Не влюблен(?)

      Аль-Хайтаму нравится, что Кавех в него не влюблён. Так проще. Так легче. Их извечные ссоры и страстное примирение явно ценнее всякой чуши о "принадлежности душ".       К тому же, это совершенно не ограничивает свободу. Ни его, ни Кавеха. Они вольны делать все, что захотят, не оглядываясь на последствия. И Аль-Хайтам этим пользуется. Он занимается делами академии, спасает архонта, спит с другими и совершенно не думает о Кавехе.       До тех пор, пока Кавех не оказывается в его постели. Аль-Хайтам знает, насколько он сильный, но не может касаться ощутимее, чем кончиками пальцев. А Кавех цепляется за него так, словно это в последний раз. Отзывчиво выгибается и целует до саднящих губ. Секс с Кавехом — взрыв эмоций, инадзумские фейерверки и расцарапанные плечи. Отказываться от них — задача из раздела "невозможно" даже для него.       В прочем, это совсем не мешает ему иметь любовников на стороне. В основном это были парни, реже — девушки, но всегда это был кто-то, уходящий сразу после окончания. И Кавех не был исключением. Аль-Хайтам не любил спать в компании, а потому архитектору каждый раз приходилось, прихрамывая, идти к себе в комнату.       В прочем, зная Кавеха, тот и не хотел бы оставаться. Ворчал бы, что постель провонялась потом, и им, вообще-то, нужно сходить в душ. Аль-Хайтам почти всегда слышал, как сразу после ухода соседа включалась вода в ванной.       Они разделили обязанности по дому, Аль-Хайтам готовил, Кавех убирал (и снова разводил бардак, так что Аль-Хайтаму приходилось убираться за ним). Но Аль-Хайтам был готов простить любые неприятности за утренний кофе. Чёрный, с тройной обжаркой. Ему всегда было интересно, откуда Кавех узнал, какой он пьёт. Он никогда об этом не спрашивал.       — Ты придурок, — говорит ему однажды Сайно, занося в кабинет бумаги и сразу же удаляясь. Хайтам не обращает внимания, давно привык к подобным всклокам с Махаматрой, но слишком увяз в работе, чтобы ответить. Нужно расслабиться.       Кавех снова лепечет о выставке и его болтовня раздражает, заставляет пульсирующую от усталости головную боль лишь усилиться. Поэтому он с раздражением спрашивает: — Ты правда думаешь, что мне хоть немного интересно?       Кавех затыкается. Блаженная тишина сопровождает его до самого вечера.       Аль-Хайтам часто ловит на себе взгляды. Вскользь, исподтишка. Глаза Кавеха, когда он думает, что никто не видит, полны тоски. А ещё напоминают спелый гранат, когда он возбуждён. Аль-Хайтам уверен, что отчаяние, мелькающие в глубине зрачков — игра света. Мысль тонет в стоне Кавеха, стоит к нему прикоснуться.       Аль-Хайтам закатывает глаза, замечая оставленный ключ. Этот растяпа снова его забыл. Он мстительно закрывает дверь, ожидая, как Кавех будет ругаться и ломиться в дом.       Но Кавех не возвращается..