Портупея

      Лайтвуд не знал откуда, но он помнил примерные размеры девушки и кое-как смог объяснить мастеру свою задумку. Все же языковой барьер — отвратительна штука. Но самое сложное было позади, теперь оставалось только ждать... он уже успел накрутить себя до мыслей, что ему привиделась взаимность. Но иногда разум все же включался и успокаивал его.       Сегодня был выходной, а одному в Калькутте нечем было заняться. Поэтому Лайтвуд, недолго думая, дошел до отеля и уже набирал знакомые цифры на телефоне. В ожидании, когда он услышит знакомый голос, сердце бешено колотилось. Киллиан будто вернулся на пятнадцать лет назад, когда он был подростком. Несмотря на трудное детство, он каким-то образом успевал ухаживать за одной девушкой. И его переживания были такими же, но тогда они были из-за отсутствия опыта, а сейчас из-за самых настоящих и светлых чувств.       — Амала Кхан, слушаю.       — Здравствуйте, мисс Кхан, — на том конце провода он услышал выдох.       — У нас сегодня выходной, а я в достопримечательностях особо не разбираюсь… — Лайтвуд услышал смех. Мужчина не понимал, как реагировать на это, потому что считал, что ничего смешного в его словах не было.       — Киллиан, если ты так зовешь меня на свидание, то это заметно. Но я с радостью готова посвятить тебя в индийскую культуру, — он был уверен на все сто процентов, что ее глаза сейчас горят от радости.       Девушка сказала название храма, возле которого они назначали встречу и закончила диалог. Капитану хотелось сделать рывок рукой, обозначая радость от того, что она согласилась, но в коридоре были люди, поэтому ему пришлось сдержать свои эмоции.       Когда Киллиан оказался в номере, то долго думал, что они будут делать во время прогулки, о чем им разговаривать, что обсуждать. В первые минуты, идея позвать Амалу на, так называемое, свидание, казалась ему просто отличной. Сейчас же всплыло много подводных камней, которые вызывали некий страх. Мужчина, военный атташе, боялся свидания. Звучало смешно, но оно таковым являлось.

***

      Она была бесподобна. Кажется, ей пойдет даже его самая старая и грязная футболка. Амала рассматривала лужайку возле храма, на которой люди устраивали пикники и отдыхали. На ней был топ и расклешенные к низу брюки с тропическим узором. Волосы были собраны в хвост, чтобы не было так жарко.       Как только Кхан услышала тяжелые шаги атташе, то тут же повернулась к нему лицом. Киллиан слегка щурился от яркого солнца, которое сегодня решило заполонить все улочки города, но он улыбался.       — Привет, — это встреча была не по работе, поэтому весь официоз в их общении можно было отодвинуть в сторону. Кхан улыбнулась ему самой светлой и широкой улыбкой, которой только могла.         На секунду ее тело наполнило желание подойти к Лайтвуду и оставить след своих губ на его щеке. Но он не был ее мужчиной. Они даже не встречались. Из-за этих мыслей из груди чуть не вылетел разочарованный выдох, но она смогла его сдержать.       — Готов покорять индийскую культуру? — Амала задорно улыбалась, смотря на Киллиана. Ему нахер не сдалась эта архитектура или культура… да плевать. Ему хотелось изучать Амалу.       — Угу…

***

      Амала оказалась отличным экскурсоводом. Несмотря на то, что Киллиан мало понимал индийские определения, через полчаса он мог уже давать уточняющие вопросы или сам делать выводы. Кхан восхищалась тем, что капитан был вовлечен, что он сам интересовался культурой, что он пытался понять, почему она так любит Индию.       — Почему Индия? — Вопрос резко вырвался у него из мыслей.       — Я полукровка. Мама и бабушка раньше жили в Индии, эта атмосфера окружала меня всю жизнь, и я решила закрепить ее возле себя, — вот так просто.       — А ты, я смотрю, любишь в любой момент задавать странные вопросы, — Кхан усмехнулась. Она вспомнила его «допрос» в архиве. Такими незамысловатыми вопросами он пытался узнать ее. Амала прекрасно это понимала, и ей было до чёртиков приятно. Но его слова о субординации отдавались тупой болью в голове во время самых светлых моментов, проведенных с Киллианом.       — Киллиан, мы ведь взрослые люди? — Индолог посмотрела на атташе. Его взгляд был направлен куда-то вдаль.       — Да, — в голосе слышалась отстраненность.       — Тогда что между нами происхо…       — Мороженое! Хочешь? — Лайтвуд посмотрел на девушку так, будто она не задала никакой вопрос, решающий статус их отношений.       Амала приняла это как ответ, что между ними ничего нет. Киллиан же не хотел раскрывать карты сейчас. Он хотел сделать всё красиво хоть раз в жизни. Из-за этого пришлось пожертвовать настроением девушки.       Она уже не с таким энтузиазмом согласилась на мороженое. Атташе все видел, ему хотелось уже наплевать на свой план, расцеловать лицо Кхан и сказать, что он готов попробовать. Но его рациональная часть держала быка за рога, крича, что план уже есть, что он все исправит.       Лайтвуд надеялся, что он сможет все исправить.

***

      Вечером следующего дня портупея была готова. Мастер выполнил главное условие капитана — быстро и качественно. Двойная оплата не заставила себя долго ждать.       Солнце еще хваталось своими лучами за крыши калькуттских домов. Лайтвуд решил не тянуть время и ждать завтрашнего дня. Он вызвал такси и назвал адрес, где жила девушка. Сейчас или никогда.       Мисс Кхан в это время старалась найти объяснение странному знаку, который был нарисован над трупом в переулке, но не могла. В голове был образ капитана Лайтвуда. Сначала он мило улыбается, а потом шепчет ей, насколько жестко хочет трахнуть. Амала не понимала, почему он так бегает от нее. Между ними явная химия! Ей казалось, это видел каждый, когда они находились в одном помещении. Видимо видели все, но не Киллиан.       — Госпожа… — В комнату вошла Сана. Индолог тут же убрала в стол все фолианты.       — Что-то случилось, Сана?       — Возле входа в дом кто-то оставил вам посылку. Там написано «Маленькой мисс», — в эту же секунду до индолога дошло, кто мог быть отправителем. Ей хотелось сорваться с места, как маленькой девочке, и побежать смотреть сюрприз.       — Спасибо, Сана. Я сейчас спущусь, посмотрю, — как только служанка вышла из комнаты, Кхан отсчитала пять секунд и сорвалась с места. Она бежала по лестнице, не заботясь о своей безопасности.       В голове витали мысли, что не все потеряно, что Лайтвуд не такой уж и слепой и все видит.       Возле калитки лежала черная коробка. Амала и представить себе не могла, что же находится внутри. Ей не терпелось посмотреть, что же решил подарить военный атташе.       Девушка в нетерпении взялась за крышку и дернула ее на себя. Первые секунды она не понимала, что там лежит. Но когда руки коснулись кожаных ремешков, то по телу побежал табун мурашек. Это была портупея. Ремни были тонкими. Она была женской…       Индолог схватила весь подарок и развернула его. У нее был отличный глазомер, она могла сразу сказать, что эта портупея предназначена только ей. Она была сделана на заказ.       — Лайтвуд… чёрт, — на глазах наворачивались слезы. Она с улыбкой смахнула их и заметила еще одну записку, которая лежала на дне коробки.

«Я хочу тебя увидеть в ней прямо сейчас. Если ты согласна, то жду на улице, если нет, то просто прими этот подарок».

      Она огляделась по сторонам и увидел за деревом русую макушку. Он все время был тут и видел ее. Или нет? Амала не могла понять, смотрит ли капитан на ее или отвернулся. Но она точно знала, что сделает.       Кхан надела на себя портупею, бережно затягивая каждый ремешок. Даже через ткань рубашки она чувствовала шершавость кожи, и от этого по телу бежали мурашки.       Амала, насколько было возможно, тихо открыла калитку и вышла за территорию дома. Она подкралась к Киллиану, но девушка забыла, что он — военный. Лайтвуд перехватил ее за талию и притянул к себе. Как только его руки почувствовали кожаные ремни и металл, то на лице появилась хищная улыбка.       — Какая развратная девочка… — Кхан больше не хотела его слушать. Она схватилась за портупею мужчины и потянула ее на себя, соединяя их губы в единое целое.       Лайтвуд не был против. Он еще сильнее сжал такую тонкую талию девушки и прижал к себе еще ближе. Ни один листик не пролетит между ними. Они терзали губы друг друга, жадно оттягивая каждый в свою сторону. Страсть и осознание взаимности заполнили их тела. Им было плевать где они находились, что они творили — самое главное, что они были вместе.       — Поехали в отель. — Не вопрос. Утверждение. Киллиан мог бы ничего в этот момент не говорить, потому что Амала была готова пойти за ним куда угодно.

***

      Атмосфера возбуждения сопровождала их всю поездку. Кажется, даже таксист немного стушевался, понимая, чем эти молодые люди займутся по приезде в отель.       Благо, дорога подошла к концу. Капитан всучил мужчине довольно крупную купюру и вышел из салона. Ему было плевать на сдачу. Сейчас в его голове было только одно — Амала. Девушка тоже долго не заставила себя ждать.       Коридоры менялись один за другим со скоростью звука. Киллиан крепко держал Амалу за руку и вел к своему пристанищу. Никто их них ничего не говорил, да и зачем? Каждый из них понимал, что ими движет желание быть единым. Наговориться они еще успеют. Эти чувства не были мимолетными. С каждым днем они крепчали все больше и больше.       Заветная дверь. Атташе быстрыми и отточенными движениями достает ключи и открывает ее. А дальше… дальше все преграды и дамбы снесло осознанием, что они наконец-то вдвоем. Что они принадлежат друг другу. И больше никому.       Как только дверь была закрыта, Киллиан прижал девушку к стене и жадно впился в ее губы. Массивные ладони теперь без какого-либо презрения со стороны гуляли по женскому телу. Шея, ключицы, талия, грудь, бедра, задница… Он хотел, чтобы она вся была в следах от него.       — Киллиан… — Амала шептала не в силах говорить в полный голос. — Я уже вся… горю…       Лайтвуду не нужно было повторять дважды. Он схватил индолога на руки и донес до кровати. Она лежала на спине и тяжело дышала. Дикое возбуждение от этого мужчины заполнило все тело. Ей хотелось, чтобы он взял ее сегодня полностью. Чтобы трахнул до звезд в глазах и трясущихся ног.       — Теперь и у тебя есть портупея, — его голос стал грубее от возбуждения. О боги, она готова была уже кончить.       Военный атташе, покусывая ухо, оставлял множество поцелуев, прокладывая ими дорогу к груди. Но ее перегородила рубашка. Самая обычная белая рубашка.       — Снимай портупею, но далеко ее не убирай, она еще пригодится, — Амала была не в силах сопротивляться и показывать свои острые зубки. Она безоговорочно подчинилась мужчине, звеня металлом и шурша хлопком.       Уже через несколько минут девушка сидела перед Лайтвудом в одном нижем белье. Она посмотрела прямо в его серые глаза. Они потемнели на пару тонов. Кажется, скоро там будут сверкать молнии. Вскоре Киллиан прервал их зрительный контакт, переводя свой взгляд куда-то в сторону. Амала проследила за ним. Мужчина смотрел на зеркало, и его губы растянулись в опасной улыбке.       — Ты же знаешь, насколько ты прекрасна? — В мгновение ока он оказался на кровати позади нее. — Я хочу, чтобы сегодня ты увидела себя со стороны и поняла, почему я без ума от тебя. — Капитан откинул волосы Кхан в сторону и впился в шею. Тело девушки тут же натянулось струной. Она прижалась спиной к его груди. Его портупея приятно царапала и холодила кожу.       — Не закрывай глаза, смотри на себя, — и она смотрела.       Смотрела, как его большие и мускулистые руки сжимали грудь. Кажется, завтра там будут следы, но сейчас на это так плевать. Она смотрела, как он расстегнул лифчик и откинул его в сторону, как его ловкие пальцы ухватились за затвердевший сосок и резко сжали его. Из груди Кхан вырвался громкий стон.       — Не сдерживай себя, милая.       — Сними с себя одежду, — Амала думала, что не сможет командовать, что не хватит сил, что Киллиан не послушает ее. Но он лишь усмехнулся и начал стягивать с себя одежду.       Она наблюдала в зеркале, как одежда спадает с него и открывает вид на его накачанное тело, от которого ноги дрожали.       — Сегодня ты в портупее, — мужчина взял с пола женскую портупею и начал аккуратно затягивать ремни. Кожа перетянула живот и грудь. Когда Киллиан это увидел, то не смог сдержать стона. Девушка видела насколько сильно топорщились его брюки, она сама была на грани. Но они оба терпели.       — Посмотри на себя, — Амала перевела взгляд от его рук к зеркалу и увидела...       Она сидела на коленях, на ней были только трусики, а тело опоясывали кожаные ремни. Глаза блестели от возбуждения, а щеки горели адским пламенем.       — Прости, милая, но я не могу больше терпеть, ты слишком красива, — и после этих слов капитан набросился на нее. А Кхан и не была против.       Он повалил ее на спину и навис сверху, целуя и кусая все доступные ему части тела. Когда его руки спустились к бедрам, то Амала без какого-либо стеснения развела ноги шире, давая ему зеленый свет.       Грубые пальцы прошлись по кромке ткани.       — Блять, ты такая мокрая... почему ты молчала?       — Мне было интересно узнать сколько ты еще продержишься, — индолог переняла на себя ухмылку атташе. Он не стал медлить.       Стук дверцы комода, пару секунд ожидания и Киллиан был готов вытрахать из нее всю дерзость.       — Встань на колени, — это не была просьба, это был приказ, которому Амала должна была безоговорочно подчиниться. И она это сделала. Девушка встала на колени возле края кровати, у которого он стоял.       Капитан больше не миловался с ней. Он грубым движением руки стянул с нее последнюю вещь. Теперь они оба были обнажены. Теперь они знали имена друг друга. Теперь между ними была химия.       — Ты помнишь мои слова? — Амала не услышала его вопрос, ожидая, когда же войдет в нее. Лайтвуда не устроил такой ответ. Через секунду раздался громкий шлепок.       — Амала, я задал вопрос, — девушка рассеянным взглядом через зеркало посмотрела не него. Черт, он был великолепен.       — Д-да...       — Отлично. Смотри только на себя, — как только до нее дошел смысл его просьбы тело пронзило самое настоящие наслаждение.       Киллиан резко вошел в нее, при этом руками натягивая ремни портупеи. Кхан громко простонала. На его руках вздулись вены, он был напряжен, но при этом чертовски возбужден.       — Лайтвуд, трах...       — Уже.       Она почувствовала еще один грубый толчок, и понеслось... его движения были грубыми с самого начала. Амала смотрела на себя, украдкой поглядывая на мужчину. Его пряди волос прилипли ко лбу, а руки перемещались от задницы до спины. Останутся следи. Его следы...       Мысль, что Киллиан теперь ее, сводила с ума. Она смотрела в зеркало, смотрела как ее мужчина трахал, как она громко стонала и подмахивала бедрами, желая получить наслаждение, желая поскорее почувствовать вкус его губ на своих.       — Черт, ты скоро... — он чувствовал, как стенки влагалища начал сжиматься. От этого ощущения толчки Лайтвуда стали резче и хаотичнее. Он сам был на грани пропасти. Совсем немного и они оба туда упадут без право на спасение.       Киллиан в очередной раз схватился за портупею на Амале, вот только сейчас он притянул ее к себе.       — Милая, кончи для меня, — горячий шепот обдал ее лицо, а еще один толчок помог достигнуть того, о чем он просил. Амала громко простонала, насаживаясь на всю длину мужчины. В этот момент атташе увидел картину со стороны благодаря зеркалу. И черт, это было самое лучшее, что он когда-либо видел в жизни.       Следом за Кхан кончил и Лайтвуд.       Пара упала на кровать, стараясь восстановить дыхание. В этот раз не нужно было никуда бежать, не было той неловкости. Этот вечер еще больше закрепил их чувства.       Капитан притянул девушку к себе и начал осыпать ее лицо поцелуями.       — Блять, я так счастлив, что встретил тебя. К черту все мои условности, я тебя никому не отдам. Но я отдам тебе все свои портупеи и сердце, только попроси.