Мерлин! Это же ребенок!

      И почему Драко считал этих людей своими друзьями? Уже десять минут его никто не слушал, а спор становился ожесточеннее из-за главного вопроса дня.       — А я вам говорю, что у Невилла аура такая! Добрая! Дети способны чувствовать добрых людей, — доказывал Рон.       — Ты тоже добрый, но почему-то Скорпиус к тебе не тянется. Да и вообще все вы гриффиндорцы противно милые, что аж выворачивает, — скривилась Панси. — Ему нравится Невилл, потому что в его руках удобно. Он большой, руки большие, и Скорпиус в них как в кровати.       — Да ну, бред, — покачал головой Гарри. — Мне кажется, Скорпиус чувствует самого спокойного человека здесь.       — Как бы… Я тут нервничаю, очень, — возразил Долгопупс. — Я даже дышать боюсь слишком сильно. Может… Кто-нибудь сменит меня?       — Подожди ещё немного, — отмахнулся Драко и поддался вперёд. — Мы должны узнать, что за магией ты владеешь над детьми и научиться. Иначе в рабство к нам попадёшь.       — Малфой! — возмутилась Гермиона.       — Грейнджер! — передразнил её Драко, корча недовольную моську.       Скорпиус чмокнул губами, а потом заливисто рассмеялся. Конечно, весело ему: сытый, чистый, столько глаз за ним следят. Сами же ребята заказали еду, потому что суп полностью пропал, кастрюля безнадёжно испорчена. Драко наказал Тео за это и оставил на кухне: пусть разбирается, как хочет, но единственную кастрюлю привел в порядок. И дело даже не в том, что можно сходить и купить новую, а в том, что Драко нужно было на ком-то оторваться и поорать вдоволь. В какой момент ребёнок снова оказался у Невилла, никто не понял, но то, что Скорпиусу явно нравилось у него в руках, стало главной загадкой вечера, и остальные вопросы решили в два счета: завтра Панси и Тео пойдут к Гринграссам, Гермиона возьмет на себя вопрос с домовиками, Невилл попробует узнать, как в больнице ставят на учёт ребёнка, Рон и Гарри пойдут на лекцию к миссис Уизли, и всё это нужно было совместить с работой. И Драко со Скорпиусом пойдёт на свою работу улаживать все дела. Скорее всего он возьмёт отпуск на месяц и постарается закрыть свои начатые проекты. Как это всё делать с ребёнком на руках за день — уму не постижимо, но Драко решил что этот вариант лучше, чем увольняться совсем. Месяца должно хватить, чтобы войти в колею, разобраться и решить всё наконец. Гарри, как всегда, в основном молчал, и Драко готовился к большому разговору, потому что остро осознавал все проблемы, в отличии от него.       — А ещё дети чувствительны к запахам! — отозвался Тео с кухни. — Может Долгопупс там со своими травами что-то наколдовал?       Точно! Драко плотоядно покосился на Невилла, и тот гулко сглотнул, вжимаясь в кресло. Впрочем, не один Драко кинул на него такие взгляды. Гарри даже сделал шаг к нему, прищуриваясь.       — Вы же… не собираетесь меня обнюхивать, — пискнул он слишком высоким голосом, чем рассмешил Рона.       — Если надо, то будем, — пообещал Гарри. — Но пока только вопросы: с чем ты сегодня работал? Особое растение?       — Да розы. Обычные, белые, — промямлил он, сильно растерявшись. — Я их срезал, чтобы проверить новое средство, которое увеличивает срок хранения этих роз.       — Ты же герболог, мать твою, больше подробностей! Может ещё что-то? — прорычал Драко, подскакивая к нему.       — Группа: полиантовые. Сорт: Ивонн Рабье. Самый обыкновенный, даже не волшебный. Эти розы хороши тем, что аромат слабый и еле уловимый, а еще не совсем капризные в уходе. И полиантовые розы отличаются тем, что у них почти нет шипов, разве не находка? — протараторил Невилл, начиная увлекаться рассказом. — Очень нежные розы…       — Неси! — приказал Драко. — Проверим.       — Любовь к розам… И кого мне это напоминает? — улыбнулась Панси. — Я помню в детстве Драко часто залазил в оранжерею и сидел там часами, любуясь ими. И не обращал на нас внимания.       — Я не любил розы, я просто искал способ спрятаться от своих идиотских друзей, — фыркнул он, взяв на руки Скорпиуса. — Чего ждёшь? Пинка под зад?       Невилл закатил глаза на ворчание Драко, но явно был рад свободе, что даже не придумал ответную язвительную реплику. Он быстро свалил в камин, пока остальные ещё что-нибудь не придумали.       — Знаешь, и нам уже пора, — попятилась Гермиона к камину, схватив Рона за руку. — Все-таки мы пропустили целый день на работе, а уже вечер…       — Меня заберите! — простонал Тео. — Малфой, обещаю, что куплю новую кастрюлю, с этой нечего делать!       — Ооо, точно, нам же ещё письма писать! Я Дафне, а Тео Блейзу, — проговорила Панс.       И через секунду никого не было. Лишь только Гарри, который уныло смотрел на груду тряпок. Оставалось ещё куча дел: постирать вещи, все разложить, до конца обустроить место для Скорпиуса. Ах ну и да. Драко прошёл к сумке, вытаскивая ещё один пергамент, который был свидетельством о рождении.       Скорпиус Гипперион Гринграсс.       Драко буравил свидетельство о рождении долгую минуту, перед тем как взглянуть на сына, который пускал пузыри изо рта. Гарри в это время прибирался, перекладывая вещи с места на место.       — Ну и какой же ты Гринграсс? Скажи на милость! — обвинил ребенка Драко. — Раз ты в моих руках, значит ты Малфой и только Малфой.       — Кстати об этом, — Гарри повертел в руках голубое боди, а потом аккуратно сложил. — Раз уж так вышло, и…       — Что, Поттер? — Драко даже привстал с места. Вот оно. Сейчас Гарри его бросит и скажет, что это не для него. Наверняка сейчас пытается придумать слова, которые будут менее обидны.       — Я принес! — выкрикнул Невилл, вывалившийся из камина с огромным букетом белых роз. — Сегодняшний срез!       — Отлично! — подскочил Гарри к нему первым и взял букет в руки. — Но и что нам с ними делать? Обмазаться? Потереться? Обложить ими Скорпиуса?       — Этого я не знаю, — пожал плечами Долгопупс. — Решайте сами, а мне пора заканчивать эксперимент — завтра будет уже поздно. Пока.       Он исчез так же быстро, как и пришел.       — Так, ладно, — протянул Драко. — Гарри, поставь цветы в вазу и отнеси в комнату Регулуса, а я попытаюсь усыпить его. Сделай там… ну как надо.       Как надо, как надо. Откуда Гарри может знать, как надо? Но он лишь кивнул и поднялся наверх, зашел в комнату, оценил обстановку, поразился количеству рябящего розового цвета, вспомнил о вазе, сходил за ней, поставил букет на тумбочку, засунул одеяло в пододеяльник, повесил какую-то игрушку наверх, которая крутилась и играла незатейливую мелодию и все думал. Рон ему советовал поговорить, но… Гарри никогда не умел подбирать красивые слова. А что если он сделает предложение сейчас, Драко посчитает его совсем чокнутым и отправит восвояси? Тем более, делать предложение, когда Драко в таком плохом настроении — равносильно смерти. А жить Гарри хотел.       Конечно, он торопил события. Он всегда торопился. Он всегда делал, что думал. Но когда его решения в итоге оказались плохими? Еще ни разу, совершенно ни разу он не жалел о своих поступках. И тем более, сейчас, именно сейчас у Гарри может исполниться мечта: та самая настоящая семья. Что может быть круче? Любимый человек, ребенок, работа, друзья… Да он, черт возьми, заслужил это счастье, не так ли? Так почему он должен думать? Над чем? Что изменится через день, неделю, месяц, год? Да ничего! Его чувства останутся неизменными — он был абсолютно уверен в этом.       Когда все было готово, Гарри спустился вниз, чтобы позвать Драко, и застыл на месте.       — Ты мигай, звезда ночная! Где ты, кто я — я не знаю. Высоко ты надо мной, как алмаз во тьме ночной, — низкий ласковый голос заполонил всю комнату. — Только солнышко зайдет, тьма на землю упадет — Ты появишься сияя. Так мигай, звезда ночная.       День был и правда тяжелым. Но Гарри, слушая колыбельную Драко, все больше убеждался в том, почему он вообще выбрал Драко. Драко — его звезда. Холодная, недоступная, казалась бы, и такая яркая… Не все могут увидеть в нем то, что видел в нем Гарри. Эту нежность, эту заботу. Драко не стал истерить, а полностью взял всю ответственность на себя. Он не бросил ребенка, он стал думать, что делать дальше.       — Гарри, он заснул, у меня получилось! — прошептал Драко, счастливо улыбаясь. он перевел на Гарри свои светящиеся глаза, и в этот момент он был похож на ангела, снизошедший с небес — настолько его свет освещал тусклую комнату.       — Не знал, что ты умеешь петь, — Гарри склонил голову, а потом махнул рукой наверх. — Там все готово. Может, поговорим?       — Да, конечно, — согласился он и последовал за Поттером, продолжая слегка укачивать Скорпиуса.       Драко уложил ребенка в кроватку, укрыл одеялом, выключил свет, а потом устало рухнул рядом с Гарри на скрипучую кровать, которая давно стояла просто так. Мрачная и заброшенная комната Регулуса теперь наконец-то казалась жилой и вполне симпатичной. Да, здесь было много работы, но начало положено. Драко уже давно хотел сделать здесь ремонт, но так и не решился спросить у Гарри, откладывая эту мысль на потом.       — Нам нужен здесь ремонт, — объявил Драко, оценивая стены, потолок. — Детская не должна выглядеть вот так.       — Конечно, — согласился Гарри, а потом взял его руку в свою ладонь. — Из тебя получается отличный отец.       — Пфф, — фыркнул Драко, а потом положил свою голову на колени Поттера, заглядывая в глаза. — Ты так говоришь, чтобы задобрить меня, не так ли?       — Драко, — простонал Гарри, — я тут пытаюсь начать разговор, а ты перебиваешь своими этими репликами.       — Неважно, что ты сейчас скажешь, я все приму, Гарри, — посерьезнел он. — Как бы в этот раз я хочу, чтобы ты решил, какое у нас будет будущее, и я не хочу как-то заставлять тебя делать того, что ты не хочешь.       — Ладно, — он убрал челку с его лба, а затем наклонился к нему, чтобы убедиться в своем решении.       В воздухе стоял приятный цветочный аромат, раздавалось мирное сопение ребенка. Свет луны освещал деревянный пол, а за окном таяли звезды на темном небе. Казалось, вот она последняя деталь жизни, которой так не хватало Гарри. Внутри все перевернулось от волнения, и Гарри облизал пересохшие губы, настраивая себя на те самые слова.       — Знаешь, когда мне было одиннадцать, я думал, что Драко Малфой — это главная проблема в моей жизни. Все время цеплялся, насмехался. Когда мне было двенадцать, я думал, что Драко Малфой — наследник Слизерина и делает ужасные дела. В тринадцать я узнал, что Драко Малфой боится гиппогрифов. И что он такой же ровесник, как и я. В четырнадцать я впервые допустил себе мысль, что Драко Малфой симпатичный. Тот Святочный бал, да. В пятнадцать я просто ненавидел Драко Малфоя за то, что он постоянно следил за мной. У него, что, других дел нет? В шестнадцать я чуть не убил Драко Малфоя и действительно жалел о своем поступке. В семнадцать понял, что не могу себе позволить потерять его, и что он такой же близкий человек, как и те же Рон и Гермиона. Без Драко Малфоя моя жизнь стала бы пустой. В восемнадцать я сделал все, чтобы Драко Малфой смог жить нормально, ведь он этого заслужил, и я думал, что когда-нибудь мы станем друзьями. В девятнадцать я стал понимать, что мне нравится Драко Малфой, так сильно, что хотел провести с ним все больше и больше времени. В двадцать лет я стал встречаться с ним, влюбляясь в него каждую секунду своей жизни. И мне всего двадцать, да. Я только начал жить, у меня все еще впереди. И хотел бы, чтобы моя жизнь в дальнейшем шла бок о бок с тем самым Драко Малфоем неразрывно. Драко Малфой, готов ли ты стать моим мужем и в радости, и в горе? Возможно, тебя испугает такое поспешное заявление, но спешу заявить, что я серьезен, как никогда.       Мерлин! Драко слушал, затаив дыхание, и до сих пор не верил, что это все правда. В лунном освещении Гарри казался каким-то другим: взрослым, собранным и таким, черт возьми, восхитительным. Но…       — Я не прошу ответа прямо сейчас, — тут же поспешил добавить Гарри. — Просто знай, что… я не собираюсь от тебя отказываться, я полностью готов на любые передряги судьбы, главное быть вместе, не так ли?       — Гарри, — только и смог выговорить Драко, а потом встал с кровати. — Это слишком. Слишком на сегодня, понимаешь? Мне нужно… подумать.       — Да, конечно, — с готовностью отозвался он, стараясь держать лицо.       — Я люблю тебя, несомненно, но… я пойду, отдохну, — промямлил Драко отступая к двери. — Это так неожиданно, и… спасибо, конечно…       Спасибо? Кто говорит спасибо в такие моменты? Драко почувствовал себя невероятно глупым, растерянным, и решил, что ему лучше бы заткнуться, пока все не испортил до конца. Не то, чтобы Драко не хотел заключить с Гарри законный брак, очень даже хотел, но он знал сущность Поттера, чтобы соглашаться просто так. Даже тогда, когда Гарри начал оказывать ему знаки внимания, Драко предпочел все перепроверить несколько раз, перед тем, как поддаться обаянию любимого гриффиндорца. Ему нужно было точно знать, что это не просто порыв.       Он пришел в комнату, разделся, прислушиваясь к звукам, но мир словно онемел вместе с ним. Звенящая тишина, холодная постель, и много-много всяких мыслей. Драко перевернулся на спину, закрывая глаза.       — Поттер, ты вообще уверен, что именно я — тот, кто тебе нужен? — вопрошал Драко пьяным голосом обнимая бутылку вина. — Вечно вы, гриффиндорцы, никогда не думаете о последствиях.       — Мерлин, Малфой, почему ты всегда. Всегда вот такой, — Гарри придвинулся ближе и мягко забрал из его рук бутылку, отпил из горла сладкий и мягкий алкоголь, а потом убрал на стол, чтобы не мешалась. — Хочешь проверить, что я серьезен, как никогда?       — Давай, жги. И что ты мне скажешь? — усмехнулся он, но усмешка сразу же пропала, как только Гарри взял его за подбородок, а потом впился горячим, ох Мерлин, собственническим поцелуем. И Драко думал, что явно пожалеет об этом, но ни разу еще не пожалел.       Драко громко вздохнул. А может, не стоит вот так все время воспринимать в штыки? Гарри никогда еще его ни разу не подводил! И кто вообще, кроме Гарри, ему нужен? Драко даже представить себя не мог без него. Они словно были созданы быть вместе, две противоположности, притягивающиеся друг к другу и несомненно дополняющие. На самом деле, Гарри Поттер и Драко Малфой вместе — до сих звучит как будто неправильным, но… у них создался свой мир, который не хотелось разрушать.       Постель казалась совсем ледяной, и Драко все не мог согреться. Обычно он прижимался к горящему телу Поттера, грея свои холодные конечности об него, и моментально засыпал. Идиот. Единственный идиот, который был в этом доме — Драко.       Что же, этого стоило ожидать. Какой же он идиот! Гарри снова все испортил. Он устало завалился на кровати, желая стукнуться об стену. Ну говорил же Рон: подумай! Одно дело встречаться, а другое — быть супругами. Наверняка, сейчас Драко придумывает логичный ответ, чтобы помягче отказать ему.       Мерлинмерлинмерлин!       Нужно успокоиться. Еще ничего не произошло, ведь так?       — Гарри, Гарри! Что же мы вчера с тобой наделали? — спросил испуганным шепотом Малфой, кутаясь в одеяло.       Да, Драко всегда терялся в такие моменты. Нужно просто запастись терпением.       — То, что давно должны были сделать, — целуя в его плечо, проговорил он, обвивая его тело руками. И пусть внутри все трепетало от страха и от неуверенности в произошедшем, Гарри просто продолжал гнуть свою линию дальше. — Драко, посмотри на меня.       Да, Гарри был упертым. Гарри не понимал слово «нет». Но сейчас другой случай, Гарри не может заставить Драко принять решение. Он не хотел, чтобы это было его решением, и поэтому заставлял себя лежать в кровати, вместо того, чтобы сорваться в комнату, а потом убедить Драко, чтобы он согласился. И почему это всегда Гарри бегает за ним?       Дверь тихо скрипнула.       — Придешь? Мне без тебя холодно, — пожаловался Драко, обернутый в одеяло. — Если что, я очень чутко сплю, я услышу, если Скорпиус заплачет.       — Да, конечно, — шепнул Гарри. — Скоро приду.       Его парень тихо ускользнул обратно, а Гарри еле сдержал радостный вскрик. Если Драко не сказал сейчас «нет», значит он такого никогда не скажет. А для «да» нужно немного дорасти. Гарри встал с кровати, заглянул к Скорпиусу, который улыбался во сне, и только потом прошел в их комнату. Драко, свернувший в клубочек, созерцал стену невидящим взглядом.       И Гарри просто не мог удержаться от такого милой картины, моментально прыгая в кровать, одним махом сбрасывая с себя одежду.       — Не поделишься? — спросил он, снимая очки и повернувшись к нему лицом. — Я готов согревать тебя.       — Все-таки, ты невозможно слащавый, — закатил глаза Драко, но послушно выделил кусочек одеяла.       — Но ты ведь меня любишь таким? — прошептал Гарри и втянул Драко в долгий и чувственный поцелуй. Его руки сразу привычно поползли вниз, сжимая упругую задницу Драко.       Драко что-то промычал непонятное, слегка кусая губы Гарри. И почему их секс всегда такой сногсшибательный? Пусть и привычен, пусть и немного сдержаннее, чем в первый раз, но всегда, всегда Драко был готов умирать под сильным телом Гарри.       Они трахались бесчисленное количество раз, в разных позах, в разных местах, (Драко до сих пор со стыдом вспоминает тот быстрый минет в лифте, и чем он только думал?) но сейчас снова его преследовало чувство неправильности. Гарри уже лег сверху, выцеловывая шею, оставляя мокрый след, а одной рукой нагло пополз к члену Драко, который вовсю уже принял рабочее состояние. Но где-то на подкорках сознания царапалась мысль, что сейчас не совсем подходящий момент для этого, и все же Драко попытался отогнать ее и углубиться в приятные ласки.       Поцелуи вниз по груди и к животу. Горячий язычок прошелся по одной тазовой косточке, по другой… и Гарри резко и быстро погрузил твердый член на полную длину. Драко запрокинул голову и схватил Поттера за волосы на затылке, задыхаясь от этих невероятных ощущений.       — Гарри, — не сдержался от умоляющего стона Драко, вскидывая бедра вверх.       И Гарри, как всегда, послушно качнул головой, а потом сделал любимую восьмерку Драко, доводя его до пика возбуждения. И сейчас, ему стало плевать на все, на весь мир, напряжение за весь день наконец-то ушло, не оставляя ни одной мысли.       Поэтому он не сразу понял, что за крик раздался в этой интимной тишине. Они оба замерли: Гарри с членом во рту и Драко, удивленно на него смотрящий. Крик повторился, и Драко осознал в чем дело, глупо хлопая глазами. Они продолжали так пялится друг на друга, надеясь, что крик затихнет, но нет, он становился все громче, все требовательнее.       — Ложись спать, — Драко оттолкнул от себя Поттера, который был явно расстроен таким поворотом событий. — Я посижу с ним. Возможно, ему настолько понравились мои колыбельные, что просит еще.       — Эээ, да, — Гарри все еще пялился на него своими глазами, которые без очков казались совсем огромными. — Может, я пойду?       — Нет, спи, — покачал головой, натягивая трусы, футболку, брюки.       Вот почему ему показалось, что это неправильно. Здесь же ребенок! Драко почувствовал себя каким-то грязным и грешным, но все же собрался и стремительно вышел из комнаты, тщательно скрывая все разочарование на своем лице.       Гарри громко цокнул языком и злобно повернулся к стене, обнимая подушку. Конечно, не проблема века, но… неужели Скорпиус не мог подождать еще хотя бы минут десять? Несправедливо. Волшебное настроение вовсе улетучилось, и Гарри просто решил последовать совету Драко и уснуть, чтобы в следующий раз встать самому.