Однажды я стала султаншей

Через несколько дней положение в стране и её столице стало критическим. Бунтовали янычары и другие военные подразделения Стамбула, начались выступления в провинциях империи, многие отряды совершали походы на Стамбул. В самой столице царили бандитизм, грабежи и разбой. Недовольные жители столицы также начинали бунтовать, раздавались требования низложения султана, неспособного навести порядок. — Все беды и все муки из-за тебя! Посмотри, что стало с городом. Ты не способен править этой империей, ты ничтожество. Будь ты проклят! — Кричал народ, защищая своих детей и родных. Все смотрели на Мурада не как на Султана, а как на «бездушную» тварь, которая не способна управлять государством. Между этим прибыли войска. Они скакали к Султану, чтобы забрать его обратно и отпраздновать победу. Все они были очень тяжело ранены, у некоторых даже не было защиты. Мурад отчаянно слушал все эти выговоры о том, что не смог удержать впервые же дни государство. В его глазах пылала ненависть, в тоже время и боль, раздирающая его тело. Он не стал слушать говор янычар.Запрыгнул на лошадь и уехал прочь во дворец. Приехав во дворец, раздвинул стражу и сказал всем слугам, что были в его покоях выйти. Через секунду раздался грохот. Мурад крушил всё, что только было можно. Постоянно крича и говоря: «Будь проклеты все, что были там!». Ещё через минуту спустя в покои вошла девушка. У неё были золотистого цвета волосы, нежные зелёные глаза и хрупкие ручки — сама Атике Султан, сестра Мурада. Как только она вошла, то была в шоке увидеть брата таким разъяренным и пугающим. — Брат, брат подожди, успокойся. Что случилось, кто тебя так обидел, что ты начал швырять всё вокруг, словно «змея во тьме»?! — Пытаясь остановить брата, начала кричать Атике. Она посадила Мурада на кровать, чтобы тот хотя бы выслушал её. — Что случилось? Ты серьёзно сейчас Атике? Да меня чуть собственный народ не убил, когда я их жизни спас. При этом они назвали меня бездушным и жалким. И теперь ты спрашиваешь «Что случилось?».Выйди, мне не до тебя сейчас. Что я, советоваться буду с тобой? — Мурад смотрел на Атике, не желая сейчас её видеть. Ему вообще было не до кого в данный момент. Он был очень зол, не понимал что творит и говорит. —Атике, послушай, я не это имел ввиду. Не принимай это так близко, хорошо. Я не узнаю тебя, ты пришла ко мне впервые за всё время. — Нет, Мурад. Это я тебя не узнаю. Где тот мой брат, который не смел даже голос повысить на меня? Я ухожу, советую тебе остыть для начала.— В её словах звучала одновременно и доля правды, и непонимание своего брата. Мурад, сидя на кровати от волнения, начал перебирать бусы. Как вдруг в покои зашёл Кеманкеш Паша. Поклонившись и не успевши ничего сказать, он только услышал от Повелителя: — Уйди Кеманкеш, только тебя тут не хватало. — Он конечно предполагал, что слова народа на него сильно повлияют, но даже не думал, что прям настолько. — То, в чём государство османов нуждалось при данных обстоятельствах — это власть тирана, чтобы обуздать насилие и заставить уважать власть закона. Именно вы — Повелитель, являетесь таким в моих глазах. Вы отстояли эту войну. Мы все, гордимся вами! — Говорил он, осматривая вокруг покои Султана.После, медленно перейдя на его взгляд. — О какой власти ты сейчас говоришь, Кеманкеш? Ты наверное позабыл с кем ты сейчас разговариваешь.Не так ли? — Мурад встал, направляясь к Кеманкешу всё ближе и ближе, ходя вокруг него. —Простите меня, если вы сочли мою речь за грубость. Вот только, вы прекрасно понимаете о чем я сейчас говорю. — Нет, что ты, это я виноват. Я и забыл, как ты служишь только одному человеку в этом дворце. Да что там дворце, во всей империи. — После, подойдя к кровати, он взял кинжал. В один миг на лице Кеманкеша появилась рана, он почувствовал как что-то стекало по его щеке. Взявшись за щёку, он приложил, а затем опустил руку. Дабы посмотреть, что там. Кровь.Посмотрев на ехидное лицо Мурада всё понял. — Валиде Кёсем Султан, твоя луноликая госпожа. Взяв кинжал, Кеманкеш положил его на кровать. — Прошу простить меня.— С этой фразой он пошёл к двери. Постучал. Обернулся назад, сказав только: — Подумайте над моими словами, прошу вас. Смешок от Мурада казался странным. Ведь по сути Паша был прав, и он это понимал. Из-за этого ему становилось ещё больше тошно, чем тогда, когда его же «раб» стал давать советы и указы. Он потер глаза и просто вышел на балкон-террасу подышать свежим воздухом, после этого всего. Близилось к вечеру, поэтому Мурад надел свой халат и ещё чуть постоя, лёг спать. Утро.Погода в Османской империи была прекрасна.Птицы пели и вились вокруг дворца, росли прекрасные цветы.среди которых были: розы, пионы и жасмины. Даже рано утром все уже были на ногах, кроме Султана. Он все ещё спал, так как не очень любил вставать ни свет ни заря. Поэтому Валиде постоянно просила Кеманкеша Пашу будить этого «ленивого Султана». — Доброе утро, всеми любимая Валиде! — Пришёл так рано к Валиде по её приказу, хотя все знают, что он кроме неё ни к кому так неё приходит. — Да какое тут «Доброе утро», Кеманкеш.Даже наложницы уже на ногах, а этот всё ещё спит как ни в чем ни бывало. Он что не Султан? — Кёсем выбирала одежду и одновременно говорила всё ему. Порой казалось, что она и вправду удивительная женщина, подобна ангелу. Кеманкеш улыбнулся и меж тем сказал — Ну что вы Валиде, Повелитель очень умный человек, порой бываю я его боюсь — Сразу начал трогать свою щёку, поглаживая с болью в глазах. Ведь рана, что оставил Мурад очень глубокая. — Хаха, не сказала бы, что мой сын очень умный. — Взяв кружку чая и сделав один глоток она заметила на лице Кеманкеша царапину. — Что с твоим лицом? Откуда это царапина, раньше её не было вроде? — Он понял, что Валиде говорить об этом нельзя, тогда у него могут быть неприятности, но думаю Валиде бы не стала рассказывать Повелителю, что об этом сказал ей я. Так думал Кеманкеш. — Валиде, не поймите сейчас не правильно, но это сделал повелитель. Всё произошло случайно, даже не болит, поэтому. — Не успев договорить до конца, Кёсем взяла его за щёки своими нежными руками. И стала осматривать лицо, чтобы понять, насколько глубокая рана. Вот она взяла аптечку и начала делать всё что нужно. Кеманкеш смотрел только в её глаза, можно было любому понять насколько он сильно испытывает к ней чувства.Это были чувства привязанности и очарования. — Ты меня слушаешь? — Сказала Кёсем закончив обрабатывать рану. — Прошу прощения Валиде, я не хотел этого. Просто задумался. — Продолжал смотреть на неё, прикусывая губы, дабы избежать того, чтоб он не сдержался и поцеловал её. — Я ничего не скажу Повелителю о том, что ты только что рассказал. Но в следующий раз, я тебя прошу Кеманкеш.Не иди к моему сыну, я не хочу чтобы ты умер прямо там. — Её слова ещё больше вызвали чувства у Паши, как же она не может замечать этого? Но ему было ясно только одно, он не относится к ней как к другу, скорее как к возлюбленной госпоже всего его сердца. После того, как Кеманкеш разбудил Повелителя и собирался уходить, то Мурад резко сказал ему —Прости. — С этими словами Мурад куда-то ушёл. Кеманкеш сказал ему вслед, стоя спиной и улыбаясь. — Прощаю. — Только вот с чего это он решил извиниться перед ним. За всё это время ни разу не было такого случая, но почему именно сейчас? И тогда в голове у него мелькнула эта фраза: «А что если…». Не успев повернуться, его взяли неожиданно за руки и усыпили.