Рождественский сирота

Пожалуй, такой неловкой ночи у меня не было со времён первого полового опыта. Сейчас у меня в постели лежал мелкий несовершеннолетний парень, закутанный почти до самой макушки в одеяло, а я лежал на противоположной стороне почти свесившись с края кровати. Вряд ли бы Ноэль воспринял двояко какое-то неосторожное касание, но мне не хотелось думать, что он мог воспринять это за неуместные приставания. Хотя мне сложно было понять, что об этом подумал бы Ноэль, ведь он не раз давал мне понять, что некий опыт у него уже бывал, то есть совсем уж наивным в этих делах он не был. От напряжённых мыслей меня отвлёк сам Ноэль. Он медленно перевернулся набок ко мне лицом и даже в темноте я почувствовал его взгляд. Я лежал на спине и в момент, когда я повернул голову в сторону подростка, увидел, как тот вздрогнул. Наверное, Ноэль думал, что я заснул. — Ты не спишь? — спросил полушёпотом мой гость. — Нет. А ты почему ещё не заснул? — Не знаю, чувствую себя странно. Я всегда спал один, так что мне немного непривычно что ли. Хоть я и не видел Ноэля, но чувствовал в его тоне неуверенность и растерянность. Видать парень и правда был не в своей тарелке. — К сожалению, я не могу предложить другого решения сложившейся ситуации. Придётся потерпеть одну ночь. — попытался поддержать я Ноэля. — Да, я понимаю. Я в общем-то не жалуюсь. Мне просто не привычно, но…хмм, как бы сказать, — задумался на несколько секунд парень, — мне в принципе непривычно среди обычных людей. — Что ты имеешь в виду? — Ну непривычно среди тех, кто не имеет отношения к приюту, то есть не сироты и не воспитатели. Обычные, другие люди, понимаешь? — Ну, наверное. Ты же не выходил раньше за приделы приюта, насколько я понял? — Ага. Я много лет мечтал сбежать, но это довольно сложно провернуть. Ноэль вроде как расслабился и легко рассказывал о себе, так что я посчитал что сейчас задать интересующий меня вопрос будет проще. — Ноэль, скажи, почему у тебя так много шрамов и гематом? — после этого вопроса я даже в темноте заметил, как напрягся парень, но мне почему-то было очень важно услышать ответ. — Ты можешь мне рассказать как есть, я ведь не сдам тебя, да и в полицию точно не пойду. Расскажи мне. — Ммм…ладно. Но тут нечего особенного нету. В плане что это стандартная ситуация для приюта, — парень замолк на пару минут, и я его не торопил. И только по прошествии времени Ноэль глубоко вздохнул, собираясь с силами и продолжил говорить, — Я ж в приюте с самого детства, как и многие там. И вот с самого малого возраста начинают формироваться своеобразные «слои» в нашем маленьком мирке. Есть дети, которые растут сразу сильные, крепкие и как-то само собой получается, что такие, как правило, становятся на верхушке нашей пищевой цепочки. Есть и те, кто слабее, но не менее амбициозен и хочет тоже прибиться к сильным мира нашего, но для этого используют не силу, а умение подстраиваться, подлизываться и что-то в таком роде. Ну и есть те, кто в силу слабого тела и нежелания кому-то заглядывать в рот остаются на самом дне нашей иерархии, то есть живые мишени для битья. Хах, вот я как раз из последних. Ноэль снова замолчал, переводя дух. Я не стал его торопить, скорее всего юноше и так было нелегко открыться фактически незнакомому человеку. — Так вот, в детстве я был сильно болезненным, много времени проводил в лазарете и часто ходил заболевшим и вечно бледным. Со мной никто не хотел водить дружбу. Хотя в какой-то момент я всё же сдружился с одним ребёнком, который так же, как и я был частым гостем в медкабинете. Когда я был маленький, то меня просто задирали, вроде обычных детских измывательств и легких тумаков, но чем старше становился, тем жёстче ставали подъёбки и хуже избиения. И самое бесящее что били ни за что, просто от того, что живёшь и при этом слаб. Так что со временем я начал отвечать задирам и огрызаться, пробовал давать сдачи. Но обычно это заканчивалось для меня снова-таки в лазарете. Есть там группа парней, которые отличаются особой жестокостью, им вякнуть было почти смертельно. Ножи, кастеты, палки, спички, сигареты — они не гнушались в своих играх ничем. И вот им я особо сильно «приглянулся». Возможно, как раз тем, что я один из немногих «слабых» кто пытался постоять за себя. Так что бОльшая половина штопаных ран, порезов и ожогов от этих ребят. Так прошло много лет, поетому моё тело и выглядит сейчас так херово. Единственное, где не били это лицо — никто не хотел наказания от воспитателей. Ноэль закончил рассказ о истории своих «боевых ранений», а я был сильно растерян, расстроен и немного зол. Не то чтоб я не понимал, что в приютах жизнь не сахар, но всё же одно дело знать где-то на задворках сознания что сиротам в приютах туго приходится, а другое видеть перед собой совсем ещё юнца, жизнь которого мало того, что прошла без любви и тепла семьи, так ещё и в таких спартанских условиях. Тут не каждый выдержит и не сломается. Терпеть каждый день избиения, пытаться отстаивать свою честь, попадать с ранами в лазарет и так каждый день из года в год. Ох, это просто в голове не укладывается. Я как-то разом простил все его весьма агрессивные выпады, резкие слова и вообще всё что только можно. — Мне очень жаль, Ноэль. На твою долю выпало много испытаний. — я протянул руку и пару раз провёл по ёжику его волос. Хоть и было темно, но глаза уже более-менее привыкли, и я видел очертания парня рядом. Я не сильно умел поддерживать, да и не знал, что я могу сделать для этого юноши. Его прошлое я уже не изменю и его шрамы не излечу. Единственное что мне остаётся это проявить простое человеческое участие, показать, что не все люди в этом мире хотят ему зла. — Угу, — он немного подался головой вперёд и вверх, прямо как кот ластился к ладони. Это было странно, но уж очень невинный и милый жест вышел. Я заулыбался, представив как он бы сейчас ещё и заурчал. — Давай спать, Ноэль, — сказал я последний раз проведя ладонью по его макушке. — Ага. Спокойной ночи, мистер Возентроф. — Спокойной. И Ноэль…спасибо что рассказал. Он промолчал и просто повернулся на спину хорошо укутываясь в одеяло. Через какое-то время его дыхание выровнялось, и я понял, что Ноэль уже заснул. Я же долго лежал без сна, много разных мыслей крутилось в голове и заснуть я смог только часа через два. Несмотря на все ночные встряски утром я проснулся по будильнику и был весьма бодр. Проснулся я, кстати, с Ноэлем весьма необычно. Я ночью раскинул руки звездой, а парень подполз ко мне под бок, скрутился в позу эмбриона и головой уткнулся мне куда-то в подмышку. «Прям правда на кота похож» — улыбнулся я, смотря на него у меня под боком. Я не стал будить Ноэля, а сам пошёл в душ, приводить себя в порядок. Уже в душе я вспомнил, что в доме есть ещё и Марк, которого было бы не плохо тоже разбудить. Хотя друг вряд ли найдёт силы с самого утра ехать на работу, в отличие от меня. Всё же я вчера выпил один бокал, а не с пару десятков как, вероятно, сам Марк. Выйдя из душа, я сразу надел рубашку и костюмные брюки. Пиджак захватил с собой чтобы надеть уже перед выходом. Приятеля я пошёл будить с бутылкой газировки и таблеткой от головной боли. Заходя в комнату, я поморщился от удушающего запаха перегара, наполнившего небольшую комнату за ночь. Открыл окно и начал приводить друга в чувство. Марк долго не мог подняться и был категорически разобран. Но воду принял с благодарностью и таблетку тоже выпил. Если бы в доме не было Ноэля я бы мог оставить Марка тут досыпать и приходить в чувство, но я совершенно не хотел, чтоб они пересекались, потому Марка нужно было расшевелить и вывести с собой из дома. Друг был не в восторге, но вертикальное положение принял и в душ тоже кое-как пошёл. Я же занялся кофе и нехитрым завтраком на троих. Порцию Ноэля я сразу отнёс в свою спальню и поставил на столик у кровати пока Марк мылся. Также я быстро написал парню записку что ухожу на работу и буду поздно вечером. Оставил свой номер телефона и велел звонить мне с домашнего телефона в случае чего. Когда я вышел из спальни, Марк со страдальческим видом выбрался из гостевой в одном полотенце на бёдрах. «Смерти моей хочет, хренов Аполлон!» — про себя запричитал я. — Марк, ты где одежду посеял? — пытался максимально непринуждённо спросить я. Просто я был не уверен, что я смогу спокойно пить кофе, смотря на этого полуголого мужчину. У меня там и рука с кружкой не поднимется, в отличнее от всего остального, что прекрасно поднимется, смотря на этого красавчика. — Она мерзко пахнет, и вся помята. Я хочу что-то в твоём шкафу себе найти. — Иди на кухню, я сам тебе найду что одеть. — Спасибо, друг. Да, в комнату ко мне сейчас ему идти совсем нельзя.