поэтому не сказала ничего? Но денег при ней не было… Она заплатила раньше? Вопросы, одни вопросы и ровным счетом никаких ответов! Без какой-либо надежды найти их или Арабеллу. Но Атос продолжал искать. *** По истечении нескольких недель, Атос окончательно отчаялся найти девушку, нежданно негаданно полностью завладевшую всеми его помыслами. И, как ни противно было себе в этом признаваться, сердцем тоже. Болящим и переживающим за нее сердцем. Но разыскивать свою незнакомку Атос все равно не переставал. Для того только, чтобы не признаваться себе в том, что дальнейшие поиски бесполезны. Нет ее больше. Нигде. Среди живых. Бездействовать, постоянно думая о том, куда она пропала, действительно пропала, было окончательно невыносимо. Иногда находились люди, говорившие, что им встречалась девушка, подходящая под описание. Но говорили ли они именно об Арабелле, узнать было невозможно. Вдобавок и видели ее уже очень давно… Недаром говорят, что когда темнее некуда — становится светлее. Когда этого уже не ждешь. Ничего больше не ждешь. Тут-то тебе, порой, и предстоит крайне удивиться. В один из пасмурных вечеров Атос натолкнулся на одного старого знакомого, с которым они неплохо дружили в свое время. Давнишний приятель графа де Ла Фер направлялся к своим новым знакомым, устроившим званый ужин, и позвал Атоса с собой. Тот поколебался было, но пошел. Слишком сильно не хотелось возвращаться к себе. Не хотелось остаться наедине с бессловесным Гримо, в тишине и пустоте, в одиночестве и окружении пугающих и гнетущих мыслей. Не хотелось держать лицо перед могущими иначе снова начать волноваться за него друзьями. Захотелось ненадолго полностью сменить обстановку. Забыться, как в вине. Атос узнал Арабеллу мгновенно. Еще до того, как она полностью повернулась в его сторону. Узнал, не смотря на то, что видел ее давно, недолго и при слабом свете свечи. Все равно узнал, тотчас же, как ее ни изменили другая изысканная прическа, богатый наряд, драгоценности. Это была совершенно другая женщина. Это была она, именно она, Арабелла! Которую Атос узнал, скорее почувствовав замершим сердцем, чем увидев глазами и поверив им. Стоящая вполоборота к Атосу, Арабелла не сразу нашла в себе силы для того, чтобы обернуться. На взгляд, который почувствовала и тот час же поняла, кому он принадлежит. Ей не было нужды проверять так ли это. Она просто знала это. Почувствовала в глубине бешено заколотившегося, болезненно сжавшегося сердечка. И как будто окаменела. Раздираемая в клочья одновременными желаниями кинуться к Атосу, обнять или наоборот броситься от него прочь, пока он не узнал ее. Что при подобной выходке подумают окружающие, не имело никакого значения, девушка попросту позабыла об их существовании. Ей хотелось провалиться сквозь землю, пропасть, исчезнуть. Еще лучше только было только никогда не появляться на свет, не встречать этого мужчину. Хуже чего с ней в жизни ничего не могло произойти. Что сейчас будет хуже — если он ее узнает или если не узнает?!.. Забыл… Все забыл… Забыл ее… Осторожно повернув голову, Арабелла де Блад кинула рассеянный, как она надеялась, взгляд по сторонам и немедленно столкнулась с пылающим взглядом Атоса, смотревшего прямо на нее. Почувствовала, как вспыхнула. Как у нее залились жарким румянцем щеки. Как у нее все вспыхнуло и стало жарко внутри, при воспоминании о том, что между ними было. Сомнений не было, Атос узнал ее. Что же он теперь сделает?! Он может погубить ее одним только словом… Не важно… Она и так погибла… Пропала… В его пылающих грозовой синевой голубых глазах. — Вы знакомы? Представьте нас, — незаметно шепнул Атос своему приятелю Жану-Луи, когда тот кивнул, кинув взгляд в сторону Арабеллы. — Бесполезно, — не стал тот скрывать ни вздоха, ни сожаления в голосе, — Эта женщина верна памяти супруга, как прилив отливу. Хотя, что там помнить, не представляю — старикан скопытился чуть ли не на брачном ложе, лет и не помню сколько назад. — Вот значит как, — хмыкнул Атос, для которого все моментально встало на свои места. Молодой человек чувствовал одновременно столько всего, что небрежно ухмыльнуться получилось у него лишь с величайшим трудом. Неимоверное облегчение. Счастье, настолько глубокое, что в него было жутко поверить. Еще страшнее разве что только спугнуть. Очнуться, понять, что ошибся. Гнев. Сильный настолько, что не надавать заставившей его так из-за нее переживать негоднице пощечин, прямо здесь, прямо сейчас, перед всеми, ничего не объясняя, было и то невыносимо тяжело. Тяжелее было только одно-единственное: тут же, при всех, сию секунду не сгрести ее в охапку, изо всей силы прижать к себе и поцеловать. Атос помнил, как целовал эти губы, помнил девушку раздетой, помнил полуголой и то, как порол ее розгой по попке, помнил как брал ее, и как Арабелла ласкалась к нему в ответ. Помнил все. Каждое из воспоминаний ожило и запылало в нем со страшной силой, было чувство, что все это было только вчера, минувшей ночью. И не одно из этих воспоминаний не имело никакого отношения к женщине, которую он сейчас видел перед собой. Она тоже помнила все. Ее выдал румянец на щеках. Вдруг тронувший Атоса до глубины души. Она смущена… И наверняка боится его… Последняя мысль Атосу совсем не понравилась, и он незаметно подтолкнул приятеля. Ему вспомнилось, как Арабелла боялась, что он убьет ее… И сейчас снова наверняка его боится. Атосу этого не хотелось. Притом, что хотелось не просто отхлестать ее по щекам, хотелось избить! По-настоящему! Именно что избить! Он думал, что она мертва! Думал, что она мертва по его вине! То, что он был обманут ею, меркло по сравнению с этим, становилось не важным. Но то свое наказание эта авантюристка и ложная скромница все равно заслужила! Еще как, и более чем! За то тоже, что она могла бы снова достойно выйти замуж, а не заниматься под покровом ночи черте чем! Могла стать благонравной женой… снова не любимого ею человека… Полюби эта пылкая девушка, она бы так и сделала… Арабелла же предпочла не обманывать мужа… На стороне, с другими. Это не могло не вызвать у Атоса уважения. Не смотря на то, что признаваться себе в этом, как и в ревности, и в том, что его поиски бесполезны, ему не хотелось. Более чем не хотелось! — Я вас предупредил. Готовьтесь к лоханке холодной воды за шиворот, — хмыкнул теперь Жан-Луи и двинул в сторону Арабеллы. Атос немного поотстал. Его остановила только сейчас вдруг сверкнувшая в хаосе прочих, мысль о том, что, в отличие от него, Арабелла не искала с ним встречи. Хотя как раз она могла найти его запросто. Ей и в голову не пришло, что он может переживать за ее благополучие! Потому что она совсем не хотела больше его видеть… Поиграла, и забыла о нем… Если бы Жан-Луи уже не отошел на несколько шагов, Атос непременно остановил бы его. Теперь делать это было поздно. Еще не хватало ему навязываться какой-то там… искательнице приключений на свою задницу! Но что ж теперь поделаешь… Остается только сделать вид, что она для него ровным счетом ничего не значит. Атос вновь чувствовал неимоверные злость и горечь. А Арабелла стояла не жива, не мертва, и смотрела на того, о ком не переставая думала все то время, пока они вновь ни встретились. О чем она страстно мечтала. Чего боялась до смерти. Настолько, что уехала из Парижа в провинцию в тот же день, как только вернулась к себе. Арабелла боялась, что не выдержит и побежит к этому мужчине, как девчонка, ближайшим же вечером, и пропадет окончательно! Привязавшись к нему хоть капельку, станет больше не в силах оторвать себя от него, вырвать себя из его власти над ней, и ее к нему чувствами. Как так получилось, почему?! Арабелла не знала. Как так произошло, что она безумно влюбилась в незнакомца. Несколько раз, во время своих тайных прогулок, Арабелла натыкалась на тех, кто знал ее настоящую. Никто из них ее не узнавал. Никому и в голову не могло прийти, что это ни кто иная, как она. Рассудок и здравый смысл отвергали и блокировали подобные мысли. Этого времени девушке как раз хватало для того, чтобы опустить голову, отвернуться, ускользнуть. Атос узнал ее едва увидев… Надо же было этому случиться здесь и сейчас! Только бы он ее теперь не опозорил перед всеми!!! Он должен чувствовать себя сейчас оскорбленным… Что ж… Будь что будет… Но она станет все отрицать!!! Или… нет… Не важно, все не важно!!! ОН НЕ ЗАБЫЛ ЕЕ! — Баронесса де Блад, позвольте представить вам моего доброго друга… — Меня зовут Атос, сударыня, — перебил приятеля мушкетер. Галантно беря безвольно висящую руку своей любовницы и поднося к губам ее ощутимо дрожащие нежные пальчики. От этой нехитрой ласки обоих словно прошило ударом молнии. Только во время этой вспышке молодого человека озарило, что девушка так и не знает его имени. Он не сказал ей его тогда. — Арабелла… — повторила девушка, когда Атос выпрямился. Повторила в третий раз, начиная с момента их знакомства. Одними губами, голос у нее неожиданно пропал. Но Атос все равно услышал. Или считал по ее губам. Которые Арабелла облизнула, как если бы они вдруг пересохли. Поразился тому, что та не солгала. С самого начала. Но только в этом… Они смотрели друг на друга в молчании. За них говорили их взгляды. Полный ярости, горечи и счастья Атоса. Виноватый, пристыженный и настолько же счастливый Арабеллы. Молодые люди молчали так долго, что переводящий недоуменный взгляд с одного на другого, Жан-Луи кашлянул, напоминая о себе. Бестолку. Кашлянув еще несколько раз, парень понял, что он тут третий лишний и незаметно отошел в сторону. Зря старался, его ухода не заметили бы, даже если он ушел, громко топая сапогами, и ругаясь как создатель оных. Жан-Луи радовался, что не успел заключить с приятелем пари о том, что ничего у него с баронессой де Блад не выйдет. Но и огорчался, что в счастливчиках оказался не он. А может и правда еще ничего не выйдет. Может та сменила тактику, и теперь сперва куражится над незадачливыми ухажерами, прежде чем натянуть им нос. Повеселевший на этой мысли, парень уверенно направился к столам с угощениями и напитками. Высматривая по сторонам самый лакомый кусочек — ту, в чьей постели он сегодня окажется, если та откажется проснуться в его постели. Атос продолжал держать маленькую дрожащую ручку Арабеллы в своей крепкой и жесткой руке. Незаметно для себя он сразу же с силой сжал ее, как если бы боялся, что девушка снова исчезнет. Испарится, развеется сладким сном поутру, безвозвратно. Пропадет в этом огромном полном опасностей мире, если ее не держать за руку. Он уже давно причинял ей боль, только она не замечала этого так же, как он. Они оба не замечали ничего вокруг. Кроме друг друга.