Не закрывая глаз

      Стоянка перед гостиницей была освещена лишь светом из окон. Когда Трей погасил фары, казалось, они полностью погружены во тьму. - Я мигом. – Трей подмигивает и покидает надёжное металлическое укрытие. Сердце Мона начинает биться чуть быстрее. Он с тревогой наблюдает за удаляющимся крупным силуэтом. Мону казалось, что после всего, что они пережили за последние двое суток, он просто не может испытывать волнение. Однако стук внутри говорил об обратном. - Две новости. – Трей распахивает дверь и наклоняется в кабину. – С какой начать?       Мон молчит, да и варианты Трей забыл предоставить, первая и вторая? Хорошая и плохая? Какие новости? А какая сейчас уже разница. - Они принимают нал. И у них есть один свободный одиночный номер. Это одна новость. Но двойная. А вторая… - Трей закатывает глаза. – У них воняет хуже, чем у нас на свиноферме. Не думаю, что тебе такое понравится.       Мон молча опускает глаза. Думать сложно. Голова горит, мозг, при каждом её движении будто бьётся о стенки. Ужасно. Говорить сложно. Рот пересох, язык не двигается. Грудь болит, лицо тоже, а кисть левой руки… о ней лучше вообще не думать. - Ну, что скажешь? – Трей приподнимает брови, выжидая. - Отстой. – Мон закрывает глаза, откидывается на спинку сидения и жмурится. - Оке-е-е-ей… - Трей садится внутрь. – Значит… едем дальше? - Нет, нет. – Мон наклоняет голову. – Тебе нужно выспаться. Ты спал часа два за два дня. – Его взгляд направляется на Трея. – Ты не выдержишь больше в таком ритме. - Не могу не согласиться. Но что насчёт тебя? - Перебьюсь. - Уверен? - Твою мать, - Мон решительно отстёгивается и, прихватив с пола рюкзак, выбирается из машины, по дороге надевая тёмные очки. - Кажется, уверен, - тихонько говорит Трей. - Одна ночь мне и… - Трей косится на Мона, - моей сестрёнке.       Мон слишком устал, чтобы удивляться. Хотя, наверное, будь он в норме, тоже бы не удивился. Встретившись со взглядом мужчины за администраторской стойкой, он тут же склонил голову на бок, так, чтобы волосы закрыли большую часть лица. - Хорошо. Только, вас не смутит одна кровать? – Администратор вопросительно поднял бровь. Мон искоса поглядывал на него: «Красивые усы, круглые очки, лет пятьдесят, глаза средние, голубые, волосы цвета молочного шоколада, есть небольшая лысина, есть лишний вес, но ему идёт, выглядит колоритно, руки плотные, есть обручальное кольцо, золотое, толстое, выглядит просто, но определённо имеет крупную цену…»       Привычка собирать информацию обо всех подряд не хотела оставлять его. Хотя смысла в этом особого не было, тем более сейчас. Пока Трей объяснялся с администратором (по совместительству, хозяином гостиницы), что он поспит на полу на одеяле, а «сестра» перекантуется на одном матрасе, под курткой, Мон вглядывался в узор на обоях. «Цветы, одуванчики, кажется, они однолетние…». - Вот ваш ключ, запасные одеяла, повторюсь, в комоде. Идите налево, прямо по коридору, номер 27. «Двадцать семь. Хорошее чисто. Двойка горит жёлтым, а семёрка зелёная. Все цифры имеют свой цвет и свой звук. Даже вкус…» - Трей, - пройдя около пяти дверей Мон наконец подаёт голос. - Да, Винсент. – Отзывается Трей. - Как ты думаешь, какая цифра два на вкус? - Спроси завтра. – Трей мешкается, не может попасть ключом в скважину. Видно, что нервничает, видно, что устал, видно, что на пределе. Мон смотрит на него с полминуты, затем аккуратно кладёт свою ладонь на его руку и перехватывает ключ. Трей со вздохом отходит, потирая переносицу. Две секунды. Дверь открыта. - Скудно. - Собственно, больше ничего и не остаётся сказать. «Как ещё описать скудность, как не одним словом. Больше одного слова будет явный перебор».       Жёлтые стены, комодик отвратительного древесно-зеленоватого цвета, прикроватная тумбочка, почему-то у окошка, такого же маленького и невзрачного. Рядом с тумбочкой стул. Очевидно, предполагалось, что она может играть роль стола. И, посреди этого безобразия, одна односпальная кровать. Посреди комнаты. Даже изголовье не полностью прилегает к стене, между ним и стеной сантиметров двадцать. Зачем? Видимо, кому-то надо. - Тебе… - Трей скидывает с себя рюкзак, прямо на пол, чемодан Харпера засовывает под кровать. – Тебе нужно сменить бинты. – Он с резким громким звуком задвигает кровать к стене. - Я и сам могу. - Не-е-е… - Трей садится на кровать и мотает головой, стягивая с себя куртку. – Неудобно же… Я сейчас помогу. - Я пока в туалет отойду… А потом поменяем. – Кивает ему Мон и скрывается за дверью.       Оказавшись в микроскопической комнатке, он включает воду на всю мощь и откидывает тёмные волосы назад. Наконец, за все 48 часов представилась возможность нормально рассмотреть себя. - Какой же бред. – Мон плеснул себе в лицо воды. – Бред. – Взял полотенце, убрал капли с лица.       Родители бы были довольны переменами во внешности сына. По крайней мере, так ему казалось. Бледное лицо стало ещё бледнее, синяки под глазами ещё синее, а точнее даже серее, под цвет глаз, которые со всем этим неплохо так сочетались. На тв, вероятно, даже грим не потребовался бы, разве что только замазать ссадины. А так он выглядел «фантастически».       Мон набрал в рот воды (пока не было зубных щёток и пасты, надо было довольствоваться хотя бы этим), но тут же выплюнул. С омерзением он посмотрел в раковину. Только сейчас он заметил, что вода была слегка коричневого оттенка. Во рту чувствовался привычный мерзкий металлический привкус. Как разбавленная кровь. Чтоб её. Бинты на руках намокли и окрасились в ржавый. Он стянул их. Под бинтами красовались шрамы. На правой руке уже заживший. На левой… - Сраный сепсис. – Пробубнил Мон и дотронулся до раны. – Ненавижу тебя. – Он приблизил руку к носу и вдохнул. – Мерзость… так бы тебя и отрубил… кусок бесполезного мяса. – Мон с ненавистью косился на кисть.       Как бы неприятно ему не было, он заставил себя помыться в абсолютно непригодном для этого душе. Порадовался тому, что зеркало запотело. От тёплой воды шрамы становились ярче. Проблема была не в эстетике, проблема была в воспоминаниях. Мон, в одних трусах и футболке, приоткрыл дверцу. На голове красовалась чалма из толстовки. - Трей? – Он вопросительно глянул на тело, лежавшее на кровати. – Ч.Т.Д. – он закатил глаза. – Конечно уснул. – Рука со скрипом закрыла дверь в «ванную».       Мон присел на краешек. Третий… да, кажется это третий раз, когда они оба не в машине. А, хотя нет. Ещё у него дома. Дома… Как давно это было, хоть и совсем недавно. «Волосы рыжеватые, короткие, глаза… чтоб их, не помню, немного вытянутые… кажется зеленовато-голубые… мне так казалось, кожа темнее моей, телосложение крупное, да какое крупное… он из одних мышц состоит... высокий, из-за этого кажется стройным, ходит в черных штанах… всё это время в одних (как и я). В серой большой кофте... что я несу, какой «большой»? это для меня она большая, а для него нормальная… наверное…».       Пальцы правой руки тянутся к вороту кофты, он заметил и всё это время то и дело поглядывал. Там тату. «Чёрт, - он отдёрнул руку, - правила мои правила, нельзя трогать спящих, без их ведома. – Он выдохнул и продолжил перебирать в голове, – на ногах чёрные кожаные ботинки, на правой руке браслеты. Два – из красных бусин и из зелёных. Представился изначально как: «Чо? Тебе-то какое дело!?». Потом назвался «Оскаром». Потом, когда карты были раскрыты, признался – он Трей. И то не факт.»       Мон посмотрел в окно. Увидел отражение себя в жёлтом свете стен. Животный страх, когда смотришь из освещённого дома в темноту:       Тебя все могут видеть, а вот ты – никого…       Шурх – задернуты ветхие плетёные шторки.       Щёлк – комната погрузилась во мрак. Теперь он и твари за окном в похожих условиях.       Мон лёг слева от Трея, на заботливо оставленных сантиметрах тридцати кровати. О подушке и одеяле сложно было мечтать. Трей подобрал всё под себя, а будить его не хотелось. - Спи. – Мон легонько хлопнул парня пару раз по плечу. – Я в машине отосплюсь…