Покажи мне этот мир!

      Германия протёр лицо. Что и делать сейчас? То ли ехать к нему, то ли оставаться. Может, Австро-Венгрия всё-таки переживает? И Австрия с Венгрией так странно погибли. Вообще семейка у них странная. Всё слишком странно. И слов «странно» в начале этой главы много. Как всё странно!       Германия решил поехать. Мало ли что? Вдруг, всё-таки Австро-Венгрия чуть с ума не сходит, поэтому и продиктовал письмо слишком спокойно. Лучше проверить, а не гадать. ****       Бита прочла написанное вслух. Австро-Венгрия вздрагивала от каждого слова. Её охватил шок, когда она узнала о смерти родителей. Как сказала одна из служанок, их отравили чем-то. Она хотела написать письмо, что бы оно было как можно спокойнее, но, кажется, письмо получилось несколько подозрительным.       — Вам не кажется, что содержимое письма, оно…       — Да. Я знаю. Но зато… Зато оно кажется спокойным. Отправляй.       — Как скажете.       Бита вышла из комнаты. Австро-Венгрия осталась одна со своими мыслями. Как так получилось? Почему? Множество вопросов наполняли её голову, но ответы на них она не знала. Девушка тряслась, переживала, не смотря на то, как к ней здесь обращались. Это её семья. Родителей не выбирают. И она любила их, такими, какими они были. Злобными, чокнутыми, с резко меняющимся настроением, но любила.       Повязки на глазах стали давить. Девушка попыталась оторвать нитку хотя бы у одной из них, но ничего не выходило. Австро-Венгрия стояла возле стола, быстро нащупала на нём ножницы и отрезала нитки. Повязки плавно полетели вниз. Девушка открыла глаза и тут же закрыла. Невыносимая боль заполнила глаза. «Конечно, несколько лет жить с закрытыми глазами» — подумала девушка, скорчившись от боли. Австро-Венгрия сделала несколько шагов назад и упала на пол. Она таки не могла открыть глаза вновь. «Ладно, отец хотел, чтобы я их не снимала, значит, так надо» — пронеслась мысль в голове у Австро-Венгрия. Она с трудом встала, закрыв лицо ладонями, просто стояла и ждала прихода Биты. Та появилась в скором времени:       — Мой господин, всё хорошо?       — Нет.       — Что такое?       — Повязки.       — Повязки?       — Да.       — Что с ними?       — Порвались. Нужны новые. Можно какие-нибудь… Полупрозрачные сделать? Ну а пока сойдут любые.       — Как скажете. Одну минутку.       Бита снова вышла из комнаты. Австро-Венгрия тяжело вздохнула, но продолжала стоять. Бита вернулась с марлей. Австро-Венгрия убрала ладони, зажмурив посильнее глаза. Бита крепко замотала область глаз.       — Чем изволите заняться?       — Вскипяти воду. Хотелось бы выпить чаю.       — Спускаемся на кухню?       — Да.       Бита подхватила девушку за руку и повела вниз. Австро-Венгрия уже наизусть выучила почти каждый порог своего дома и каждую её лестницу, потому девушку никто уже не предупреждал о них.       — Какой вам чай?       — Любой.       — У нас в избытке травяного.       — Тогда его и наливай.       Австро-Венгрия присела на стул. Свет проникал сквозь марлю, немного обжигая глаза. Не самые приятные ощущения. Даже противные. «Ни за что в жизни я их больше не сниму. Никогда!»       Спустя десять минут чай был готов. Австро-Венгрия залпом выпила содержимое и прилегла на стол.       — Австро-Венгрия, что с вами? — обеспокоено спросила Бита.       — Всё в порядке.       — Вы выглядите неважно. Может, вы больны?       — Нет. Всё хорошо.       — Если вам сделается плохо, вы сообщите мне или кому-нибудь ещё.       — Ага. Бита, скажи честно, ты от других служанок ничего не слышала? Может, знаешь, кто отравил?       — Прошу прошения, не знаю, - сказала Бита как-то взволновано, но Австро-Венгрия не обратила на это внимания, – Как только что выяснится, я вам расскажу.       — Спасибо. Ты сказала ткачихам о моей просьбе?       — Вы про повязки? Нет, не сказала.       — Поди, скажи.       — Как вам угодно.       Бита удалилась. В кухню ворвались другие служанки, не заметив Австро-Венгрию. Они стали обсуждать последние события, строить свои догадки:       — Ужас, что в нашем замке твориться!       — Не говори ничего. Я устала слушать это.       — Кто их отравил?       — Я думаю это Грета. Она к ним всегда с некой злостью относилась.       — Может. А мне кажется, это всё Кристен. Она тоже старалась насолить им. И в прямом, и в косвенном смысле, — служанка рассмеялась.       Другие ухмыльнулись.       — Эх вы! Ни та, ни другая! Я знаю, кто отравил!       — Кто?       — Да, кто? — вступила в разговор Австро-Венгрия.       Служанок охватил шок.       — Ой… Австро-Венгрия?       — М?       Служанки переглянулись. Как они не заметили её?       — Извините, что побеспокоили вас, — начала дёргать фартук одна из них.       — Ничего. Ну так, кто отравил их? Рассказывайте, я послушаю.       Служанки снова переглянулись.       — А зачем это вам?       — Хочу знать.       Наступило минутное молчание.       — Что ж вы не говорите?       — Не знаем.       — Прямо таки не знаете?       Одна неуверенно кивнула головой. Австро-Венгрия почувствовала это. Они лгут ей в лицо. И не стыдно им? Точно что-то знают!       — Неужто это ты, Паула, отравила их?       — Н-нет, ваше превосходительство.       — А кто?       — Не знаем.       — Да что ты? А ведь минуту назад, ты говорила, что знаешь.       Резкая громкая тишина. Она прервалась спустя какие-то десять секунд.       — Да Бита всё это! Бита! Они… Австрия и Венгрия, последнее время к ней плохо относились! Она, дура, видимо от этого взбесилась, и когда позавчера настала её очередь готовить, она чего-то подсыпала им перед отъездом! — крикнула Паула, боясь, что наследница подумает не то про неё и попытается отомстить ей.       Новая минута молчания. За это время Бита успела вернуться.       — Я сообщила им о вашей просьбе, — служанка оглядела молчаливых и взволнованных присутствующих, — Что-то случилось?       — Просто всплыла та персона, которая отравила Австрию и Венгрию, — сказала Австро-Венгрия, — Бита, я была о тебе лучшего мнения.       Бита вздрогнула. Она явно встревожилась. Австро-Венгрия за эти два с небольшим года она научилась чувствовать эмоции тех, кто был рядом с ней. «Наследник» вздохнул. В этот момент вбегает, не пойми откуда взявшийся, запыхавшийся Германия.       — Австро-Венгрия?! Всё хорошо?! Как твоё самочувствие?! А родители? Где Австрия и Венгрия? Письмо шутка? Или нет? Как это всё произошло?       — Всё почти в порядке. Нет, не шутка.       Германия встал в ступор. Он почесал голову. Почему Австро-Венгрия так спокоен? Хоть он и выглядел печальным.       — Германия, я тебя прошу, выйди на минутку, пожалуйста. Мне нужно поговорить.       — Да, хорошо.       Германия вышел, плотно закрыв за собой дверь.       — Бита? Я тебя слушаю.       Служанка всхлипнула. Бита была немолодой женщиной. Одной из самых старших прислуг в австрийском замке. Бита и правда недолюбливала родителей Австро-Венгрии, в особенности Австрию.       — Я… Я… Ох, Боже, дай мне сил, я просто хотела вас освободить от всего того ужаса, что вас окружает с вашего младенчества. Венгрия, не смотря на то, что она не сильно сопротивлялась Австрии, та ещё персона… С характером. А своего мнения о вашем отце я и вовсе говорить не буду. Тут и так всё понятно. Я хотела вам лишь только помочь. Я ждала момента вашего взросления, терпела всё вместе с вами. И когда я увидела, что вы готовы править самостоятельно, что вы выросли, я сделала то, что хотела сделать давно. Простите, простите, пожалуйста, если я поспешила с выводами! — Бита поклонилась в пол.       — А мне немного иначе сказали, — выждав несколько секунд сказала Австро-Венгрия.       — Как вам сообщили?       — Будто к тебе мои родители плохо относились в последнее время, и ты разозлилась, от того и отравила.       — Позвольте, Австрия и Венгрия ко мне никогда с добром не относились, но я зла на них не за это. Подумайте о себе: вы бы могли быть одной из самых красивых девушек, вы могли танцевать на балу, гулять под ночным небом, видеть этот мир в разных красках, но вместо этого, из-за них, вы сидели дома, до юношества смотрели в окошко и знать не знали, что такое люди и что такое мир, а сейчас даже не видите перед собою, хотя вы отнюдь не слепы и такими в жизни, слава Господу, не являлись. Вас с ребячества окружают только лишь учителя да слуги. Ваги родители испортили вам вашу юность. Вы не знаете света. Во что превратил вас ваш отец? Почему ваша мать не вмешалась? Почему? , — захлёбываясь в собственных слезах говорила служанка.       Австро-Венгрия молчала. Это колющая правда, которую так сильно хотелось выдать за ложь. Так сильно, что у девушки выступили слёзы. Марля намокла. Закружилась голова, затуманился разум. Да. Это всё правда. Это всё правда, которую она тщательно пыталась скрыть.       Германия постучался в дверь.       — Войдите, — вздрогнувшим голосом сказала Австро-Венгрия.       Её двоюродный брат зашёл. Он оглядел всех, кто сейчас находился на кухне вопросительным взглядом. К счастью Австро-Венгрии, он не слышал их разговора. В то время, пока она и Бита откровенничали, Германия вышел на улицу прогуляться и заодно привести свои мысли в порядок.       — Расскажешь мне, что случилось с Австрией и Венгрией? — спросил Германия.       — Как-нибудь позже. Ну, раз приехал, прошу присаживайся, чаю что ли попьём, — тихо сказал Австро-Венгрия, стараясь сохранить спокойствие своего голоса.       Германия кивнул и присел рядом с девушкой. Служанки вышли из кухни, Бита продолжала плакать, хоть и старалась успокоиться.       — Что у вас случилось? — спросил Германия.       — Все хорошо. Ничего страшного, — всё так же негромко ответила Австро-Венгрия.       — Раз так.       — Чаю вам налить? — спросила Бита плачущим голосом.       — Да. Пожалуйста, — чуть громче ответила девушка.       Бита принялась наливать чай, время от времени всхлипывала и охала.       — Ты точно в порядке? — снова спросил Германия. Ему не нравились ответы Австро-Венгрии.       Девушка уже успела пожалеть о том, что написала это письмо. Это — необдуманное решение, которое было принято под давлением паники.       — Всё точно хорошо. Если бы было что-то не так, я бы сказала. Сказал.       Германия пожал плечами и опустил взгляд на пол. Бита перенесла чашки с чаем на стол.       — Приятного чаепития, — сказала служанка и вышла из кухни.       — Бита? — остановила её Австро-Венгрия.       — Да?       — Прекрати переживать.       Служанка трижды кивнула головой и вышла. Австро-Венгрия тяжело вздохнула и снова легла на стол.       — Рассказывай, что случилось? — продолжал допытываться Германия.       — Родителей отравили. Кто и зачем уже выяснили.       — Ясно. Так там же и так было понятно, что как минимум Австрия долго не продержится. Весь в бинтах и жил последние недели, — высказался Германия, тут же прикрыв рот.       — Он был… Так сильно ранен? — спросила Австро-Венгрия.       — Не слабо. Когда я к вам приезжал, он так охал да ахал, что мне на секунду показалось, что он при мне ноги и откинет.       — И ты ничего мне не сказал? — приподнялась Австро-Венгрия в негодовании.       — Я думал, ты знаешь.       — Откуда?       Германия замолчал. Австро-Венгрия махнула на него рукой и положила голову на стол.       — И что теперь?       — Не знаю.       — Может, выйдем, прогуляемся? — спросил Германия.       — Пошли…