Walk em like a dog

Звонкая железная цепь ошейника громкостью издаётся по комнате. Покорная Юлечка послушным пёсиком сидит у ног Медведевой, почти полностью раздета, на ней одно белье, под цвет черного лакированного ошейника. А на Кире платье чёрное, до щиколоток достаёт, с блядским вырезом почти до самого основания белья, лакированные черные каблуки и нога в чернилах. Юле языком хочется их изгибы повторить, до крепких бедер, наконец, коснуться, но ей не позволяют. Её хозяйка, пока, не разрешает. – Хороший щеночек, Юленька.,- Медведева властно сверху вниз наблюдает, ногу на ногу закидывает и виляет щиколоткой, иногда стопу освобождая от обуви, а после прячет обратно. У неё руки по-хозяйски раскинуты по подлокотникам кожаного кресла, в одной руке цепь ошейника она крепко держит, пальцами другой руки барабанит по подлокотнику деревянному. Чикина сверху кажется такой невинной, такой наивной и ни разу не тронутой, что заводит Киру настолько, что та бедра сильнее скрещивает, ощущая как становится под бельём мокрее. У неё грудь небольшая спрятана в полупрозрачном бюстгалтере, кожа молочная, фарфоровая почти, плечи щуплые, если та спиной повернется, Кире не в тяжесть будет её позвонки пересчитать и лопатки глазами очертить. Глаза у неё ясные, синие, ангельские, она их на Киру время от времени поднимает и сталкивается с развратом и похотью, желанием страстным. Кира - личный искуситель любви самой невинной Чикиной Юли. У Киры помада какого-то коричневого оттенка на губах, матовая, Юля подмечает, что она трещины слегка подчеркивает, на веках стрелки выведены, аккуратно и тонко. Она их долго рисовала, стоя перед зеркалом и матерясь сотый раз себе под нос, стирая неровную линию и выводя новую. Кира цепь на руку татуированную наматывает, заставляя Юлечку ближе подползти, на ладошки опираться. Она глазки невинные и небесные поднимает к Кире, а та уголок губы в ухмылке растягивает, ногу приподнимает и приземляет на бедро Юле, давит каблуком слегка, замечая закушенную губу своего любимого щеночка, дьявольскую улыбку шире растягивает. Юле по нраву. По нраву стыдиться, по нраву давящий ошейник и Кирины каблуки, которые каждую игру давят сильно на участки молочной кожи, оставляя следы ещё на пару дней. Ей по нраву, когда её хвалят за хорошо сделанную работу и по нраву горящая от пощёчины щека, грозный взгляд Медведевой, когда та делает что-то не так, когда нарушает правила игры. У Чикиной воздух сильнее перекрывается. На ошейник ощутимо давят, тянут назад за цепь железную, тяжёлую, звонкую, заставляя её звенеть. Юля меж своей груди ощущает подушечки пальцев ног властительницы своей и взгляд ниже опускает. У Киры педикюр красивый, минималистичный, молочный. Юле в один момент начинает казаться, что она футфетиш ловит на ноги Киры, стыдится этого, заставляя щеки розоветь. А потом щеки розовеют сильнее, потому что Кира пальцами ниже спускается, по животу водит, а потом ещё ниже, кромку белья тянет, а после отпускают, заставляя с нежной кожей снизу живота удариться, от чего девочка дрогает, сильнее руки в кулаки сжимая на коленях своих. У Юлечки белье кружевное, просвечивающее всё абсолютно. Немного даже непонятно, тогда к чему ей оно, раз не скрывает, ровным счётом, ничего? Кира замечает и грудь молочную, которую искусать хочется до невозможности, и соски розовые, возбужденные, колом стоящие, по которым языком бы провести, и в рай Чикину отправить обратно. – Госпожа, можно..?,- Наконец, хоть что-то помимо скулежа вылетает изо рта Юли, потому что терпеть эту игру, которую Медведева до последнего тянет за яйца, становится всё невозможнее с каждым касанием к молочной коже. Чикина с этими словами поддается ближе, губы свои облизывает и ладонью осторожно, боязливо скользит от щиколотки татуированной, до колена, губами её касается, так же осторожничая. Медведева сначала не возражает, даже ноги шире разводит, разрез платья заставляя подняться до самой кромки тёмных трусов, позволяя девочке скользнуть ладонью дальше и глубже, ко внутренней части бедра, поцелуями её покрывать, языком юрким узоры очерчивать. А потом Медведева пятерней зарывается в коротком белобрысом ёжике на голове Юли, у корней сжимая больно и назад оттягивая, за подбородок грубо хватая, наклоняясь. – Щенок, ты получала разрешение?,- Грубо, больно, сердито и, безусловно, наигранно. Кира вовсе не такая. Кира вне игры целует с теплотой и нежностью, Кира вне игры обнимает крепко, слова любовные шепчет, Кира вне игры молочные плечи посыпает поцелуями, которые можно сравнить с верностью и вечностью. Но Кира в игре, как и Юля. И Кира груба, надменна, горделива. Кира властна, она пощёчиной звонкой щеку молочную, молодую, мягкую и бархатную на ощупь одаряет, пальцами сжимает щеки не менее грубо и в глаза с искорками продолжает смотреть. Юле нравится. Она глаза блаженно прикрывает, от боли наслаждаясь, бедра крепче сводя вместе, ощущая на каждом миллиметре тела табун мурашек. Щека отдаёт жаром, в трусах становится влажнее. В темный омут она заглядывает решительно, своими светлыми орбитами стреляет, мотает головой. – Нет, Госпожа.,- Наигранно глаза отводит, изображая невинность и обиду, изображая наивность. А в голове лишь одна просьба: "прошу Кира, дай мне скорее то, чего хотим мы обе.". И Кира даёт, отпуская лицо младшей и снова откидываясь назад. – Хороший пёсик. Теперь, заслужила.,- И ухмылка ядовитая, почти дьявольская. Юля движения повторяет, на сей раз платье девушки выше поднимая. Стройные и юные пальцы, точнее быть, их подушечки, гладят внутренние части берет Киры, пока Юля послушно, под строгим руководством и диктатурой старшей, следует её просьбам. «Сними.» – И с тела Медведевой слетает платье в миг. «Поцелуй.» – И Юля целует в торс, с него же языком ниже спускаясь, к краям белья. – Хорошая девочка, Юлечка.,- У Киры голос сиплый от регулярных сигарет и от возбуждения, что по рукам, пока только лёгкой дрожью отдаёт. Юлечка старательно языком ведёт по линиям чернильным, выше поднимаясь, и останавливается, пару секунд на пассию свою глядит снизу вверх, а после в низ живота целует, звонко так, мокрый след оставляет и пальцами бельё ниже тянет. И Кира теперь перед Юлей совершенно оголенная, у нее мышцы под кожей на бедрах перекатываются, напрягаясь от каждого Юлиного касания. Юлины губы по низу живота ниже скользят, переходя к половым губам, которые она юрким языком сначала облизывает, а после меж них скользит, находя самое чувствительное место Киры и заставляя ту вдохнуть глубоко, ноги шире расставляя, а после шумно выдохнуть. Кира ядовитая кобра, Кира колючая иголка, но Юля всегда стремилась коснуться её. Юля пару раз в себя яд её приняла, руками и телом укололась об её шипы, и Кире доказала, что она её не смотря ни на что продолжит добиваться. Когда то год назад, а то и больше, Кира позволила ей добиваться себя. И Юля добилась, и добилась настолько успешно, что теперь эта ядовитая колючка от её языка горячего стонет почти громко, ноги перед ней шире разводит и бедрами подмахивает, когда особенно приятно становится. Юле на горло сильнее давят, кислород перекрывая, а ладонью в волосах ближе к себе прижимают. Кирины бедра напрягаются сильно, Юля это плечами ощущает, и замечает, как торс её напрягается, ладонью по нему проводит, и выше, останавливаясь на груди сжимает её, языком старательнее и быстрее двигая. Кира даёт знать о скорой разрядке плывущими глазами и сильнее сжимающимся Юлиным ёжиком в её руке. Чикина все свои навыки для одной Киры активизирует и сжимая её бедра крепче и сильнее в ответ на пальцы в своих волосах, умело до оргазма доводит. Падший Ангел, искушённый самим Дьяволом Кирой Медведевой, сладостью тела упивается, в ответ на заходящиеся в дрожи бедра глаза блаженно прикрывая, подражая своему владыку, что никак отстраниться не даёт, кончая, ближе к себе жмёт. У Юлечки в трусах липко, скользко, мокро. Она поцелуями поднимается к Кире, ладонями в её колени упираясь, приподнимаясь на своих, смотря голубыми орбитами в смоляные. – Мамочка, я ведь хорошо справилась сегодня, не так ли?,- Скулит от возбуждения, ластясь щекой к ладони Медведевой, которую она к щеке прислонила, поглаживая в награду сделанной работе, по губам мокрым пальцами водит, толкаясь в призывно приоткрытые и розовенькие. Чикина два пальца в себе заглатывает умело, за запястье держит и снизу вверх смотрит, хлопает ресницами. Кире от этого чертовски хорошо, Киру это заводит. Она на язык давит, заставляя рот приоткрыть, пальцы глубже толкает. А Юля глаза прикрывает, пальцы глубже в себе заглатывая и ответно головой поддаваясь. Кира воображает, что будь у неё член, она бы с удовольствием наблюдала за тем, как Чикина его в свой рот похотливый принимает. Младшей хочется. Хочется Киру, хочется стонать громко от её языка разрезанного, от пальцев в себе. А та дразнит, желаемое не даёт, только в лоб целует и за подбородок держит. – Очень хорошо, Юлечка. Хороший пёсик.,- И Юля тает, и Юле до дрожи в коленях хорошо от голоса Медведевой. – Сядешь?,- Кира по бёдрам своим хлопает ладонями призывно. Вопросы её звучат приказами. Юля садится покорно, оголенной кожей ног к родным касается, а руки её за талию худощавую к себе тянут, в поцелуй властный затягивают. Кирина грубая ладонь к груди юной скользит, через шёлковую, полупрозрачную ткань сжимает, другой рукой обхватывая талию, лишь ближе прижимая к себе. Чикина за поцелуем ответно тянется, да настолько страстно, что зубами случайно с её сталкивается. Она в волосы руки пускает, позволяя вязкой массе слюны с подбородка капать. Кирины пальцы через бельё ласкают мучительно, намеренно медленно и настолько тягуче, что Юля вот-вот самостоятельными усилиями на эти пальцы запрыгнуть готова. Крепкие руки под бедра подхватывают, в ключицы молочные губы целуют, а после в родные нашёптывают. – Ты сегодня такая красивая, Юленька.,- Интимно запредельно, даже интимнее, чем без одежды. А Юля краснеет пуще прежнего, когда дама её сердца подобным тоном ей любезности говорит, смотрит на тело её, разглядывая, что на мягком матрасе уложилось, что на локтях приподнялось и колени свело в смущении. Кира ей эти колени целует, приказывая развести, а та слушается, поддаётся. Цепь ошейника все ещё в кулаке Медведевой, она её кончик опускает меж грудей, заставляя тело дрогнуть от прохлады железа. – А красивые, послушные и хорошие девочки получают желаемое.,- У Киры снова дьявольская улыбка, а у Юли намокшее до невозможности белье и жажда получить желаемое. Кира играется, выводит, изводит и мучает. Холодная железяка ниже скользит, заставляя Юлю втянуть живот и глубже вдохнуть, тихий скулеж издавая. А потом ещё ниже, останавливаясь у кромки белья, заставляя Юлю тазом вилять, ёрзать. Её горячие поцелуи добивают, рассыпанные вслед за траекторией железной цепи. Она тяжёлая, морозная, Юля это ощущает, когда цепь целиком на тело кладут, а та ещё и длинная, промеж ног Юлиных скользит, ложась на чувствительную зону. У Ангела от этого вырывающийся из горла стон, приглушённый. К её пылающему жаром и горячему от желания клитору наконец коснулись, а нутро сжалось сильнее, пока таз неконтролируемо и неспешно вверх-вниз двигаться начал, об цепь ту обтираясь. Честно, Юле бы пару движений на чувствительной зоне, и та кончит самым ярким и громким оргазмом, который Кира так оттягивает. Кире в радость наблюдать за тем, как её возлюбленная жаждет оргазма, которая прямо сейчас сама готова ладонь под бельё пустить. Но её Кира опережает, поцелуями скользя мокрыми от чувствительной, аккуратной груди к намокшему белью. Она смотрит снизу вверх, изводя девчонку, проводит ладонью от колена и по внутренней части бедра, к промежности. Большой палец под бельё лезет, клитор чувствительный и мокрый находит, движения неспешные начиная. – Вот так хорошо?,- У Киры губы в дьявольской улыбке растянутые в низ живота целуют, зубами за кромку белье оттягивают, а после обратно на место поднимает. У каждого ведь свои фетиши, верно? У Киры фетиш на Юлечку в белье, потому она и сейчас с неё не снимает его. Пальцами другой руки лишь отодвигая от половых губ ткань, облизывается. – Да, мамочка, хорошо..,- Из уст вылетает рвано, вместе с выдохом, вместе с ладонью в волосах и вместе с жаждой. Её разделенный на две части язык скользит ровно по клитору, пропускает его меж языков и за реакцией сверху следит, свободную ладонь под бюстгальтер пуская, возбуждённый сосок меж пальцев сжимая, оттягивая. И, кажется, в этот момент падший ангел обратно в рай попадает, ощущая табуны мурашек и головокружение. От Киры всегда голова кругом, от её рук, языка умелого и пальцев. Юля губу свою кусает, стонет пока сдержанно, приглушённо. А потом в себе большой палец Кирин ощущает, матерится под нос и глаза под веки запускает. В Юлечке мокро до пиздеца, до смешка Киры и "Детка, так сильно хотелось мамочку?". Юле хотелось, вообще то, охуеть как сильно. И хочется, всегда хочется, даже когда она языками стимулирует чувствительный клитор, а пальцем в теле двигается, талию девочки другой рукой обхватывая и отстраниться не позволяет, лишь сильнее и ближе к ней прижимаясь, всё ещё хочется. В теле и разуме охуеть какой дефицит Медведевой Киры. Она указательным и средним влажные половые губы разводит, чувствительное место Юлино вылизывая, ладонью свободной её шее поднимаясь, стискивая несильно. – Блять, блять, мамочка, ещё немного..,- У ангела голос подрывается, когда в теле спешно пальцем двигаются, когда языком умело вертят, когда издевательски в него почти невесомо целуют, заставляя Юлю ближе к губам прижиматься, обтираться об них в гонке за оргазмом. И в этот момент она достигает желаемого, с рвущимся из горла звонким стоном, с ладонью Киры в своей, которую она сжимает сильно, ногтями цепляясь, с дрожью в конечностях и зажатыми меж ног щеками Медведевой. Под веками звёздочки, в лёгких кислорода не достаёт, отчего девочка его жадно ртом глотает, в желудке бабочки друг об друга ударяются. Снизу до неприличия мокро и липко. Пару минут для того, чтобы оклематься и отдышаться, и Юля на Кирины бедра лезет, руками на её грудь опираясь. По чувствительному телу скользит рука татуированная, на талии останавливается и гласит. – Ангел во плоти.,- И смотрит восхищённо в небесные глаза. Чикина Юля похожа на ангела падшего. Окрашенные в блонд короткие волосы, изящное тело, такое, что на выставку отвезти и любоваться, такое, что скульптуру по его изгибам сделать не лень, да такую, чтоб древнегреческим не ровня, даст на все десять очков вперёд. – Молчи, Медведева.,- А Юля ладонью её рот затыкает, смущается до красных щек и смешка. Медведева Кира похожа на искушающего демона. Её волосы почти по плечи в платину, темные смоляные глаза, в который Юля видит; страсть вперемешку с желанием, любовь смешанную с заботой и, где-то под самым низом, самого Люцифера - Киру, пляшущего страстный танго с Падшим Ангелом - Юлей.