Ляпис-лазурь

«Есть легенда, что на территории нынешнего Уэльса* в давние времена существовало богатое королевство, и сердцем его был великолепный замок – Камелот. Издавна им правили мудрые короли, но вечную славу снискал лишь самый последний. Он был бесстрашен и умен. Справедлив и жесток. Были у него: прекрасная королева, множество преданных подданных и несметные богатства. Ни одно соседнее государство не решалось напасть на Камелот про… прош…» Артур моргнул, чертыхнулся и отложил в сторонку письмо, переданное ему на переправе подельником отца, – карету трясло так, что строчки разбегались перед глазами, отчего начинало тошнить. Молодой человек распахнул окно, высунул голову и громко, силясь перекричать грохот колес и стук копыт, спросил: – Мсье! Долго ли нам ещё ехать?! – Чё г’рите, милорд?! – не оборачиваясь, переспросил возница, своей нечёсаной бородой и хитрыми карими глазами больше похожий на разбойника с большой дороги. – Долго ещё, спрашиваю?! – срывая связки, проорал Артур, едва сдерживая раздражение. – А-а! Так это… нет, так-то. Часа чи три, не боле, милорд! Молодой человек втянул голову обратно в карету и, закрыв окошко, чтобы пыль не летела так сильно, попытался пригладить растрепавшуюся шевелюру. Потратив уйму времени на переправу с континента на остров, Артур решил, что три часа до родного Карлеона уж как-нибудь переживет. Взор его ясных голубых глаз снова обратился к листу бумаги, исписанному отцовским почерком. Мало того что буквы были написаны крайне неразборчиво, так ещё эта тряска! Маркиз Утер Пендрагон никогда не одобрял стремление сына к изучению совершенно бесполезных, как ему казалось, наук, поскольку сам всю жизнь руководствовался лишь собственным опытом. В принципе его позиция неопровержимо подкреплялась внушительным капиталом, заработанным на торговле пряностями и целебными травами. При этом Артур и его мать, леди Игрейна, громко молчали об интересах самого главы семьи, на которые тот зачастую тратил баснословные суммы. Утер был страстным ценителем предметов старины, и главной его манией стало оружие. Он с детства бредил древними легендами о рыцарях и королях, о сражениях с драконами и магами, о зачарованных доспехах и волшебных клинках. Артур с улыбкой вспомнил детство: отец, не раз разыгрывал перед ними с Морганой целые театральные представления, в которых Игрейне (волей-неволей) доставалась роль принцессы/ведьмы/феи (в зависимости от сюжета) – но неизменно прекрасной! Утер же исполнял всевозможных принцев/рыцарей/разбойников (благородных, естественно!), влюблявшихся в прекрасную даму и спасавших ее от всяческих напастей. Конец был всегда один: пышная свадьба и рождение любимого (но неблагодарного) сына Артура. Улыбка медленно сошла с лица юного графа, когда он вспомнил представление, в котором сын героической пары появился на свет не без помощи магии, и то, что это была единственная история, которую мать мягко, но запретила повторять. Магия. Артур тряхнул головой, прогоняя воспоминания, накатывавшие на него тем чаще, чем ближе становилось родовое имение, которое он не видел с шестнадцати лет. Он не мог сказать точно, какие чувства теснились в груди. Тревога? Предвкушение? Или тоска по Франции, где он оставил товарищей, светские вечера в компании прекрасных мужчин и женщин, жаркие философские споры… Артур громко вздохнул: да – это была тоска. И рассмеялся. Но, после всех отцовских поблажек его выходкам и нежеланию перенять семейное дело, Артур просто не мог отказать Утеру в просьбе. Поэтому он снова взял письмо в руки и сосредоточился на пляшущих перед глазами буквах. «…Ни одно соседнее государство не решалось напасть на Камелот прошлого времени. И дело было не в величине армии, а в неоспоримом авторитете Короля, доказавшего свое законное право на престол, пройдя тяжелейшие испытания, уготованные ему величайшим Магом в истории человечества. В самое тяжёлое для королевства время, когда Камелот был почти потерян и уверенность изменила молодому Королю, его поддержали жители, помнившие добро и заботу о них. Но Магу показалось, что уверенность Короля в собственных силах недостаточна для того, чтобы уверенно повести за собой не изменивших присяге рыцарей. Тогда он заточил опалённый дыханием Великого Дракона меч в камень и предложил Королю вынуть его, предупредив, что магическое оружие признает только истинного властелина, и если это случится, избранный получит в свои руки не просто меч, но благословение и великую силу!..» – Что за бред, – устало вздохнул Артур, потирая глаза. «В общем, – прозаично оканчивалась эта история, – Король вытащил меч из камня, поверил в себя и отвоевал своё королевство. Заручившись поддержкой Мага (то ли сманил его к себе на службу, то ли ещё что), жил он долго и счастливо, пока что-то там не произошло и все они не канули в лету. Не суть. Вот я к чему всё это: предполагаю, что род Пендрагонов идёт именно от этого самого венценосного семейства, а руины старого замка в лесу Карлеона – и есть тот самый Камелот!.. – Артур страдальчески возвёл глаза к потолку. – И ты, пока отец вкалывает как раб на галерах (во благо любимой жены и оболтуса-сына, в ущерб личным желаниям), просто обязан проверить эти развалины! К письму я прилагаю карту, которую купил пару недель назад у заезжего старьевщика (к слову, с ума сойти как дорого, отчего она просто не имеет права быть подделкой). Только тебе бы мага какого найти, чтобы прочитал ее. Лично я вообще чуть глаза не сломал. Спроси Гаюса – он что-нибудь придумает. В общем, полагаю, что не стоит объяснять, какую ценность имеет меч, в случае его существования? Так что – дерзай! Заодно отдохнёшь от городской суеты, проверишь, как там содержится поместье, и, быть может, дойдешь собственной головой до необходимости включиться в семейное дело, вместо того чтобы шляться по бесполезным университетам! С любовью, папа. P.S. Без меча не возвращайся! С любовью, папа. P.P.S. Ну или хоть что-нибудь найди! С… ну ты понял». Артур коротко рассмеялся и протяжно вздохнул: «Отдохнуть от суеты, говоришь?» И в самом деле, во Франции сейчас было как-то… странно, что ли? Его товарищи по университету всё больше уходили от конкретных научных фактов в утопические рассуждения, которые с таким жаром любили слушать юные дамы. Артур же хоть и был неисправимым романтиком, но прагматичность и здравый смысл, львиная доля которых досталась от отца, не позволяли ему разделять пространные суждения с претензией на гениальную теорию. Да, семь лет назад, перебравшись с семьей во Францию (континентальный климат благотворно влиял на здоровье его матери), Артура заворожила атмосфера никогда не засыпающего города. Он с жадностью впитывал в себя новые веяния в науке, политике, экономике и философии, но та мрачно-циничная кома, в которую теперь впал Париж, вынудила молодого деятельного человека покинуть альма-матер и вернуться на родину в поисках ярких красок. Да ещё этот «Святой отдел расследований еретической греховности» стремительно набирающий авторитет… Артура передёрнуло: тщеславные псевдосвятые монахи, казалось, на полном серьёзе решили искоренить само понятие «магия». Разве можно судить людей за то, что они родились с особенными способностями, которые, по большей части, использовали во благо? Но чувствовалось: скоро их спровоцируют защищаться и тем самым заставят погубить себя окончательно – в чём в чём, а в клевете Отдел был мастером! А необразованные суеверные крестьяне, попавшие под влияние христианства, неосознанно помогали ему в этом. Дураки неотёсанные! В общем, просьба отца (изначально звучавшая как «место на корабле я тебе обеспечил, отправляешься сегодня вечером, по прибытию всё узнаешь, а мне некогда: я уплываю в Сингапур немедленно!») стала лишь оправданием бегства из Парижа. Артур нервным движением взъерошил волосы и, наморщив нос, фыркнул. «Очень надеюсь, что Моргана не ввяжется в неприятности, пока меня нет», – с тревогой рассуждал он. Девушка была для него не просто сводной сестрой, но и мудрым, рассудительным другом, чьи прогрессивные взгляды так радовали отца и вгоняли в панику мачеху. Собственно, из-за своевольного характера Утер и не торопился выдавать её замуж. И, вместо того чтобы указать дочери на «её место», мудрый торговец посвящал Моргану в тонкости ведения торговли наравне с Артуром. В это же время Игрейна (любившая девушку как родную дочь), старательно вливала в неё правила этикета и прочие женские премудрости. «Ох, и повезёт же будущему мужу Морганы! – улыбнулся Артур. – Надеюсь, Гавэйн таки добьется её расположения. В конце концов, невзирая на кажущуюся грубость, он – сын дворянина, с отличным образованием и непревзойдёнными манерами. Когда требуется. Очень редко…» Артур рассмеялся и покачал головой при воспоминании о том, как этот бандит и гроза портовых женщин, впервые встретив Моргану, преобразился в Бога скромности и целомудрия. А потом хандрил с неделю, не добившись от неё и взгляда. Далее последовала эпопея под названием: «Пленение прекрасной девы» в исполнении сэра Гавэйна, от которой плохо сделалось даже Артуру. В конце концов Моргане стало любопытно и она начала беззастенчиво изводить его шокирующими разговорами о политике, принципах торговли и прочими «неженскими» темами. Гавэйн на провокацию не поддался, в панику не впал, а с совершенно серьёзным видом мстил, увлекая девушку в незнакомые ей степи. Со временем сдержанно-издевательские беседы переросли в искренние жаркие споры, после которых Артур, с неопределенной улыбкой, смотрел на разгневанную Моргану, убегающую в семейную библиотеку, или (если они уходили вместе) на прыгающего на собственной шляпе Гавэйна, благим матом ругающего судьбу, заставившую его влюбиться в ведьму. – На месте, милорд! – гаркнул возница, останавливая карету. Артур встрепенулся и удивлённо осмотрелся – он и не заметил, как за воспоминаниями пролетела дорога, и, не с первого раза распахнув заклинившую дверь, ступил на мостовую внутреннего двора своего родового поместья. – Добро пожаловать, граф** Пендрагон… – поклонился старый управляющий. – Здравствуй, Джеффри, – учтиво улыбнулся Артур, из последних сил стараясь не выдать уныние, охватившее его при виде Карлеона: после многолюдного Парижа, он показался захудалой деревней. «Понятно, почему папа вывез нас отсюда, – рассудил мужчина, но тут же одёрнул себя: – Да нет, это просто после Парижа неожиданный контраст. А так-то мы с отцом сделали всё, чтобы жители ни в чём не нуждались. Но как же тут будет скучно!..» Угнетённый безрадостными перспективами, Артур ещё раз поздравил себя с возвращением домой. _________________________________________ * решила разместить Камелот в Уэльсе, руководствуясь предположением Джеффри Монмута. ** старший сын в семье дворянина, пока его отец был жив, носил титул ниже главы семейства. «Маркиза» Артур только унаследует… когда-нибудь =)