Покажи мне этот мир!

      — Боже! — раздался голос Германии. Он только что вернулся с кухни и увидел горящий пол рядом с взволнованной Австро-Венгрией.       Он дернул девушку на себя, что бы та не стояла возле пламени, а еду, что принес со столовой, он кинул прямо на огонь. Пламя потухло. На полу образовалось чёрное пятно. Пахло горелым, дымка стояла в комнате.       — Ты как?! — спросил Германия, прижав к себе. Он тоже испугался. Скорее испугался за Австро-Венгрию, нежели за что-то другое.       — В порядке, — тихо ответила Австро-Венгрия.       — Точно?!       — Да.       Германия поднял «кузена» на руки и положил «его» на кровать.       — Тебя оставлять видимо нельзя. Значит, я буду как можно больше рядом с тобой. Мало ли что случится с тобою. Сильно испугался?       — Не очень.       — Хорошо. Может, давай вместе сходим на кухню и что-нибудь возьмём? Я буду тебе предлагать, что есть на столе, а ты будешь отвечать, хочешь ты это или нет.       — Если ты настаиваешь.       Германия помог встать Австро-Венгрии, и повёл «его» вниз.       — Сколько тебе лет-то? — спросил Германия       — Шестнадцать.       — А мне девятнадцать.       Австро-Венгрия нервно улыбнулась.       — Взрослый.       — Очень, — усмехнулся Германия, — Осторожно, спускаемся по лестнице.       — Ага…       Они быстро дошли до кухни. Кухня — это большущая комната, которая, кажется, могла в себя вместить сотню гостей. В ней был огромный стол, за которым взрослые и сидели сейчас, болтая о разных «важных штуках».       — Германия? Что-то случилось? — спросил Пруссия, заметив детей.       — Почему сразу случилось? Австро-Венгрия сам захотел выбрать себе блюда, вот и спустились.       — Ясно. Ну, молодец, что брату помогаешь. Так и надо себя вести. Хвалю.       — О, смотри, Австро-Венгрия, здесь есть венский шницель! А я его не заметил.       Австро-Венгрия вздохнула. Австрия нехорошо посмотрел на Германию. Сын Пруссии не заметил этого.       — Какой же ты бестактный! — Пруссия стукнул кулаком по столу.       — Что опять? — зло спросил Германия.       Пруссия ответил взглядом. Жгучим и страшным. Только вот у Германии давно выработался иммунитет на него.       — Уж больно ты дерзок стал. Вырос что ли? — более спокойным голосом сказал Пруссия.       — Как видишь, мне уже давно не пять лет, — резко ответил Германия. Пруссия тяжело вздохнул. Спокойствие становилось всё тяжелее сохранять.       Германия раздраженно набросал на тарелку шницеля, взял в одну руку, а другой схватил за рукав Австро-Венгрию.       — Идём.       Германия закрыл дверь за собою и остановился, прислушиваясь к беседе семейства.       — Ты слишком мягок с ним, — сказал Австрия.       — Да нет, просто у него характер такой… Тяжёлый, — Пруссия вздохнул, — Характер деда. Заметил?       — Да, в нём есть сходства с ним… Но ты всё равно должен был быть с ним построже. Из тебя родитель никакой. Нулевое воспитание дал! Да-й, что спорить сейчас, он уже вырос, бесполезно.       — Тогда расскажи мне о своем методе воспитания детей, — недовольно попросил Пруссия. Он не любил, когда его чему-то обучают, когда в тот же момент он имеет другую точку зрения.       — Бить их надо — вот и весь секрет. По другому они ничего не поймут, — сказал Австрия и залпом выпил игристого.       Взрослые страны продолжили свой психологический спор. Германия не стал дальше слушать и повёл Австро-Венгрию дальше. Он был раздражен всем этим. Всю свою жизнь он старался быть примером для всех, а оказывается его «бить надо»!       — Осторожно, лестница, — все так же зло сказал он. Германия знал, что он не прав сейчас, и что по-хорошему ему надо затаить свою обиду и потом высказать все папе, но это было тяжело. Германия набрал полные лёгкие воздуха и медленно выдохнул. Это привело его в себя.       — Идём в твою комнату? — уточнил Германия.       — Да.       Ребята зашли в её спальню. Германия помог усесться Австро-Венгрии уже на стул.       — Слушай, Австро-Венгрия. У меня тут возник вопрос. А тебя что, Австрия… Бил?       — Бывало… Пару раз, — тихо сказала девушка.       — За что?       — За «косяки». Давай не будем об этом. Ладно?       — Как скажешь. Чем ты занимаешься в свободное время?       — Слушаю сказки и рассказы служанки.       — И всё?       — А я чем-то могу ещё заниматься по-твоему?       Германия пожал плечами.       — И тебе не скучно? А гулять? Ты и гулять не выходишь?       Австро-Венгрия молчала. Соврать или не соврать?       — Гуляю. Иногда. Когда можно.       «Ай, зачем я это сказала» — Австро-Венгрия закусила губу.       — Подожди, что значит «Когда можно»?!       — Ты не совсем так понял, — заволновалась девушка, — Я имел ввиду, что я гуляю, но всегда спрашиваю на то разрешение у родителей.       — Ну-ну.       — Может расскажешь мне о своём времяпровождении? Мне интересно.       — Кхм, у меня не так много времени на развлечения. Я стараюсь побольше ходить с отцом на различного рода встречи. Много времени занимает также моё саморазвитие. Когда у меня находится минутка, то люблю почитать книги. Всякую художественную литературу.       — Не скучная, однако, у тебя жизнь. Я бы с удовольствием послушал, как ты читаешь. Подожди, ты же сказал, у тебя учителя?       — Я хочу знать всё, и как можно быстрее иду к этой цели. Поэтому мы нанимаем мне учителей на некоторые темы. А так — я уже давно всё изучаю сам.       — Ясно. Ты будешь мне читать?       Германия расплылся в улыбке.       — Если тебе того хочется, то я не против прочесть тебе что-нибудь.       — Против? Конечно же, я буду только рад послушать твое чтение, — несколько безэмоционально ответила Австро-Венгрия, — Выбери, что тебе будет интересно, из моего книжного шкафа. Который стоит возле письменного стола.       — Возле стола?       — Да.       Германия подошёл к нужному шкафу и начал изучать его содержимое. Многие книги он видел впервые, некоторые он когда-то читал.       — На моё предпочтение, говоришь?       — Ага.       Германия взял сборник венгерских сказок. Австро-Венгрия по первым строчкам узнала его. Недавно же слушала. Но она не стала говорить ему, что бы он поменял книгу. Пусть читает.       Германия ни разу не запинаясь, прочёл первую, вторую и третью сказки. Это было так плавно, так хорошо, что Австро-Венгрия немного задремала. Воображение рисовало приятные картинки. Вот огромные деревья побелили великана Оха, вот чудо-палочка расправилась с целым королевским войском, а вот Янко пасет сотню зайцев и чутко следит за каждым.       — Ави, Австро-Венгрия! Спишь что ли? — спросил Германия.       Австро-Венгрия услышала его слова сквозь сон, но ничего не ответила. Германия взял её на руки и уложил на кровать, накрыв девушку одеялом.       — Ну спи, раз спишь.       Так она и уснула, а Германия сидел рядом с ней и гладил её то по голове, то по руке.       Когда Австро-Венгрия проснулась, Германия уехал. Ей в руки была сунута бумажка. Австро-Венгрия позвала Биту, чтобы та прочла ей содержимое записки, если там, конечно, что-то да написанно. Бита ни слова не говоря принялась читать:       — Австро-Венгрия! Я был рад познакомиться с тобою. Как можно скорее я приеду к тебе снова. Буду стараться навещать тебя хотя бы раз в неделю. Я очень хочу развеять твои не самые весёлые дни. Надеюсь, ты не против. А встречи со всякими персонами подождут. На это пока есть Пруссия. До скорой встречи! Германия. Как мило!       Девушка улыбнулась. Ох уж этот брат. Они точно найдут общий язык. Уж точно…       — Ну, как тебе твой кузен? — спросил Австрия за столом. Семья уже поужинала, время приближалось ко сну. Австро-Венгрия с улыбкой вспомнила о записке и ответила своему папе:       — Мне приятно осознавать что Германия — мой двоюродный брат.       — Прекрасно. Хочу похвалить тебя, ты меня не опозорила. Вроде как тебе все поверили. Право, Герман чуть не догадался, ну да ладно, это пустяки. Остальные никто и мысль не допустил о том, что ты девочка. А на счет пары… Да кому ты такая нужна будешь?       — Постой, а как же наследство? Её не станет, а кто править… Нашими землями будет? — встряла Венгрия.       Австрия задумался. Этого он не учёл.       — Придумаем что-нибудь. Молодец, что подметила это. Все таки от тебя есть толк.       Венгрия слабо улыбнулась.       — Ах да, Венгрия, принеси мне повязочки.       — Какие?       — Какие «какие»… Ну те, которые я сегодня нашёл для наследника нашего. Тащи.       — Хорошо, минутку.       Венгрия вышла из кухни. Австро-Венгрия осталась одна вместе с её папой. Эти моменты были самыми страшными для неё. Не смотря на то, что Венгрия никак не защищала её от Австрии, девушке было некомфортно оставаться с ним.       — Боишься меня? — спросил Австрия, — Правильно делаешь.       — Вот они, - Венгрия вернулась с красивыми тканями.       — Отлично. Снимай марлю с неё.       Венгрия выполнила указание мужа. В скором времени марля отказалась снята. Австро-Венгрия открыла глаза и в тот же момент закрыла их. Ей было больно смотреть: свет беспощадно резал глаза.       — Больно? Ну вот, больше больно не будет. Больше ты этот свет не увидишь, — довольно сказал Австрия, пока Венгрия нацепляла завязки на глаза. В них не было видно совсем ничего. Да и глаза вовсе не приятно открывать. Так видно она и будет ходить — с закрытыми глазами всю свою жизнь. Может, оно и к лучшему.       *****       Так и прошло два года. Австро-Венгрия всё так же ходила под видом слепого наследника. Германия сдерживал своё обещание и приезжал к ней каждые выходные, оставаясь ночевать в Хофбурге       Германия и Австро-Венгрия очень сдружились за это время. Германия всячески развлекал её, рассказывал о своей жизни, читал книги и играл на музыкальных инструментах. Австро-Венгрии казалось, что так, как относится к ней Германия, к ней не относился ещё никто. Он волновался за неё, успокаивал. Он отвозил её даже на природу: послушать чудесное пение птиц, почувствовать аромат прекрасных цветов и узнать о бесконечном шёпоте высоких и старых деревьев. Австро-Венгрия вполне комфортно ощущала себя рядом с ним. Они стали отличными друзьями и самыми близкими друг для друга родственниками.       ****       — Слушай, Ави, Луна ночью как будто светиться, за счет того, что солнечные лучи попадают на её территорию. Ты не думаешь, что когда у нас ночь, на Луне день? — мечтательно спросил Германия. Они сидели за маленьким столиком в саду германского замка. Уже темнело, солнца видно не было, лишь последние лучи светили на прощание сырой земле. Белый месяц стоял в небе. Он давно хотел задать этот вопрос Австро-Венгрии, да вот никак не наступал удобный и красивый случай.       — Возможно, — пожала плечами девушка. Такие вопросы ей никогда не приходили в голову.       Это был чудный вечер. Прекрасное небо играло всевозможными оттенками, которые только существовали на земле. Невозможно описать его так, чтобы представить всё прекрасное в этих небесах. По крайней мере, этого не умею я. Все деревья — от малых, до великих качались от слабого ветра, проскальзывающего меж каждого растения, как государственный ревизор, проверяющий разные города. Всеобщую тишину нарушали всякие сверчки и другие ночные живности. Картина выдавалась преспокойной.       — Австро-Венгрия, что ты первым делом сделаешь, когда станешь править? — спросил Германия.       «Кузен» пожал плечами.       — Я не задумывался о таком.       — Как? Совсем?       — Да. Я живу сегодняшним днём, а дальше — как придётся.       — Эх ты.       — Эх я.       — А если завтра твоих родителей не станет? Тьфу-тьфу-тьфу, конечно, но всё же?       — Завтра и посмотрим. Я остаюсь сегодня у тебя?       — Ну да.       Австро-Венгрия кивнула головой.       — Что-то прохладно. Может, зайдем в замок?       — Давай.       Германия встал и помог Австро-Венгрии добраться до дому. Самому ему хотелось побыть ещё чуть-чуть на природе, и проводить солнце в далёкий путь на запад, к другим странам. Но увы, бросать гостей некрасиво, к тому же это его брат, а с родными так не поступают.       Они легли спать. Германия провёл Австро-Венгрию до его постели, после распрощался с ним на ночь и лёг в свою комнату. Наутро Австро-Венгрия уедет обратно и они встретятся только на следующей неделе.       За долгое время Германия впервые увидел сон. Ему приснилось будто он гуляет по некой аллее. Ясное небо, ярко-зелёная травка. Красота. И вдруг выходит Австро-Венгрия. Он был без повязок на глазах, а одет был вовсе в белое и простое платье. У него были нежные серые глаза, длинные чёрные ресницы и всё те же светлые карамельные волосы. Почему-то Германия ни капли не удивился этому. Будто бы так и надо. А может, и в самом деле так должно быть?       — Германия, Герман. Просыпайся, — Австро-Венгрия будила своего брата. В его комнату девушку привела один из лакеев в его дворце.       — М?       — Я хочу тебя предупредить о моём отъезде. Пора.       Германия приподнялся с кровати, а затем и вовсе встал.       — Да? Уже? Хорошо. Счастливой дороги.       — Спасибо. М-м, может проведёшь до кареты?       — Ой, точно, сейчас, я быстро оденусь.       Он вскочил и стал быстро одеваться, чтобы не задерживать никого. Через минуту он был одет как полагается, лишь выглядел немного сонно, и от этого часто зевал. Германия выпроводил гостя из замка, Бита на его глазах села в карету вместе с Австро-Венгрией, и они тронулись. Он помахал рукой им вслед, постоял немного, и зашёл обратно во дворец. Спать он уже не собирался. Чем бы заняться? Первым делом Германия зашёл на кухню, чтобы позавтракать. Ничего необычного он на завтрак не имел. Простой омлет с зеленью. Наскоро покушав, он решил зайти в комнату к своему отцу, что до сих пор крепко спал. У Пруссии сегодня в планах было поехать к России, поэтому весь замок вновь был под контролем Германии. Такое часто бывало. В такие дни он любил побездельничать, а не работать над собою или над кем-то другим. Он не читал книжки, он не учил уроки, он не звал никого ни на какие встречи. Просто отдыхал. И сегодня он тоже не собирался делать этот выездной папин день исключением.       Германия валялся на кровати и смотрел в потолок. Как-то он устал за эту неделю. Нужно восполниться новыми силами. Но вскоре ему наскучило бессмысленно лежать, и он решил прогуляться за территорией его замка. Он вышел на улицу, набрал полные лёгкие воздуха и пошёл. Повсюду цвели синие васильки. Дети с громкими криками бегали по улицам, влюблённые парочки сидели на лавках. Все эти пейзажи очаровывали Германию. Как хорошо гулять тёплым июньским утром!       Через полчаса Германия вернулся в свои палаты. Весь взволнованный красками своего города, он принялся рисовать его. Быстро набросав кое-какие черты, Империя принялся раскрашивать. Неаккуратно, криво да косо. Краска текла от количества воды. Раздраженный тем, что ничего красиво не получается, он намалякал зелёной краской вся картину и бросил кисточку в сторону.       – Mein Sohn? Тебе письмо пришло. От Австро-Венгрии.       – Письмо?       – Да.       – Они уже приехали?       – Естественно. Им тут ехать менее двадцати минут. Трижды туда и обратно можно было дое...       – Да-да, я понял. Что там?       Пруссия вскрыл письмо. Германия подбежал и выхватил листок из его рук. Его папа махнул рукой и вышел из светлицы, е предупреждая сына о том, что он вот-вот покинет замок. Германия впился в письмо. Подчерк Биты. Ну понятно. Австро-Венгрия диктовал, Бита писала. Понятно.       "Германия! Поздравляю тебя , ты накаркал. Приехал значит, и, оказывается, родители покинули этот свет ещё вчера. Удивительно, что мне никто не сообщил об этом. А ещё удивительнее, что они умерли оба, "в один день, в один час и в одну минуту". Я почти не печален, но, не знаю, что дальше делать. Потому не жди меня на следующих выходных. Можешь, конечно, приехать и сам, но я останусь здесь.

С уважением, твой брат Австро-Венгрия"

      Германия был в шоке. Особенно с реакции Австро-Венгрии. Случилось бы у него такое горе, ему бы было очень больно. И вряд ли бы он писал такое Ави. Странные они, эти слепые. Как ни крути, странные.