Игра с огнём

      — Уверен, что вам не надо сначала выспаться? — хмуро уточнила Анджела, ведя машину к бару Миднайта, с которым Джон перед этим общался почему-то исключительно по sms. — Насколько помню, это всё требует физических сил, а вы как из замка Иф сбежали.       — Времени нет, пока мы с Миднайтом будем готовить ритуал, тебе нужно будет съездить за одной вещью.       — За какой ещё вещью?       — Я напишу адрес. Есть бумажка?       Анджела молча кивнула в сторону бардачка. Джон черкнул пару слов, но прежде, чем передать блокнот, протянул Анджеле уже знакомый ей оберег. Не надел сам на шею, как в прошлый раз. Анджела усмехнулась и застегнула цепочку, сжав кулон. Однако улыбка сползла с лица Додсон, когда она посмотрела на листок с адресом.       — Ты серьёзно? — Анджела резко затормозила на светофоре.       — Да. Надеюсь, ты успеешь?       — Да, это не так далеко, но… — Анджела со стоном упёрлась лбов в руль.       — Это правда необходимо.       Ничего не понимающая Сабелла переводила взгляд с Джона на Анджелу и обратно. Константин обернулся к ней и натянуто улыбнулся:       — Нужно кое-что для ритуала. Потом объясню.       Девочка молча кивнула и снова уставилась в окно. Когда они подъехали к бару, Джон повернулся к Анджеле:       — Ещё раз спасибо тебе за всё. И пожалуйста, поторопись.       Анджела мрачно кивнула и дала по газам.       Ранним утром бар Миднайта почти опустел, но Джон всё равно повёл Сабеллу служебным входом. Миднайт лично встретил их:       — Скоро бар очистят, пока девочка может посидеть в камере.       — Камере?       — Это для твоей же безопасности. Там нельзя причинить себе вред.       — А если я засну?       — Там есть динамик, будем периодически включать тебе будильник.       Сабелла в ответ сжала ладонь Джона и покорно поплелась в комнату, напоминающую палату для буйнопомешанных, обитую изнутри мягкими матрасами.       Едва за ней захлопнулась дверь, Миднайт исподлобья посмотрел на Джона:       — Ты понимаешь, какая это афера? Анджела хоть успеет?       — Сказала, что должна успеть.       — Джон, — протянул Миднайт, пряча лицо в ладонях. — Мы даже не можем быть уверены, что демон не влезет к нам в головы. Может, никакие обереги не работают, и он уже знает наш план.       — А какой у нас выбор?       — Чёрт с тобой! Но предупреждаю…       — Ты можешь уйти в любой момент. Даже до начала ритуала. Мне нужно только помещение и стул.       — Ты считаешь меня такой крысой? — криво усмехнулся Миднайт. — Я ведь о тебе забочусь.       — Ну, так помолись за меня.       Миднайт устало зажмурил глаза:       — Пойдём готовиться…

***

      Были начертаны символы, зажжены свечи. Именно так представляла себе обряды Анджела в их первую встречу. Только теперь Джон нервничал намного сильнее, ведь от исхода ритуала зависела жизнь его любимого человека. Анджела, привёзшая загадочный свёрток спустя почти три часа, смотрела на него с осуждением. Как будто он был виноват, что Сабелла стала его судьбой. Но сейчас именно чувства давали ему стимул бороться.       — Тебе будет больно, — сказал Джон, пристёгивая Сабеллу к креслу. — Прошу тебя, терпи, насколько хватит сил.       — А у меня есть выбор? — горько усмехнулась девушка. — Я тебе верю и буду держаться. — Она слегка сжала ладонь Джона, когда тот защёлкнул замок на её запястье. — Не бойся за меня.       Но Джон не мог не бояться. Ни разу он не проводил экзорцизм, когда любил одержимую. Джон даже не смог решиться окропить Сабеллу святой водой. Это сделал Миднайт, решительно махнув рукой, и девочка скорчилась в судорогах. Шаман встал перед Сабеллой. Анджела, напряжённая, как натянутая струна, сжимающая молитвенник так, что пальцы побелели, оказалась напротив Джона, с правой стороны электрического стула. Константин не был уверен, что стоит привлекать её к ритуалу, но Миднайт почему-то настоял.       Джон судорожно сглотнул:       — Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё; да приидет Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть Царство, и сила, и слава во веки. Аминь.       Сабелла разразилась древнеарамейской бранью, а потом её вырвало зеленоватой жижей.       — Неприятно, но не впечатляет, — проскрипела Сабелла чужим голосом.       — Боже! Именем Твоим спаси меня, и силою Твоею суди меня, Боже! — Миднайт подхватил молитву вместо замершего Джона.       Константин встряхнулся, и снова стал читать:       — Услышь молитву мою, внемли словам уст моих, ибо чужие восстали на меня, и сильные ищут души моей; они не имеют Бога пред собою. Вот, Бог помощник мой; Господь подкрепляет душу мою. Он воздаст за зло врагам моим; истиною Твоею истреби их. Я усердно принесу Тебе жертву, прославлю имя Твоё, Господи, ибо оно благо, ибо Ты избавил меня от всех бед, и на врагов моих смотрело око моё.       — Как думаешь, откуда мы узнали про эту девку? — закричала Сабелла, отчаянно пытаясь вырвать крепления для рук из стула тюрьмы Синг-Синг.       Джон снова замер, как статуя:       — Книга Судеб, о которой говорил Тимоти?       — Не говори с ней, Джон! — прорычал Миднайт.       Демон ядовито улыбнулся:       — Да, Книга Судеб. Но откуда у демонов доступ к книге божьей?       — Слуга божий, — процедил Джон, понимая, куда клонит нечисть.       — Он не против твоего «распятия». Ему ведь всегда нужно доказательство твоей веры.       — Или это заблудшая полукровка? — скривился Джон. — Гэбриел решила отомстить?       Джон блефовал, но терять было нечего, а догадка могла сбить демона с толку. Кто ещё мог иметь одновременно доступ к Книге Судеб и счёт к Константину? Гэбриел лишилась крыльев, но всегда есть лазейка.       Злой взгляд демона послужил молчаливым ответом.       — Надо было всё-таки пристрелить эту чокнутую, — усмехнулся Джон и продолжил читать. — Спаси рабу Свою, ибо лишь на Тебя она уповает, Господи! Защити её, Господи, ибо Ты — неприступная твердыня.       Миднайт кивнул Анджеле. Та прокашлялась и прочитала:       — Перед лицом врага пусть страх не имеет над нами силы. И пусть нечестивый в бессилии отступится от неё.       — Мои братья ещё поимеют всех вас, а тебя — сучка — в первую очередь, — завизжала Сабелла, из глаз которой текли кровавые слёзы. Но вой тут же перешёл в смех. — К чему этот цирк? Меня не изгнать, это не одержимость, это обращение!       — Боже, услышь молитву мою, — продолжила Анджела. — Да пребудет Господь с тобой.       — Боже святый, отец Всевышний, Господь предвечный, отец господа нашего Иисуса Христа, тот, кто однажды и навеки поверг тирана в геенну огненную, кто послал сына Своего в мир, чтобы сокрушить льва рычащего, поспеши на наш зов о помощи! — Миднайт повысил голос.       — И спаси от погибели, вырви из когтей полуденного дьявола человеческое существо, созданное по образу и подобию Твоему. Порази ужасом, Господи, зверя, оскверняющего Твой виноградник, — у Джона разрывалось сердце от вида извивающейся в судорогах Сабеллы, на теле которой лопалась кожа и текла кровь.       — Пусть Твоя всемогущая рука изгонит его из рабы Твоей Сабеллы Морт, дабы не смог он больше держать пленницей ту, что создана была по образу и подобию Твоему, — Анджела читала очень тихо.       Очередной залп святой воды, и сквозь кожу Сабеллы проступили очертания скелетоподобной твари с чёрными глазами.       — И очищена сыном Твоим, что живёт и правит вместе с Тобой во единстве Святого Духа, Господь, ныне, и присно, и вовеки веков.       — Аминь! — произнесли они хором.       Сабелла плюнула в Джона:       — Идиот! Мне не сотни лет, как этим жалким исчадьям, что ты изгонял. Я здесь с основания мира.       — Правила одни для всех, даже для таких старичков, как ты, — криво улыбнулся Миднайт. — Если назовём твоё имя, будешь обязан выйти. Хоть на некоторое время.       — А потом вернусь и выверну эту девку наизнанку! — демон так сжал зубы, что изо рта Сабеллы потекла кровь.       — Как думаешь, кто у нас тут? — Джона уже трясло от напряжения.       Миднайт пожал плечами:       — У меня был Асмодей, князь мщения.       Сабелла никак не отреагировала на имя демона.       — Нет, — с наигранным разочарованием цыкнул Джон. — А я вот думаю, у нас тут редкая зверюшка. — Он приблизился к Сабелле и прошептал: — Левиафан…       Девочка зашипела, как сто рассерженных кошек и дёрнулась так, что чуть не оторвала ручки кресла. Джон отстранился от брызжущей слюной и сыплющей древними проклятиями Сабеллы:       — Демон, склоняющий к ереси и грехам, собственной персоной. Кажется, ты ещё заведуешь одним из смертных грехов — завистью. Иронично… Повелеваю тебя, Левиафан, оставить тело рабы божьей Сабеллы Морт, именем Господа заклинаю тебя!       Раздался жуткий скрежет и треск. Из тела Сабеллы, как из тонкой плёнки, прорвался демон с вывернутыми назад локтями и коленями, перепонками между пальцами с длинными когтями и жабрами на шее. Джон испугался, что Сабелла не выдержит боли и умрёт, но времени на раздумья не было. Пока демон не пришёл в себя, они с Миднайтом выволокли кресло с девочкой из очерченного круга. Константин проверил пульс Сабеллы и облегчённо выдохнул.       — Твой дружок тоже вычислил имя моего брата, что развлекался с его дочуркой, — просипел Левиафан. — Только это ему не помогло.       — Верно, — нахмурился Миднайт. — Но тогда у меня не было этого, — и он вынул из внутреннего кармана пиджака Копьё Судьбы.       Безумный взгляд заметался вокруг, демон осознал, что знаки были процарапаны Копьём. А значит, выбраться из круга для него было практически невозможно. Раздался оглушающий рёв ярости, от которого Джон, Миднайт и Анджела зажали уши.       — Выговорился? — усмехнулся Константин, когда вой стих.       — Вы можете увезти её на край света, но я поздно или рано выберусь отсюда!       — Мы даже хотим ускорить это. Зови Хозяина!       — Ещё чего!       — Зови! — Джон приблизил к демону Копьё, и тот зашёлся в шипении и ругательствах. — Зови!       Демон затих, а позади Константина раздался знакомый насмешливый голос:       — Джонни-Джонни, мой мальчик сейчас не может прийти, — Сатана издал тонкий смешок. — Ты скучал по нам?       По спине Константина пробежала холодная дрожь. О чём он только думал, затевая это?       — Это твоя семейка питает ко мне особую привязанность, — Джон обернулся к Сатане.       — Мог бы просто меня позвать.       — Ты бы так просто не пришёл.       — Нууу, — издевательски протянул Сатана. — В принципе, да. Джонни, но к чему эти судороги? Девочка всё равно уйдёт к нам, это дело решённое. — Сатана помахал рукой Миднайту и Анджеле: — Оу, привет, старые знакомые!       Анджела судорожно сглотнула и отступила за спину Миднайта.       — Забери меня, оставь девочку в покое.       Сатана зацокал языком:       — Нет-нет-нет, Джонни, это слишком скучно. Ты будешь мучиться долгие годы, утратишь веру, и вот тогда придёшь в мои объятия, — Сатана раскинул руки и широко улыбнулся.       — Я не утрачу веру, что бы ты ни сделал!       — Это сейчас так кажется, — прошептал Сатана, поглаживая Левиафана по голове, как пёсика, а тот, довольно урча, растворился в воздухе. — Но годы в одиночестве и знании, что у тебя могла быть любовь, а Бог и пальцем не пошевелил, чтобы спасти невинную душу — это то ещё испытание.       Раздался звон битого стекла.       Их было трое, но они проглядели.       Сатане и пальцем шевелить не надо было, чтобы оковы спали с рук Сабеллы. Она схватила стоящую на полу бутылку виски, к которой перед ритуалом приложился Миднайт, и разбила. Джон ринулся к Сабелле так быстро, как только мог и задержал осколок стекла в миллиметре от пульсирующей вены на её шее.       — Пусти, — просипела Сабелла. — Я тебе соврала. Я больше не могу терпеть. Меня выжигает изнутри, в глазах угли, в мозгу… Не могу передать, какой там ужас. — Джон вырвал осколок из её руки, и теперь девочка обвила окровавленными пальцами его запястье. — Отпусти меня.       Джон не сразу понял, что пелена у него в глазах не от усталости, а от слёз. Господи, да почему?.. Почему невинные страдают? Почему он ничего не может сделать?       Он делает только хуже.       — Ты не попадёшь в ад. Прости.       Когда он прислонил осколок к её шее, Сабелла всё поняла и улыбнулась:       — Спасибо…       Сердце Джона умирало уже дважды. Дважды он совершал самоубийство. Сегодня он словно в третий раз убил себя сам.