Мерлин! Это же ребенок!

      Дорогой мой, Драко.       Мой свет, моя душа, моя любовь.       Я искренне прошу прощения за то, что так поступила с тобой: солгала, принесла ребёнка, взвесила на тебя и на Гарри такую большую ответственность, и бросила вас так, словно это была ваша проблема, а не наша с отцом.       Кажется, это было впервые в жизни, когда я проявила такую слабость.       Я была слишком растеряна и разбита, и то, на чем строились наши отношения с твоим отцом, уважение и доверие, рухнули в один момент, и я поняла, что никогда и не знала этого человека. Он так и не стал мне родным. Он никогда не смог бы полюбить меня.       Эмилия Гринграсс пришла ночью.       Твой отец как раз был во Франции, так что мне пришлось самой принимать решения.       Быстро. Точно. Хладнокровно.       Я молчаливо выслушала её оскорбления в сторону нашей семьи: нам не привыкать, не так ли? И честно, я её понимала — нет ничего хуже пережить своих собственных детей. Я позволила ей излить все эмоции в полной мере, плакать и сдавленно шипеть мне в лицо, что я во всём виновата, раз не уследила за своим мужем.       — Забирайте своего отпрыска, он убил нашу дочь! — заявили она, вручив мне малыша. — С самого рождения все эти три месяца моя дочь увядала на глазах, и это только из-за него!       Я даже на него не взглянула. Белый сверток в моих руках показался мне странным. Как и то, что малыш всё это время спокойно спал.       — Вашу дочь убило родовое проклятие, а не ребёнок, — строго проговорила я. — Мы не отказываемся от своей семьи, конечно, мы заберём малыша. Если он, конечно, и правда Малфой.       — О, Нарцисса, где твои глаза! Он же копия Малфоев. Ты всегда была слепой до ужаса, — визгнула Эмилия. — Пока твой муж занимался тёмными делами, прислуживал Тёмному Лорду, думаешь, он не шлялся по бабам? О, конечно, ты не хотела верить слухам! Как ты думаешь, что он делает сейчас во Франции? Правда занимается рабочими делами?       — Чем занимается мой муж не ваше дело, — проговорила я, стараясь держать лицо. — Если ты закончила, то прошу оставить меня, ты меня утомила. И да...       Я положила спящего ребёнка на кресло и протянула им руку:       — Увы, сама понимаешь, этот разговор должен оставаться конфидициальным, если, конечно, не хочешь, чтобы весь мир узнал, что твоя дочь — малолетняя потаскушка, которая залезла в постель к Пожирателю Смерти, к одному из главных способников Тёмного Лорда. Нам, в принципе, плевать, в какой грязи плавать, мы уже по уши в дерьме, но не думайте, что мы не сможем и вас утянуть на дно. К тому же... ты сама прекрасно знаешь, какие у нас связи. К примеру, я всегда могу прийти к сыну в гости, случайно рассказать ему и его парню о том, что Астория Гринграсс умерла от родового проклятия. А вот откуда взялось это проклятие? Может, потому что у вас дома находятся что-то тёмное и опасное? К примеру, Гарри очень интересно будет зайти к вам в гости и посмотреть. Он весьма любопытный юноша.       — Ох, Малфои, как всегда не стесняются бросаться угрозами, — рявкнула Эмилия, глядя на меня пустыми покрасневшими от слез глазами, и дрожащими губами еле произнесла. — У меня умерла дочь, а ты смеешь давить на меня? В тебе есть хоть капля сочувствия, черт побери!?       Загнанная в угол, Эмилия Гринграсс даже не понимала своей тотальной ошибки: она сама рассказала о слабостях.       Им не нужен был этот ребёнок. Для них это позор. Тем более связь с Малфоями в нынешнее время, сам понимаешь...       Только твоему Гарри Поттеру было плевать на всё. И я этому очень рада.       Прости, что я отвлеклась.       — Прошу прощения и приношу свои соболезнования по утери твоей любимой дочери. Но, может быть, ты тогда вспомнишь, что у тебя есть ещё и старшая дочь? — да, церемониться у меня не было ни сил, ни желания. — К тому же... тебе самой выгодно согласиться на то, чтобы это всё было в тайне. Тебе, тем более, нужно заниматься похоронами и оплакивать свою дочь, а обо всём остальном я позабочусь сама.       Возможно, я действительно была груба и жестока, но увы, два года жизни с Тёмным Лордом и кучей Пожирателей под одной крышей лишили меня всякой жалости. Выживают только сильнейшие, а Гринграссы всегда славились своей трусостью и желанием избежать лишних проблем.       — Ты ещё хуже, чем твой муж. Неужели, закроешь глаза и на это?       — Да, потому что, ты ошиблась. Я не Малфой, а урождённая Блэк. А Блэки всегда были склонны к безумствам, — я вызовом посмотрела в её потускневшие глаза и резко схватила за руку, сжимая предплечье. — Непреложный обет.       Ей ничего не оставалось, как просто согласиться. Ей было плевать на судьбу ребёнка, на условия, на будущее. Она думала только о чести своей семьи и о своей умершей дочери.       — Отлично. Все вещи ребёнка можете передать моему сыну, — проговорила я медленно. — Ах и да, как его зовут?       — Скорпиус, — тихо прошептала Эмилия, плотно поджимая губы и опуская взгляд.       Я много раз видела, как ломаются люди. Будучи в тени, мне оставалось лишь наблюдать и анализировать, и теперь я прекрасно знаю, что Эмилию Гринграсс ничего уже не спасёт.       Когда она ушла, я долго думала, что делать дальше. Подавляла вспышки гнева и чернеющей обиды: мне так же хотелось рвать и метать, но...       Я вспомнила о тебе. О своём лучика света в этой ужасном мире. И только ради тебя я собралась, взяла себя в руки, придумывая план. Прости, мне не к кому было идти со Скорпиусом на руках. И, наверное, это было к лучшему: Скорпиус, невинное дитя, не заслуживал к себе такого отношения.       Пусть, он являлся незаконным сыном Люциуса, всё равно в нём течёт сильная и чистая кровь Малфоев. Он твой брат. И когда я взяла его на руки, я не удержалась от улыбки: как же он был на тебя похож! Те же надутые губки, нахмуренные бровки, аккуратный носик-кнопка.       Безумный план сам возник в голове: о, как бы я хотела, чтобы Скорпиус был твоим сыном! И когда я начала представлять, что это мой внук, а не ребёнок Люциуса, то сильнее росла уверенность, что ты справишься с ним лучше, чем кто-либо другой.       Честно признаемся, Люциус в роли отца неплох, конечно, но не идеален.       Ты гораздо лучше него во всём. Ты мой сын. И я была уверена, что ты с честью примешь этот вызов судьбы.       Не знаю, чем я руководствовалась в тот момент. Действовала по наитию, словно умалишенная, наплела тебе целую историю, — всё, лишь бы ты принял Скорпиуса.       Когда я пришла в Малфой-мэнор обратно, я ощутила себя так, будто сделала что-то очень правильное, важное и хорошее. Быстро собрала вещи, сняла обручальное кольцо и ушла, отлично понимая, что сюда я больше не вернусь.       Я не Малфой, я — Блэк.       Да, доступ к мэнору пришлось закрыть: я ненавижу это место. И если бы не ты, то я наверняка сожгла бы его дотла. И нет, этот не месть, это скорее... маленький каприз, которой захотелось сделать глубоко обиженной женщины.       Прикладываю в этом письме заклинание, которое откроет доступ в мэнор: одно из тайных заклинаний рода Блэк. Люциус, как истинный Малфой, конечно сможет и сам пробить защиту со временем, но я хотела бы, чтобы ты решил: отдашь доступ своему отцу сразу или же также будешь наблюдать вместе со мной на его озлобленные попытки вернуть себе свой же дом?       Да, наверное, я звучу как сумасшедшая. Спасибо Андромеде, что приютила меня, и мне здесь очень хорошо.       Теперь мне не нужно быть железной леди. Можно, я просто останусь твоей мамой, ладно?       Надеюсь, ты меня поймёшь, почему я так поступила и не будешь держать зла на меня. Что насчёт твоего отца: ты сам волен принимать любые решения.       Но я искренне надеюсь, что Скорпиус останется с тобой, ведь сможешь подарить ему любовь и заботу, которой нет у нас с Люциусом.       Мы не идеальны. Мы все склонны совершать ошибки. Но порой эти ошибки становятся самыми лучшими решениями в нашей жизни.       Мне... больше нечего сказать, но, думаю, спустя время мы с тобой поговорим об этом. Но не сегодня. И не сейчас.       Люблю, целую, твоя мама.       Драко долго пялился на пергамент, а внутри всё стягивало тупой болью. Он на секунду представил: а какого это жить всю жизнь с тем, кого не любишь? Смотреть в глаза напротив и видеть в них равнодушие? Улыбаться тогда, когда внутри совершенно нет ничего, кроме безысходности.       Он уже плохо помнил эти чувства. Жизнь с Гарри изменила его настолько, что у Драко в голове уже не укладывалась такая жизнь. Он привык быть искренним. Привык любить и быть любимым. Привык быть счастливым.       Драко просто не имел право это упускать. К чёрту всё: он хочет свою семью, остепениться и быть мужем Гарри-твою-мать-Поттера.       Он сложил пергамент, а потом не спеша поднялся наверх, заглядывая в детскую. Гарри качал Скорпиуса на руках, который уже почти засыпал.       — Прелесть, — шепнул Драко, подходя со спины и поцеловал его в шею, обнимая за талию и кладя голову на его плечо. — Ты на меня не сердишься?       — За что? — так шёпотом спросил его Гарри.       — Ну... за то, что не сказал, что Скорпиус мой брат, что мои родители натворили всяких дел, ну и то, что заявил о свадьбе из пустоты, — начал перечислять он.       — Вообще-то сержусь, но не из-за этого, — проговорил Гарри и аккуратно положил малыша в манеж.       — А из-за чего? — озадаченно спросил он, пытаясь вспомнить, что он ещё успел натворить.       Гарри вдруг развернулся к нему и подхватил за бёдра, заставляя обнять ногами его талию.       — Ты что творишь!? — зашипел Драко.       — Я очень сильно зол на то, что ты такой красивый и до сих пор не в постели. На тебе, твою мать, слишком много одежды, — и Гарри понёс его на своих руках прямо в их комнату.       Черт, почему Поттер такой идиот?       — Придурок, — он несильно стукнул его по плечу. — Неужели тебя интересует только моё тело? Как насчёт остального?       — О, поверь, если бы меня интересовало только твоё тело, то я не возбудился бы от одной мысли, что Драко Малфой, грёбаный засранец, станет моим мужем, — прошептал Гарри в его губы, аккуратно укладывая его на кровать.       — Так тебя только моё имя возбуждает? — хохотнул Драко, нагло залезая под брюки Гарри, и огладил твёрдый член через боксёры.       — Меня возбуждает то, что ты будешь только моим. Навсегда.       Поттер толкнулся бёдрами в его руку, и Драко ласково усмехнулся. Нетерпеливый, как обычно. Сегодня — последняя ночь, когда они были лишь обыкновенной парой, а завтра станут супругами. И Гарри Поттер будет полностью принадлежать ему.       Черт побери, а это реально заводит.       Так что Драко и сам не хотел медлить, потягивая вниз трусы Гарри и обнажая член полноценно, в то время, как Поттер уже снимал с него брюки и оставлял горячие порывистые поцелуи по шее и вниз.       И вроде они трахались бесчисленное количество раз, но сегодня всё было по-особенному. Казалось, что они сломаются на осколки, если отстраняться друг от друга хотя бы на секунду.       Немного смазки и два пальца в задницу, — Драко тихо застонал, прикрывая глаза. Гарри так хорошо знал его тело, умело его подготавливал, и это просто совершенство. Наконец-то в голове у Драко не было никаких мыслей: он максимально расслабился и отпустил всю ситуацию.       А уж тем более, когда добавляется третий палец: черт, и почему вообще Драко медлил с согласием? Этого мужчину надо брать с руками, ногами и этим чертовски твёрдым членом, который так хотелось поскорее ощутить в себе.       — Поттер, прекрати дразниться, — протянул жалобно Драко, подмахивая бёдрами, чтобы ощутить как можно больше это прекрасное чувство заполненности.       Гарри прильнул к его губам, втягивая в длинный и чувственный поцелуй, вытаскивая пальцы. Он приставил член ко входу, входя на всю длину одним толчком.       — Всё будет так, как пожелает мой муж. Кто я такой, чтобы отказывать? — прохрипел Поттер, снова впиваясь горячим поцелуем.       Сердце на миг остановилось от этих слов, а Гарри, как нарочно, сразу вошёл так глубоко, приподнимая его бёдра и сжимая ягодицы, выбрав самый удачный угол наклона. Всё внутри задрожало от наслаждения, что даже глаза закатились, и тело выгнулось само навстречу Гарри.       — Гарри... — всхлипнул Драко, обнимая Поттера руками и ногами, чтобы быть как можно ближе. — Ещё...       В этой просьбе не было необходимости: Гарри Поттер никогда не останавливался. Ни в чем. И уж тем более не в сексе. Он вбивался Драко, всё сильнее и быстрее, еле сдерживая собственные стоны: им же нужно быть тихими.       Вот такая была новая реальность.       Чудесная. Прекрасная. Крышесносная.       Они кончили почти вместе: когда Гарри был на грани, он всегда доводил руками Драко, лишь только позволял себе излиться.       — Мерлин, дааа, — блаженно выдохнул Драко, когда яркая струна возбуждения лопнула внутри и принесла любимую долгожданную пульсацию, что завллакивала все мысли.       — Люблю тебя, — проговорил Гарри и упёрся лбом в его плечо, пытаясь отдышаться.       Шевелиться не хотелось совсем. Драко прикрыл глаза и улыбнулся.       Завтра будет новый день и новый этап жизни, в которой он и вся его семья будет счастливы.       И это самое главное.