Я умру молодой и счастливой

Разумеется,  я даже не думала над тем, чтобы ответить на грязное предложение Клопена.  Однако я дала  себе 3 дня, чтобы привести в порядок мысли и чувства и решить, как действовать дальше. Время пошло. Прошло 2 дня и наступил третий, самый последний. 15 августа 1482 года. Ровно полгода, как я попала в этот мир, из которого невозможно вернуться... Клопен явился ко мне и был предельно краток: - Твой ответ? - Нет. - Тогда лети, пташка. Но попомни моё слово - приползешь ко мне, как миленькая. Так мы расстались - и отнюдь не друзьями. *** Но я понимала,  Клопена винить не в чем. В Средневековье женщина без мужчины - ничто, и, грубо говоря,  у неё две дороги - в монахини или в блудницы. Ну, есть ещё третий вариант - служанка. Вкалывать,  как проклятая,  что опять же никоим образом не защитит от грязных домогательств... А какая я работница? Я такая неженка... Ничего не умею... Как сказала мама, тяжелее ручки ничего не поднимала. И она права. К тому же,  чувство собственного достоинства у меня тоже никуда не делось, и я с трудом представляла себя в роли чьей-то служанки. Конечно, захочешь жить - пойдёшь и не на такое, но дело в том, что к этому времени я уже не настолько ценила жизнь, чтобы так отчаянно за неё бороться... Единственное,  что я могла, прибиться к каким-нибудь сердобольным монахиням и в перспективе стать одной из них.  Но какая я монахиня с такими-то помыслами?! Жестокая любовь, кипевшая в моих венах, терзала меня, словно демоны в аду, и, казалось, сжигала даже внутренности. Находясь в своём времени, я любила в Клоде несбыточную мечту, недосягаемого героя, светлого Ангела... Но и тогда он, несмотря на безнадежную недосягаемость, уже начинал обретать свою плоть и кровь... А теперь, когда он, такой прекрасный и желанный, неожиданно оказался совсем близко... Моя любовь стала бесстыдной и безжалостной. С каждым днем и особенно с каждой ночью она разгоралась все сильнее и жарче. Я потеряла покой, сон и разум. Я вспоминала, как он, раненный Фебом, страдал на моих руках, и я жалела, что не осмелилась коснуться его поцелуем. Я вспоминала, когда мы случайно встретились у храма, я сказала,  что спешу домой (а на деле - к Фалурдель) и сожалела, что не запечатлела невинный поцелуй на его руке... В то время,  как я желала гораздо,  гораздо большего... И мне казалось,  что его взор, обращенный ко мне, сулит те самые тайны любви,  о которых я так отчаянно мечтала... Это манило и пугало одновременно. Я стыдилась своих помыслов и ощущала себя последней грешницей. Смешавшись друг с другом так, что было уже невозможно отличить одно от другого, неискупимая вина и неутолимая страсть доводили меня до безумия и исступления. Я несказанно устала  вновь и вновь ложиться в холодную постель, чтобы снова и снова изнемогать от презренной страсти и кусать подушку от боли. Я понимала, что жить так дальше уже невозможно, а Клопен лишь подтолкнул меня к принятию решения. Единственно верного, как мне казалось. *** После вечерней службы, когда ушел последний прихожанин, и дом Божий медленно погружался в сон, из моей больной души полилась последняя молитва.  Не имея другой поддержки и помощи, я встала перед Распятием и в отчаянии обратилась к Христу: - Господи, прости мне мои грехи, Ты знаешь, в чем я виновата и как огромна моя вина. Прости, если я прогневала Тебя своей грешной молитвой, но мне больше не к кому обратиться - во всем мире у меня есть только Ты и он. Ты знаешь, что он для меня значит... Гораздо больше, чем сама жизнь... Я люблю его, но знаю, что не имею на это права... Эта ужасная любовь - моё преступление, моя вина, за которую я сама выношу себе приговор. Я знаю, что самоубийство - страшный грех, за которым неизбежно следует ад. Но мне терять нечего - я и так удостоилась ада за любовь к нему... Меня ждёт наказание в любом случае... Я так нуждаюсь в его любви, но боюсь, что он меня полюбит. Ведь он принадлежит Тебе, Господи... Он служил Тебе так усердно, честно и долго... Я хочу только одного - чтобы он оставался чистым и праведным перед Тобой, а моя вина оставалась моей и только моей. Я не могу без него жить, поэтому знаю, что должна оставить его навсегда... Пусть и таким ужасным способом. Я прошу Тебя, храни его всегда... Я не прошу у Тебя прощения, потому что знаю, что не заслуживаю его... Для меня все кончено. Пусть только он будет счастлив, Господи! Береги его...в этой жизни и в будущей". Я говорила это вслух, не думая о том, что в уснувшем храме моя отчаянная молитва может быть услышана кем-то ещё, кроме Того, Кому она была адресована... *** Выйдя на улицу, я ещё раз оглядела  Собор, где  помолилась в последний раз... А затем ушла в Париж, чтобы последний раз увидеть дорогие сердцу места, точнее, всего одно - площадь, где мы выступали с Эсмеральдой, Джали и Пьером... Так недавно и так давно... А когда тьма укутала засыпающий город, я отправилась на берег Сены, чтобы больше не вернуться...