Footsteps Along Leaf-Strewn Path

Есть только два места, куда Сайно комфортно обращаться за помощью, когда он ранен: в деревню Аару к Кандакии или в Гандхарву к Тигнари. Кандакию он беспокоит чаще, потому что обычно он получает ранения в окрестностях Караван-Рибата или в пустыне. Однако на этот раз он получает травму, преследуя упрямого исследователя, который хочет раскрыть тайну запечатанной подземной шахты в Разломе. Мало того, что этот дастур достаточно самонадеян, чтобы считать необычную энергию артерий в Разломе своей игрушкой, так еще и его попытки подделать печати чуть не поставили под угрозу дипломатические отношения между Сумеру и Ли Юэ. Если бы ему удалось проникнуть на запретную зону Разлома, у Академии были бы серьезные проблемы с Цисин из Ли Юэ. Как будто всего это недостаточно, так еще и эта зона кишит Фатуи. Сейчас, когда он тащит дастура через пещеру, ведущую в лес Авидья, Сайно начинает задумываться, стоило ли принимать на себя удар пиро-агента Фатуи, чтобы защитить глупого исследователя. Если бы Мудрецы не приказали ему захватить ублюдка живым и достаточно здоровым для того, чтобы говорить на допросе, Сайно не стал бы беспокоиться, честно говоря. В пещере стало светлее — признак того, что он близок к выходу. И как раз вовремя, потому что к этому моменту Сайно уже еле волочил ноги, пытаясь не истечь кровью и неся на себе не менее раненого дастура. Даже запах свежей травы и реки не может перебить медный запах крови. Возможно, благодаря своей силе воли Сайно удается дотащить их обоих до лазарета на базе Лесного дозора, оставляя за собой кровавые следы, напугав до смерти двух молодых сотрудников, находящихся на дежурстве. Пока дозорные пытаются помочь, Сайно опускает преступника на ближайшую кровать и говорит: — Сначала подлатайте его. То ли находясь в панике, то ли просто испугавшись его мрачного вида, двое дозорных тут же приступают к работе над дастуром и не спешат проверять Сайно. Что вполне его устраивает, Сайно предпочел бы подождать, пока эти новички позовут Тигнари, потому что, честно говоря, он не знает, насколько серьезна его травма, скрытая под толстым темным плащом. Возможно, эти двое не смогут помочь ему. Теперь Сайно остается только надеяться, что он сможет продержаться в сознании, пока не придет Тигнари. * Очевидно, этого не произошло. Он не помнит, как заснул, что свидетельствует о том, что его состояние хуже, чем он ожидал, особенно для человека, который может спать с одним открытым глазом большую часть времени. Когда он открывает глаза, его взору предстает знакомый потолок и… ох. Вид очень взбешенного Тигнари. — Ты доведешь меня до сердечного приступа, — начинает Тигнари слишком мягко, нахмурив брови, но в его голосе чувствуется легкая дрожь, которая выдает его лицо. О. Тигнари не злится. Он обеспокоен. В следующую секунду прохладная рука прижимается к его лбу, заменяя собой влажную ткань, ранее положенную туда. Сайно закрывает глаза, наслаждаясь ощущением прохладной кожи на своем разгоряченном лице. Это гораздо приятнее, чем ткань, ранее приложенная к его лбу. Хотя, если честно, судя по тому, как холодна рука Тигнари на его коже, у него, наверное, высокая температура. Хмурый взгляд Тигнари подтверждает это. — Инфекция попала в рану, — медленно объясняет Тигнари, присаживаясь на край кровати. Его рука, теперь уже без перчаток, перемещается со лба Сайно к волосам, откидывая их с потного, подрагивающего лица. Если бы Сайно в данный момент был в более вменяемом состоянии, он, возможно, немного смутился бы от этого жеста, но сейчас? — Приятно, — бормочет Сайно, веки снова опускаются. В его волосах шевелятся пальцы, но в следующее мгновение они исчезают, сменяясь новой влажной тканью. — Спи. — мягко приказывает Тигнари. — Я дал тебе немного лекарств, но, вероятно, пройдет немало времени, прежде чем твой жар спадет. Сайно хмыкает в ответ, хотя и не уверен, что понимает, на что отвечает. Затем сон снова овладевает им. Он дрейфует на краю сознания, одним архонтам известно, сколько времени. Сквозь бред и горячку он не очень связно излагает свои мысли, но, когда чувствует, что голова немного проясняется, первое, что он говорит: — Дастур… нужно привести его. — О нем позаботятся, — отвечает успокаивающий голос. Снова прохладная рука оказывается на его лбу, прежде чем голос добавляет. — Этим утром он был переведен в Бирмастан и будет доставлен на допрос, как только полностью поправится. А тебе предоставлен отпуск на следующие несколько дней. Этим утром? Сайно чувствует, что упускает что-то, но голова у него, честно говоря, слишком мутная, поэтому он снова закрывает глаза. Он не уверен, заснул на самом деле или нет, но в следующий раз, когда он немного пришел в себя, Сайно услышал негромкие отголоски разговора, поэтому заставил себя открыть глаза и переместился в кровати, чтобы посмотреть, кто… — Ты проснулся? — спрашивает Тигнари, подойдя ближе к кровати, и Сайно замечает фигуру Коллеи, стоящую у двери. — Коллеи, — пытается он, приподнимаясь. Почти сразу же Тигнари оказывается рядом с ним, чтобы снять ткань с его лба и помочь ему сесть на кровати. Затем Тигнари прижимает тыльную сторону ладони ко лбу Сайно, потом к щеке и шее. — Хм, лихорадка все еще есть, но температура, по крайней мере, ниже. Как твоя рана? Честно? Немного жжет, но Сайно и с худшим раньше справлялся, так что: — Все в порядке. — В порядке, как же. — Тигнари определенно не убежден, но он просто вздохнул и не стал настаивать дальше. Ему это и не нужно. — Давай покормим тебя, чтобы ты мог принять лекарства, — решает он. Повернувшись к двери, Тигнари говорит, — Коллеи, я рассчитываю на тебя сегодня. Пожалуйста, передай график патрулирования Амиру и сообщи остальным. — Хорошо, мастер Тигнари. И… — Коллеи нервно выглядывает из-за двери, делает шаг ближе, чтобы лучше рассмотреть Сайно, и говорит, — Пожалуйста, поправляйтесь скорее, генерал Сайно. Сайно медленно моргает, глядя на Коллеи, затем, прежде чем его взгляд заставил ее нервничать еще больше, Сайно искренне улыбается. — Спасибо, Коллеи. Коллеи удивленно смотрит на улыбку, румянец украшает ее щеки. Быстро поклонившись, она поспешно выходит из дома. — Тебе следует больше улыбаться, — комментирует Тигнари после того, как Коллеи исчезает за дверью. — Это поможет ей чувствовать себя менее неловко рядом с тобой. В ответ Сайно неопределенно хмыкает. Когда его глаза снова начинают закрываться, Сайно размышляет, не стоит ли ему придумать больше шуток для ужинов и заставить Коллеи улыбаться вместо этого. * В его памяти все, как в тумане, но Сайно чувствует, что его заставили съесть какой-то густой суп. Он не может вспомнить, каков он на вкус. Он смутно помнит, как Тигнари помогал ему есть, но, должно быть, он был слишком сонлив, чтобы смущаться, и заснул вскоре после того, как принял лекарство. * Когда Сайно снова открывает глаза, он слышит тихий звук, раздающийся из кухни. Он медленно моргает, приходя в себя, и поднимается, чувствуя, что голова стала намного легче. Солнце уже садится, праздно отмечает он. Темные тучи, закрывающие небо, и резкий ветер, шелестящий ветвями и листьями, предвещают скорый дождь. — Как ты себя чувствуешь? — раздается голос Тигнари, когда он подходит к кровати. — Коллеи помогает мне с ужином. Скоро все будет готово. После того, как мы поедим, ты сможешь принять лекарства. Подойдя к кровати, Тигнари небрежно откидывает челку с лица Сайно и прижимает тыльную сторону ладони ко лбу Сайно, измеряя температуру. — Жар спадает, хорошо, — пробормотал он себе под нос, затем отодвинул одеяло, чтобы проверить перевязанные раны на боку. — Давай я сменю тебе повязку перед едой, ладно? По правде говоря, обычно Сайно ненавидит, когда с ним обращаются как с пациентом. Он привык сам перевязывать свои раны, когда находится в дикой природе, и соглашается получить помощь только тогда, когда это действительно необходимо. Сейчас он чувствует, что достаточно оправился, чтобы самому позаботиться о себе, но также он знает, что Тигнари ненавидит иметь дело с упрямыми пациентами — он слышал об этом во время своих многочисленных визитов в Гандхарву. Лучше позволить Тигнари делать то, что у него получается лучше всего. — Тебе нравится заботиться о людях, да? — уточняет Сайно, когда Тигнари накладывает новые повязки. На это замечание его друг поднимает бровь, но не отвечает, продолжая накладывать повязки. Закончив, Тигнари слегка похлопывает по заживающей ране и отвечает: — Не совсем, но некоторые люди постоянно нуждаются в моей заботе. Сайно слегка поморщился и поднялся с кровати, чтобы последовать за своим другом. Серьезно, Тигнари, наверное, единственный, кому может сойти с рук такое обращение с Генералом Махаматрой. Но, с другой стороны, он также, вероятно, единственный, кто в принципе осмеливается так себя вести с ним. Ужин проходит спокойно, так как Сайно не хочется шутить. Лихорадка спала, да, но он все еще чувствует легкое головокружение. Ему неприятно это признавать, но он все еще чувствует себя немного слабым. Должно быть, это видно по его лицу, так как даже Коллеи, к его удивлению, робко спрашивает: — Вы все еще чувствуете себя плохо, генерал Сайно? Когда Сайно поворачивается, чтобы посмотреть на нее, Коллеи нервно наклоняет голову, но смотрит на него, чтобы проверить его реакцию. Тогда Сайно слегка улыбается, надеясь успокоить и ее тревогу, и нервы. — Я чувствую себя лучше, Коллеи. Спасибо, что спросила. — Не за что! И… — она делает паузу, кажется, с трудом подбирая слова, хотя, вероятно, скорее от нервозности, чем от страха. — Дозорные сказали, что сегодня будет сильный дождь, так что, пожалуйста, держите себя в тепле. Это застает Сайно врасплох, ведь Коллеи никогда раньше не произносила при нем так много слов. Он поворачивается к Тигнари, который наблюдает за этим обменом любезностями с теплой улыбкой на тонких губах, и это, в свою очередь, прибавляет теплоты в сердце Сайно, зародившейся от слов Коллеи. Он чувствует, как его губы растягиваются шире, когда он отвечает: — Буду. Спасибо, Коллеи. Ответная улыбка Коллеи маленькая и нерешительная, но для Сайно ее более, чем достаточно. В ту ночь Тигнари снова разрешает ему лечь в свою постель, но Тигнари не стал спать у Амира, как обычно случается, когда он отдает в распоряжение гостю свою кровать, заявив, что ему нужно убедиться, что Сайно не попытается вернуться на работу с утра пораньше, а сначала полностью восстановится. Сайно возражает, что утром ему действительно будет лучше, ведь Тигнари так хорошо о нем заботится. В ответ он получает лишь поднятую бровь и комментарий: — Комплименты Вам не помогут, Генерал. А теперь спите. Сайно сдается, не видя смысла спорить, и решает, что Тигнари сам все увидит, когда утром ему действительно станет лучше. Звук дождя, барабанящего по крыше хижины, становится все громче, и дождь льет все интенсивнее. Он слишком громкий, чтобы быть успокаивающим, да и воздух становится все холоднее. Сайно натягивает одеяло повыше, но приостанавливается, увидев, что Тигнари собирается раскатать свой спальный мешок. — Нари, — зовет он. — Тебе не будет холодно спать на полу? — Ничего страшного. Спальные мешки созданы для того, чтобы греть ночью. — Это правда, но… — Сайно не может отделаться от неприятного чувства. Да, Тигнари впервые надел что-то потеплее, отказавшись от своего обычного скупого спального наряда. Но дождь только усиливается и не собирается стихать в ближайшее время. Ночь будет холодной. Если бы он не был болен, Сайно без раздумий предложил бы им поменяться местами — в конце концов, он привык к резкому холодному воздуху ночей в пустыне. Единственное, что удерживает его от предложения, это то, что он знает — Тигнари разозлится и назовет его «плохим пациентом». — Тебе холодно, Сайно? — спрашивает Тигнари, когда Сайно слишком долго молчит. — Мне одолжить тебе другую рубашку? Куртку? — Нет. — Сайно слегка покачал головой. Ему не нравится, когда на нем слишком много слоев одежды. — Если будет слишком жарко, я не смогу заснуть. — Но ты вроде как дрожишь. Сайно смотрит вниз на свои костяшки пальцев — он все еще держится за край одеяла, которое он натянул, чтобы укрыться до груди — и хмурится. Он не чувствует себя настолько холодным, но его тело, очевидно, не согласно с этим. — Это все мои руки. Они обычно мерзнут. Тигнари смотрит скептически. Он тут же прижимает ладонь ко лбу Сайно, проверяя температуру, а затем переходит на руки и хмурится. — Ты прав. Они замерзли. По-видимому, обдумав свой выбор, Тигнари берет свое одеяло и садится на кровать. — Подвинься. Мы будем спать вместе. Можешь засунуть руки в мой хвост, так будет теплее. — Что… Прежде чем Сайно успевает ответить, Тигнари уже устраивается рядом с ним, поворачивается спиной и чуть не бьет его по лицу своим пушистым хвостом, когда тот дергает им в знак согласия. Ну что ж. — Извини. Сайно никогда не думал, что именно при таких обстоятельствах он впервые коснется хвоста Тигнари, запустив в него руки. Разве он не должен был начать с чего-то более скромного, например, помочь Тигнари расчесать его? Ему кажется, что он пропустил несколько шагов. Но в то же время, может, и нет? Они стали намного ближе за последние полтора года, с тех пор, как появилась Коллеи. Для Сайно, Тигнари — единственный человек, с которым он установил такие близкие отношения. Просто раньше это не доходило до физической близости — во всяком случае, не до такой. — Не думай слишком много, Сайно. — даже если голос Тигнари немного приглушен, Сайно слышит в нем веселье. — Просто спи. Пушистый хвост слегка покачивается в его руках, словно желая, чтобы он уснул, и Сайно закрывает глаза и вдыхает цветочный аромат, исходящий от него. Тигнари и его эфирные масла… Впрочем, Сайно понимает, почему ему нравится именно этот запах. Он успокаивает. Прежде чем позволить сну захватить себя в свои объятия, Сайно пробормотал: — Спасибо, Нари. — Спокойной ночи, Сайно.

***

В его груди теплится незнакомое приятное чувство — хотя оно не похоже на что-то новое. Возможно, Сайно просто начал замечать его только сейчас. Иногда это ощущение напоминает купание в теплой воде после нескольких дней непрерывной погони за преступниками в пустыне. Это облегчение, тепло и комфорт. Иногда это похоже на чувство победы в Священный призыв Семерых над серьезным противником с непредсказуемой колодой. Удовлетворение, головокружение, но все еще желание большего. Иногда это ощущение похоже на пробуждение после особенно спокойного сна, когда не нужно беспокоиться насчет сохранения бдительности, потому что он знает, что есть кто-то, кто прикроет его спину. Он чувствует себя в безопасности. Это ощущение дома. Эти чувства часто посещали его во время визитов в Гандхарву. Они становятся особенно сильными, когда Тигнари улыбается ему, а Сайно не знает, как на это ответить. Он не знает, что с этим делать, поэтому держит эти чувства поближе к сердцу и продолжает жить дальше.

***

Сайно нашел новый способ заставить Коллеи меньше нервничать рядом с ним. Нет, он не может улыбаться по своему желанию — если он заставляет себя это делать, его улыбка выглядит не просто неловкой, а скорее угрожающей, поэтому Тигнари перестал просить его улыбаться чаще. — Только тогда, когда это искренне, — сказал он. Но теперь, на самом деле, есть более легкий способ — то, что не требует шуток — который, как он отмечает, Тигнари более, чем устраивает. Он учит Коллеи играть в Священный призыв Семерых. * Все началось однажды днем, когда Сайно и Тигнари были на пятом раунде дуэли. Они сошлись лоб в лоб, у каждого осталась только одна карта персонажа. Сайно приходилось тщательно планировать свои действия, а его хорошие карты действий не собирались выходить из колоды. Тигнари взвизгнул от досады, когда Сайно удалось победить его на последних ходах. Погруженные в свою напряженную игру, оба не заметили, когда пришла Коллеи, чтобы спросить об ужине, вместо этого она наблюдала за их игрой, любопытство ясно читалось в ее глазах. — Ты не хочешь научиться играть? — спросил Тигнари, на что Коллеи с энтузиазмом кивнула. — Хорошо, тогда Сайно может научить тебя. У него это получается лучше, чем у меня. Коллеи выглядела немного неуверенной, но после того, как Сайно пообещал ей позволить выбрать несколько карт из его собственной коллекции для начала, она, наконец, согласилась. * Говоря начистоту, это беспроигрышная ситуация. Сайно получает возможность делать то, что ему нравится, Тигнари получает возможность меньше слышать его попытки шутить — хотя, если серьезно, Сайно уверен, что Тигнари просто слишком горд, чтобы признать его шутки смешными, — а Коллеи получает возможность собирать карточки с красивыми иллюстрациями. — Это помогает ей учиться, — сказал ему однажды Тигнари. — Кажется, она лучше воспринимает визуальные подсказки, чем просто текст. Кроме того, это веселый способ тренировать ее критическое мышление. Она учится приспосабливаться и разрабатывать стратегию с учетом того, что у нее под рукой. Что касается Сайно, то он просто рад, что может помочь Коллеи с учебой, причем так, чтобы она не боялась и не нервничала. Поэтому время от времени Сайно приходит пораньше к ужину, чтобы провести лишние минуты, обучая Коллеи и устраивая с ней несколько дружеских раундов. Сайно также приносит новый набор карт для Коллеи, позволяя ей выбирать приглянувшиеся и составлять свои колоды, а также при необходимости раздает ей советы. Иногда они позволяют Коллеи остаться после ужина, чтобы она могла посмотреть на его дуэль с Тигнари. Потом, когда ей уже пора спать, они провожают ее и смотрят, как она идет к своей собственной хижине — она уже большая девочка, поэтому настаивает, чтобы мастер Тигнари не провожал ее домой, — не то чтобы им не видна ее хижина с порога домика Тигнари. Затем, если Сайно остается на ночь, они начинают обсуждать успехами Коллеи в учебе и ее элеазар. Если что-то и меняется, так это то, что в холодные ночи Тигнари теперь позволяет Сайно делить с ним постель. Конечно, ничего, выходящего из ряда вон, не происходит. На кровати просто теплее, и она достаточно большая, чтобы вместить их обоих. После того, как Тигнари однажды разделил ее с Сайно, когда тот болел, он не видит ничего страшного в том, чтобы сделать это снова. Немного поколебавшись, но все же наступив на горло своему здравому смыслу, Сайно решил особо не раздумывать и милостиво принял предложение. Теплое чувство в груди, с которым он только начинает знакомиться, всегда возникает в такие моменты. Оно ассоциируется у Сайно с теплом, уютом и безопасностью, а эти чувства, в свою очередь, ассоциируются у него с Тигнари. Но есть и кое-что еще. Легкое головокружение, заставляющее его сердце трепетать и биться чаще. Что-то, чему Сайно не готов дать название.

***

— Что ты здесь делаешь? Сразу за Городом Сумеру, возле моста на юг, Сайно замечает знакомую фигуру. Небо, окрашенное в оттенки оранжевого и красного, скоро потемнеет, и Сайно уже собирается опоздать на ужин к Тигнари, когда видит высокого мужчину, с которым он, к сожалению, знаком, буквально дующегося на обочине дороги. — Кавех, — повторяет он, когда не получает ответа, подталкивая ногой скрючившегося блондина. — Если ты собираешься дуться, иди домой. Кавех резко встает и начинает разглагольствовать о том, что он забыл свой ключ и что он наверняка у его соседа, однако, Секретарь неуловим, когда не хочет, чтобы его нашли. Но не успевает его тирада затянуться, как желудок Кавеха прерывает его громким рыком. Сайно вздыхает. Он уже опаздывает, а Кавех явно проголодался, так что. — Знаешь что, пойдем со мной. — Куда? — Я собираюсь поужинать у На… Тигнари, — поправил себя Сайно. — Уверен, он не будет против твоего прихода. * Сайно не может вспомнить, встречался ли Кавех с Коллеи, но, похоже, он, по крайней мере, слышал о ней. Последний раз Кавех посещал лес Авидья, когда приходил за советом к Тигнари, прежде чем завершить благоустройство дворца Алькасар-сарай, и в то время Коллеи еще с ними не было. Однако Коллеи, кажется, скорее любопытствует, чем нервничает, когда Сайно появляется с незнакомцем на ужине. Возможно, дело в довольно яркой манере Кави прихорашиваться — ни один дозорный никогда так не одевался, так что Коллеи не каждый день такое видит. Но как только они садятся за стол, Кавех, наконец, начинает длинную тираду об аль-Хайтаме и выливает на них 101 историю о том, как бесит его сосед. Не помогает и то, что Кавех любит использовать большие, драматичные фразы в своем повествовании, делая рассказы вдвое длиннее и преувеличеннее. Коллеи, будучи милой девочкой, просто кивает, а Тигнари иногда закатывает глаза. Но Сайно несколько раз застает их обоих за попытками не рассмеяться и чувствует себя немного обманутым из-за того, что разглагольствования Кавеха вызывают больше хихиканья, чем его шутки. Не то чтобы он собирался когда-то сказать об этом вслух. * Примерно два часа спустя Сайно мыл посуду вместо Тигнари, который настаивал на том, чтобы проводить Коллеи до ее хижины. Она была немного не в себе и чуть не уронила блюдо, которое держала в руках. Возможно, это ее элеазар разыгрался, и он догадывается, что Тигнари пошел с ней, чтобы осмотреть. Уже одно это заставляет Сайно остаться на ночь здесь, в Гандхарве. — Ты доберешься до города в одиночку? — спрашивает Сайно, садясь вместе с Кавехом за обеденный стол. — Я не уйду, пока мы не убедимся, что с Коллеи все будет в порядке. Но если ты хочешь остаться здесь, на базе Лесного дозора есть комната. — Нет, я вернусь в город. Все в порядке, не нужно беспокоиться обо мне. Я могу о себе позаботиться, помнишь? — Кавех понимающе улыбается. Верно. Иногда легко забыть, что Кавех тоже обладатель Глаза Бога, да еще и владеющий двуручным мечом. По крайней мере, у него должны быть сильные руки, причем как от махания большим мечом, так и от всего того, что он ими делает в рамках своих проектов. — Но, знаешь, я немного удивлен, — начал Кавех, прервав ход мыслей Сайно. — Не ожидал, что ты, Генерал Махаматра, уже создал себе здесь дом вместе с ними обоими. Дом. Эта мысль уже несколько раз приходила в голову Сайно. Кроме того, она кажется естественной до такой степени, что это даже пугает его. Значит ли это, что он слишком сильно ослабил свою защиту, находясь здесь? Что бы это значило? Что бы это могло повлечь за собой? — Сайно? — Извини, — Сайно вернулся к реальности. — Что ты говорил? — Я просто поблагодарил тебя за приглашение на ужин. В следующий раз, когда вы, ребята, будете в городе, я отплачу вам тем же. — Кавех улыбается и отодвигает стул, чтобы встать, и Сайно делает то же самое, чтобы проводить его. — О, и не волнуйся, я сохраню это в тайне. Сайно недоуменно морщит брови. — О чем ты? — О, ну, знаешь, что вы с Тигнари вместе. Я знаю, что с твоей профессией лучше держать такие вещи в секрете. — Подожди, подожди. — Сайно потер переносицу. — О чем ты говоришь? Мы не вместе. С чего бы это вообще? И почему Кавех выглядит таким удивленным? — А, вы не вместе? — Сайно качает головой в подтверждение, и неверящий взгляд Кавеха заставляет его нахмуриться. — Но то, как вы смотрели друг на друга — ты назвал его «Нари», и Коллеи… Кавех останавливает себя, выглядя так, будто он очень сильно задумался. Он задерживает этот взгляд на секунду, и у Сайно уже язык чешется попросить его выплеснуть свои мысли. — Прости, прости. Я, кажется, что-то не так понял, — успокаивающе говорит Кавех, выглядя, как человек, который только что понял, что крупно облажался. — Забудь, что я сказал. В любом случае, я надеюсь, что Коллеи скоро станет лучше. Передай мою благодарность Тигнари, хорошо? Пока! И не успел он опомниться, как Кави уже вышел за дверь и скрылся в ночи. Сайно не успевает обдумать слова Кавеха, потому что вскоре после этого возвращается Тигнари и выглядит немного измученным, с поникшими ушами. — Как Коллеи? — спрашивает Сайно, стараясь не выдавать настороженность. Тигнари кладет свою аптечку на обеденный стол и резко опускается на стул, ссутулившись. Сайно подходит к нему и садится рядом. — С ней все будет в порядке. Я нанес немного увлажняющего масла и немного помассировал ей руку, чтобы снять онемение. Она просто была немного потрясена тем, как внезапно появился этот симптом. Возможно, она слишком сильно напрягалась с тех пор, как обрела Глаз Бога. Я попрошу ее отдохнуть несколько дней. Сайно кивает, испытывая облегчение. — Хорошо. Могу я остаться на ночь? Я хочу проверить ее самочувствие утром, прежде, чем уехать. — Да, конечно. Я вообще-то предложил Коллеи переночевать здесь, с нами, но она сказала, что все будет хорошо. — Тигнари вздохнул. — Не волнуйся. Я думаю, что услышу, если что-то случится. — Да, услышишь. — с его-то ушами, Сайно не сомневается, что так и будет. На мгновение они замолкли, но на этот раз это не та умиротворяющая тишина, к которой они привыкли. Она немного тяжелая, даже удушающая. Тигнари по-прежнему безучастно смотрит в пустоту, ушки прижаты к голове, а хвост виляет за спиной в легком возбуждении. — О чем ты думаешь? — осторожно спрашивает Сайно. Спустя несколько секунд и тяжелый вздох Тигнари отвечает: — Иногда мне кажется, что я делаю недостаточно… для Коллеи, я имею в виду. Чтобы избавить ее от элеазара. Еще одна тяжелая пауза. Прежде чем Сайно успевает прервать его, он продолжает: — Умом я понимаю, что сделал все возможное в пределах своих навыков, но… Мне кажется, что я мог бы позаботиться о ней лучше — по крайней мере, проследить, чтобы она не требовала слишком много от себя, и… — Нари, — зовет Сайно. Голос мягкий, но твердый. Его рука сама собой перемещается к лицу Тигнари, зачесывает его волосы назад и проводит пальцем под чернеющим мешком под глазом, как бы смахивая усталость. Словно давая понять, что он видит все усилия Тигнари, его беспокойство и признает их. — Ты так хорошо о ней заботишься, и я знаю, что Коллеи тоже так думает. Нет никого, кто мог бы позаботиться о ней лучше тебя, и за это я всегда буду благодарен тебе. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, я здесь. Хорошо? Если Тигнари и удивлен его прикосновением, он не показывает этого. Вместо этого он слегка улыбается. Устало, но искренне. — Я знаю. И ты действительно много помогаешь. Ты снабжаешь ее всем необходимым и вообще… — Я имел в виду не только ее, — подчеркивает Сайно. «Я здесь и для тебя» осталось невысказанным, а может, ему и не нужно было этого говорить, потому что улыбка Тигнари стала шире, и он потянулся за прикосновением Сайно. — Я знаю.

***

Позже Сайно будет вспоминать этот день и слова Кавеха. Он будет размышлять о разговоре с Тигнари и о том, как мягкая щека Тигнари ластится к его шершавой, мозолистой ладони. Перебирать в памяти ощущения, возникающие в его груди — тепло, спокойствие, безопасность… И теперь, когда его сердце заколотилось, Сайно знает, как назвать это чувство.

***

Осознав, какие чувства зародились в его груди, Сайно больше не мог их игнорировать. Это тепло, бурлящее в его груди во время их светской беседы за обеденным столом. Это трепетание в животе, когда Тигнари дразнит его улыбкой. Это искрящийся ток, когда их плечи или руки касаются друг друга. Это комфорт и безопасность, когда холодными ночами он прячет руки в хвосте Тигнари. Это доверие, отражающееся в двухцветных глазах Тигнари, когда Сайно смотрит в них. Это также эмоции, бурлящие в этих глазах и отражающие его собственные. Они разделяют это чувство, или, по крайней мере, Сайно так думает. Изначально Сайно не собирался поднимать эту тему, во всяком случае, в ближайшем будущем. Но, возможно, эти сложные эмоции, которые он пытался подавить, начинают слишком переполнять его, не находя выхода. Может быть, море звезд, на которое он смотрит с высоты травянистого поля холма Ганда, пытается что-то сказать Сайно. Может быть, это все тихая ночь в лесу, где легкий ветерок шелестит листвой и шепчет ему ободрение. Может быть, Сайно просто хочет быть честным с самим собой, со своими чувствами. Прежде чем он успевает остановить себя, Сайно произносит: — …правильно ли я поступаю, предполагая, что между нами есть что-то, выходящее за рамки дружбы? Тигнари некоторое время наблюдает за ним, но не выглядит очень удивленным. На самом деле, он выглядит так, будто предвидел это, и Сайно не уверен, что ему с этим фактом делать. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Тигнари, голос спокоен, как сам лес. Сайно на мгновение закрывает глаза, пытаясь успокоить бурлящие в груди эмоции. Что, в самом деле? Чего он пытается добиться? Он ненавидит это. Ненавидит борьбу, которую ему приходится вести внутри себя, чтобы держать чувства под контролем. Из них двоих Тигнари, конечно, более последователен, в то время как Сайно — из тех, кто первым бросается в бой, но ему хотелось бы думать, что он лучше держит свои эмоции под контролем. Хотя, возможно, проблема уже давно назрела просто потому, что он изо всех сил старался ее игнорировать. Он вспоминает моменты, проведенные вместе, особенно за последние два года. Теплоту, горящую в их глазах, когда пересекались взглядами, или затянувшиеся прикосновения. Как стены, которые он выстроил вокруг себя, давно рухнули перед Тигнари от непреодолимого желания довериться ему. И если их совместные ужины что-то значат, Сайно хочется верить, что доверие и желание проводить время вместе взаимны, так что… — Мы должны быть кем-то определенным? Вопрос Тигнари застает его врасплох. Он смотрит уже не на Сайно, а на звезды в далеком небе. Сайно молча глядит на него. Он вспоминает о том, кто он такой — о своей роли и обязанностях в Академии. О том, что творится в тени, на которую он все еще пытается пролить свет, и о скрытых опасностях, которые она, безусловно, влечет за собой. Он помнит об обязательствах Тигнари защищать лес и бороться с растущим числом Зон Увядания, а также быть наставником Коллеи — то, о чем его попросил Сайно. Ему вспомнилось одно замечание Тигнари, сделанное пару лет назад: «Вот почему я считаю отношения довольно хлопотными. Часто они затуманивают разум и мешает продуктивности». Их жизни полны обязанностей и опасностей. Если в эту смесь вплести еще и отношения, то это может принести больше вреда, чем пользы. Ему следовало предвидеть это, конечно. Сайно сглотнул, чувствуя, как горло жжет от невысказанных слов. — Извини. Это было неразумно с моей стороны, — начинает он, возвращая свое лицо нейтральное выражение. — Забудь, что я что-то сказал. Между нами ничего… Между нами. Сайно не может закончить свои слова из-за жгучей боли в груди. Верно, он никогда не умел лгать. Он всегда старался не лгать, потому что это правильно. Так как же он может лгать самому себе? Это не… — Это не пустяк, — пробормотал Тигнари, словно читая его мысли. Когда Сайно поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с Тигнари, он находит в этих двухцветных глазах намек на то же самое трепетное волнение. Просто Тигнари, похоже, лучше его контролирует. Тигнари обнимает колени и упирается в них подбородком, отводя уши назад и вглядываясь в ночь. Он выглядит незащищенным, почти уязвимым. Это отражается и в его голосе, когда он продолжает: — Но мы не можем позволить себе быть чем-то большим. Не сейчас. Не сейчас, когда они оба флиртуют с опасностью — в худшем случае, они могут стать обузой друг для друга, слабостью, которую их враги могут использовать друг против друга. Сайно это понимает. Просто на карту поставлено слишком многое. Подождите. — Не сейчас, — повторил Сайно, ища глазами Тигнари. Изучая. Тигнари смотрит в ответ с гораздо большей уверенностью. — Не сейчас, — подтверждает он. В его груди зарождается огонек надежды. Сайно сдерживает желание немедленно подавить его, потому что, может быть, просто может быть… у них есть шанс? — Так мы можем… просто оставить все так, как есть? Потому что, честно говоря, если им придется возводить стену между ними и устанавливать дистанцию, ему будет тяжело. К тому же, это было бы крайне неэффективно, когда они все еще несут общую ответственность за Коллеи. И если его догадка о том, что в тени Академии что-то происходит, верна, им, возможно, придется работать вместе. Он так и сказал Тигнари. — Да, — легко соглашается Тигнари. — Давай пока отложим этот разговор на потом, но мы не должны делать вид, что его никогда не было. Тебя устраивает такой вариант? Сайно почти сразу же кивает. — Да. Да, так и поступим. Когда Тигнари улыбается ему в ответ, Сайно чувствует облегчение. Да, это не самый лучший результат, но на самом деле, чего он вообще ожидал? Это все равно намного лучше, чем могло бы быть. Он не лишится общения с Тигнари. Более того, он рискнет предположить, что с этого момента их связь может стать еще крепче. На данный момент этого достаточно.

***

Они больше, чем друзья, по крайней мере, они оба это знают. Но они также не совсем «вместе». Если бы ему нужно было описать, что у него с Тигнари, Сайно бы сказал: — У меня очень близкие отношения с Тигнари.

***

~* never-ending *~