Гранат

Длинные волосы приятно щекочут лицо. Губы Ксавьера шершавые. Обветренные. Потрескавшиеся. Тайлер касается их почти невесомо, ловя из полуприкрытых век обреченный взгляд. Сбившееся дыхание. — Зачем ты это делаешь? — Ксавьер шепчет, будто их кто-то подслушивает за дверью. Тайлер не хочет отвечать. У Тайлера нет сил говорить о пустых чувствах или выяснять причинно-следственные связи. Он приподнимает голову, превращая легкость в напор. И Ксавьер прекращает бесполезный треп. Позволяет себе поддаться желанию. Этот поцелуй почти невинный. Медленный, растянутый. Позволяющий наслаждаться собой. Только почему от него внизу живота тянет сильнее, чем от самой классной порнушки? Глухая трель телефона вытаскивает из мыслительной пустоты, заставляет отвлечься от покрасневшего Ксавьера. — Чёрт, — хрипло выдыхает Тайлер, — кажется, на сегодня приемные часы закончены. Ксавьер хмурится, неуклюже поднимается с пола, и почти протягивает руку, чтобы помочь встать, но сдерживает себя. Тайлер это замечает, не скрывая усмешки. Встает сам, поправляет тесные штаны и перекрученную кофту. Подбирает рюкзак. Не сдерживает себя от того, чтобы коснуться подбородка Ксавьера, оставляя за собой финальную точку едва осязаемым касанием губ. И уже отходя от им же закрытой камеры, слышит раздраженное: — Да пошел ты. И отвечает через улыбку: — Еще увидимся. Тайлер домой не идет, он практически бежит. Пусть и на миг, но вся его обреченность отходит на второй план, позволяя в голове крутится лишь остаткам ощущения чужого тепла. Зацикленность мыслей мешает уснуть, но отлично помогает в работе. Отвлекает. Только вот нагрянувшая под закрытие Уэнсдей, как снег на голову, портит всё. Вообще всё. Тайлер уже знает причину этих обмороков. И сомнений не остается, когда Уэнсдей, с ужасом, убегает от него, спотыкаясь о воздух. Блять. — Она уже была здесь, — вместо приветствия говорит Ксавьер, словно только и ждал прихода Тайлера. Последний тихо открывает решетку и тут же оказывается схвачен и прижат к стене. — Рассказала про тебя, — не унимается пленник, — просила помощи. От Ксавьера пахнет мылом, даже волосы не просохли. Видимо, опасных преступников все же водят на цепочке в душ. Тайлер долго втягивает носом воздух, задерживает и выдыхает. Ксавьера злит непривычная молчаливость: — У тебя нет никакого плана? — Ну почему же, есть, — Тайлер поднимает руку, забирается пальцами в спутанные влажные волосы, замирает, — просто не хочу как второсортный злодей рассказывать его главным героям. Ксавьер открывает рот, силясь что-то сказать, но тут же закрывает, хмурясь. Тайлер бездействует. И Ксавьер сдается первым. Его губы все такие же обветренные, только вот от прошлого поцелуя нет ничего общего с тем, что делает Ксавьер, стоит дать ему право главенствовать. Тайлер едва успевает дышать, чувствуя чужую жажду и нетерпение. Или это его жажда и нетерпение? Все смазано так же, как и он с хайдом внутри него самого. Сжимая правой рукой волосы на загривке, левой Тайлер проникает под тюремную робу. Ощущает мурашки в местах, где он касается кожи. Ксавьер разрывает поцелуй, мажет губами по скулам, впивается в открытую шею. Коленом слегка раздвигает ноги, бедром прижимаясь к паху. Тайлер резко выдыхает. Бороться с добром с засосами на шее. Это почти романтично. Он медленно опускает ладонь в брюки, забирается под резинку трусов. Ксавьер, на мгновение замирая, отстраняется, тяжело дыша. Нависает сверху. — Я этого не выдержу, — шепчет он, переводя взгляд с опухших и искусанных губ Тайлера к его потемневшим глазам. В голове у Тайлера туманно, словно он пьян. Словно вот в этот момент он разделился на две части. Одна часть наблюдает за происходящем, а вот вторая делает. Почти бесстыдно спускает брюки Ксавьера, освобождая себе доступ. Почти бесстыдно встает на колени, облизывая горящие губы. Смотрит снизу вверх в ошарашенные глаза Ксавьера. На пробу, сначала языком касается только головки, а после проходится по всей длине, смазывая слюной. Сдавленные стоны только подстегивают. Тайлер старается вобрать больше, двигаясь, осторожно наращивая темп. Ксавьер не соврал. Он действительно не выдержал. От неожиданности Тайлер сглотнул густую вязкую жидкость, ощущая на языке неприятную горечь. Напоследок облизнул головку, забирая остатки семени. Подняться на непослушные ноги оказалось сложно. Поцеловать на прощание потерявшегося в пространстве Ксавьера — проще. — А ты? — наконец выдавливает из себя тот, почти восстановив дыхание. — Дома подрочу, — усмехается Тайлер и уходит.